Юй Чуньмин тихо кашлянул и перевел взгляд на почерневшую от гари стену вдали. Он не стал спрашивать, почему Гуань Яо оказался здесь, вместо этого ответив: Мне просто хотелось посмотреть, как на самом деле выглядит Район 11, дом 35, Чжамуэр.
Гуань Яо едва заметно повел бровью.
Юй Чуньмин прошел мимо него к основанию стены. Он присел на корточки, чтобы рассмотреть сорняки у водосточной трубы, а затем выпрямился и задрал голову, изучая опаленную огнем кладку.
— Насколько сильным был тот пожар? — спросил Юй Чуньмин.
Гуань Яо наклонил голову: Чего?
Юй Чуньмин едва заметно усмехнулся и с нескрываемым терпением повторил: Насколько сильным был тот пожар? Насколько я помню, в год Пожара 24 сентября полицейский Гуань был… ну, ему едва исполнилось четыре года.
Гуань Яо прищурился, глядя на Юй Чуньмина, и промолчал.
Юй Чуньмин, будто не замечая, что собеседник не хочет ворошить прошлое, продолжил: Я изучал архивные данные: Пожар 24 сентября в Замуэре случился тридцать три года назад, вечером 24 сентября. Причиной стало небрежное обращение с оборудованием рабочего лесохозяйства Ли Ина во время ночной смены на складе. В итоге выгорела почти половина завода.
— Мои родители и дядя погибли в том огне, — внезапно произнес Гуань Яо.
Юй Чуньмин обернулся и молча посмотрел на него.
Днем в Замуэре прошел небольшой дождь, а к ночи он превратился в ледяную корку, в которой отражался тусклый лунный свет, пробивавшийся сквозь облака.
Сегодня луна была слабой, а уличные фонари вдоль дороги светили мутным желтым светом. Освещая лицо Юй Чуньмина, этот свет подчеркивал его изможденный и бледный вид. И именно от этого бледного, осунувшегося лица у Гуань Яо на мгновение возникло странное ощущение, будто он… уже видел этого человека раньше.
Он вдруг замер.
— Ты…
— Прошу прощения, — Юй Чуньмин опустил глаза. — Я… не знал о твоей семье.
— Ничего, всё в порядке, — Гуань Яо поспешно отвел взгляд от лица Юй Чуньмина и натужно, вежливо добавил: Это давно в прошлом. Как ты и сказал, мне тогда было всего четыре.
— Четыре года — это уже тот возраст, когда всё запоминается, — тихо проговорил Юй Чуньмин.
Дыхание Гуань Яо сбилось, и он не удержался, снова посмотрев на лицо собеседника.
Это был невероятно красивый мужчина. Гуань Яо помнил: в первый же день, когда тот пришел в отдел, Шу Вэнь и другие сотрудницы из отдела учета населения сбежались на второй этаж в их офис, чтобы полюбоваться красавчиком.
Тогда Гуань Яо был поглощен проблемами с Гуань Нином, который снова прогуливал школу, и совершенно не заметил ни взгляда, который Юй Чуньмин задержал на нем, ни руки, которую тот протянул для знакомства.
Тот сказал: Здравствуйте, меня зовут Юй Чуньмин.
Теперь, вспоминая об этом, Гуань Яо вдруг осознал, что в голосе Юй Чуньмина тогда сквозила едва уловимая надежда и теплота. Жаль только, что после поспешного и равнодушного ответа Гуань Яо эти чувства постепенно сошли на нет.
Юй Чуньмин вновь стал тем самым молчаливым и холодным человеком, который начинал вести себя агрессивно и колко, стоило Гуань Яо раскритиковать его методы работы.
— Ну и фрукт, с которым невозможно найти общий язык, — однажды не выдержал полицейский Гуань, который всегда отличался сдержанностью и никогда не обсуждал людей за их спиной.
