Вид у него был такой виноватый и робкий, что Цзян Шии даже не стал раздумывать, а сразу посмотрел на соседнюю тарелку и, конечно же, обнаружил, что добавленные им не так давно маринованные огурцы бесследно исчезли.
Пока он выходил наружу, чтобы поговорить с Сун Нанем, некий Сяо Вэньцзы, оставшийся в столовой в полном одиночестве, тайком умял все маринованные огурцы.
Почувствовав молчание Цзян Шии, Юй Цзяньчу робко поднял на него взгляд, и в этот момент у него внезапно проснулось то же чувство вины, какое он испытывал в прошлом, когда тайком от Камаэля уплетал мороженое.
Он в один миг допил остатки кажи в пиале; во рту всё еще чувствовался солоноватый привкус яичного желтка с легким ароматом маринованных огурцов, и Юй Цзяньчу это даже нравилось.
Сдержанно опустив пиалу, Юй Цзяньчу взял салфетку, вытер рот и обратился к Цзян Шии, который как раз сел напротив него:
— Я поел.
Цзян Шии хмыкнул и ничего больше не сказал, после чего Юй Цзяньчу тут же умчался прочь.
Слава богам, пронесло. Будь на месте Цзян Шии Камаэль, он непременно лишил бы его порции маринованных огурцов на завтра, и пришлось бы долго и упорно дуться, прежде чем всё удалось бы уладить.
Цзян Шии, как и вчера, сидел в подвесном кресле у панорамного окна и грелся на солнце. Сун Нань как раз вышел наружу, как вдруг чей-то отблеск резанул его по глазам — да так ярко, что они заслезились и защипали.
Моргнув и приглядевшись снова, Сун Нань заметил на плече у сидевшего в подвесном кресле юноши зеленый огонек — именно он чуть не ослепил его.
Раз уж это ребенок друга брата Цзяна, почему бы не подойти и не завести разговор на какую-нибудь интересную для детей тему?
Вот только чем ближе подходил Сун Нань, тем отчетливее осознавал невероятную утонченность черт лица этого ребенка: пожалуй, одной лишь фотографии хватило бы, чтобы заставить всех фанатов с воплями сменить кумира.
Даже надетяя с чужого плеча одежда вовсе не казалась странной или неуместной.
Его изящные руки и ноги с тонкими запястьями и щиколотками, миниатюрные суставы, а пальцы рук и ног с нежным розовато-белым отливом — всё в нем выдавало совершенство. Качая ногами в подвесном кресле, он купался в лучах мягкого, теплого солнечного света, напоминая сошедшего с небес эльфа.
Если он так хорош собой в детстве, трудно даже представить, каким красавцем он станет, когда вырастет.
Сун Нань вздохнул и собрался подойти еще ближе, чтобы поздороваться: вдруг у паренька в будущем появится интерес к шоу-бизнесу, тогда почему бы не присмотреться к нему повнимательнее?
Но не успел Сун Нань раскрыть рот, как подвесное кресло качнулось, и тот самый зеленый свет снова мелькнул перед его глазами.
Внимательно всмотревшись, он вдруг поймал себя на мысле, что зеленый огонек на плече у ребенка кажется ему до боли знакомым — казалось, будто он уже где-то его видел.Увидев, что это была змея, державшая в зубах изумруд, Сун Нань замер.
Он что, ослеп? Иначе как объяснить, что бесценная брошь его брата Цзяна так небрежно приколота к плечу этого мальчишки?
Сун Нань переводил взгляд с Цзян Шии, находившегося в обеденной зоне, на маленького юношу, который, прищурившись, нежился на солнце в подвесном кресле. Затем он снова принимался всматриваться, пытаясь подтвердить, действительно ли это та самая брошь, что уже несколько раз заставила его глаза ослепнуть от блеска.
Сун Нань так активно вертел головой, что едва успевал следить за всем происходящим, однако двое других даже не удостоили его взглядом.
Сун Нань сглотнул. Похоже, за те десять дней, что он не виделся с братом Цзяном, произошло что-то, о чем он совершенно не подозревал.
Раз уж сами участники событий не придавали этому значения, то он, будучи младшим братом, выглядел как человек, который сует нос не в свое дело.
Впрочем, если подумать: если бы эта брошь досталась Сун Наню, он бы, скорее всего, берег ее как зеницу ока, а в руках Цзян Шии это была всего лишь брошь. Нет ничего странного в том, что он решил использовать ее, чтобы заколоть одежду.
Отбросив мысли о стоимости украшения, Сун Нань молча разглядывал Юй Цзяньчу и все больше убеждался, что карьера ребенка-звезды — дело весьма перспективное.
Хотя у него уже был такой вечнозеленый древостой, как брат Цзян, кто откажется от лишней популярной звезды в своем арсенале?
В наступившей тишине Сун Нань стоял и, не издавая ни звука, принялся внимательно изучать