Тогда Мэн Чанцин ответил: Учитель, мне всегда казалось, что полицейский Юй имеет зуб только на вас одного.
— Что? — Гуань Яо никогда не углублялся в логику собственных поступков. — Да как он смеет иметь на меня зуб?
Но сейчас, вновь глядя на Юй Чуньмина, он вдруг понял: Юй Чуньмин действительно, кажется… имеет что-то против него одного.
В конце концов, хотя тот не был любителем поболтать, он не был и грубияном. Когда девушки из отдела учета приносили ему угощения, он вежливо и мягко отказывался. Когда Мэн Чанцин, Фан Ван и другие с любопытством расспрашивали его о чем-то, он честно отвечал.
Но только не ему.
От этой мысли внутри у Гуань Яо все закипело.
С какой стати? — с негодованием подумал он.
Юй Чуньмин уже в третий раз обошел заброшенный цех. Похоже, за те месяцы, что он был переведен в Замуэр, он часто бывал здесь. Но, увы, каждый раз уходил ни с чем.
Гуань Яо не удержался и спросил: Почему этот адрес вообще был написан маркером прямо на коже расчлененного трупа?
Юй Чуньмин в это время осматривал старый лесозаготовительный станок, списанный много лет назад. Услышав вопрос, он поднял голову и ответил: Трудно сказать, почему. Возможно, жертва перед смертью хотела подать сигнал полиции, что с этим местом что-то не так, а может, хотела предупредить подельников, чтобы они ни в коем случае не приближались сюда. Как бы то ни было, это важная информация, которую нельзя игнорировать. Но криминалисты из управления города Сунлань проводили здесь обыски много раз и ничего не нашли.
— Значит… то прошлогоднее дело до сих пор не раскрыто? — задумался Гуань Яо.
Юй Чуньмин посмотрел на него: Да, это дело до сих пор висит в архиве как нераскрытое.
— Это причина, по которой тебя перевели в Замуэр? — прямо спросил Гуань Яо.
Юй Чуньмин задумался и ответил: И да, и нет.
Слишком уклончивый ответ, Гуань Яо хмыкнул.
Наблюдая за тем, как Юй Чуньмин, словно зная эти места как свои пять пальцев, снова обходит огромную пустырь в соответствии с прежней планировкой завода, Гуань Яо внезапно осенило, и он спросил: Ты раньше бывал в Замуэре?
Юй Чуньмин замер на месте.
Его, казалось, очень интересовали рельсы для транспортировки бревен, поэтому он все время стоял к Гуань Яо спиной. Гуань Яо не видел его лица, слыша лишь приглушенный голос.
Тот сказал: Я прожил здесь некоторое время.
— Вот как… — Гуань Яо потер нос и нарочито небрежным тоном добавил: Я слышал… кхм, от Чанцина, что ты родом из 103-го… поэтому…
— Сколько на самом деле горел тот пожар? — Юй Чуньмин, казалось, не расслышал вопроса, потому что, не дожидаясь, пока Гуань Яо закончит, обернулся и с серьезным лицом спросил его об этом.
Гуань Яо открыл рот, с трудом проглотил то, что собирался сказать, и ответил: Горело всю ночь, огонь потушили только наутро следующего дня.
Юй Чуньмин задумчиво кивнул и больше ничего не сказал.
Гуань Яо позвал его: Ладно, тут уже все равно ничего не увидишь. Полночь на дворе, поехали.
— Хорошо, — отозвался Юй Чуньмин, но с места не сдвинулся.
Гуань Яо посмотрел на него и вдруг, словно по наитию, предложил: Ужинал? Может, ко мне? Перекусим чего-нибудь?
Свет на территории завода был очень тусклым, но глаза Юй Чуньмина в этот момент блеснули. К удивлению Гуань Яо, он не стал сразу отказываться, а переспросил: Уже так поздно, не потревожу ли я остальных домашних?
Гуань Яо рассмеялся: Кого тревожить? Дома только я. О, хотя нет, последние дни у меня гостит племянница, она на стажировке. Но девчонка сегодня в ночную смену, она медсестра в городской больнице.
— В городской больнице? — Юй Чуньмин был явно удивлен.
Гуань Яо не придал этому значения, открывая дверцу машины: Эта девчонка — та еще головная боль. С детства была сорванцом, вечно лазила по крышам, через день в школе неприятности мне устраивала. Повзрослела — вроде стала поспокойнее, но с учебой беда, даже в старшие классы не прошла. Вот и отправил ее в медицинский колледж при институте в Хэчэне на медсестру учиться. Проучилась два года, а теперь заявляет, что не хочет этим заниматься.
Юй Чуньмин, казалось, помедлил, но все же спросил: А где ее мама?
Гуань Яо, замокший было ключ в замке зажигания, замер, а затем тяжело вздохнул: Умерла. Тогда она меня не послушала, уехала на юг на заработки. Через полгода вернулась с огромным животом. Я тогда служил на границе, проследить не мог. А когда ребенок родился… не знаю, что произошло, плакал постоянно. Моя бабушка один раз недоглядела, она вышла из города и утопилась в реке. Когда вытащили, была уже мертва.
Юй Чуньмин сидел на пассажирском сиденье, не шелохнувшись, и не проронил ни слова.
Он знал, что сестру Гуань Яо звали Гуань На, и она была очень красивой девушкой.
— Поехали, — Гуань Яо тихо выдохнул, улыбнулся и сказал: Живу в общежитии для работников лесохозяйства. Не знаю… бывал ли ты там.
Общежитие для работников лесохозяйства находилось через три больших квартала от старого Второго лесодеревообрабатывающего завода. Гуань Яо вел свою машину, которая могла проехать где угодно, и они въехали в ворота общежития.
Была глубокая ночь, и в тихом дворе не было ни души.
Гуань Яо припарковал машину и оглянулся, чтобы позвать Юй Чуньмина, но увидел, что тот стоит возле дома, задрав голову, и его взгляд был точно прикован к окну его квартиры на пятом этаже.
Гуань Яо не удержался и выпалил: Откуда ты знаешь, где я живу?
Юй Чуньмин на мгновение застыл, но тут же невозмутимо ответил: На защитной решетке висят три сетки с газировкой.
— А… — Гуань Яо улыбнулся. — Это моя, холодильник сломался пару дней назад.
Юй Чуньмин приподнял бровь, ничего не ответил и последовал за Гуань Яо в серый, невзрачный подъезд.
В подъезде осталась всего одна лампа с датчиком звука, которая погасла, не успели они дойти до дверей.
Гуань Яо, склонив голову, искал ключи в темноте и периодически покашливал, пытаясь включить тусклый светильник. Юй Чуньмин тем временем обернулся, чтобы посмотреть на дверь соседей напротив.
Было уже далеко за полночь, в общежитии стояла такая тишина, что слышно было лишь кошачье мяуканье. Но почему-то у соседей напротив горел свет: оранжевые лучи пробивались сквозь фрамугу, освещая высокие фигуры двух мужчин в тесном подъезде и золотую табличку Почетная семья на двери квартиры Гуань Яо.
— Кто-то поет, — заметил Юй Чуньмин.
Щелк! Дверь открылась. Гуань Яо затащил Юй Чуньмина внутрь, в гостиную, и прошептал: Соседка напротив в молодости пережила потрясение, с головой у нее не все в порядке. Сын — негодяй и бездельник, о ней не заботится, только по улицам шляется.
Юй Чуньмин не стал больше расспрашивать, а Гуань Яо больше ничего не сказал.
Пение звучало прерывисто: иногда оно походило на предсмертный хрип умирающего, а порой — на прекрасное, чистое пение профессиональной артистки из ансамбля песни и пляски.
http://bllate.org/book/34692/4282564
Готово:
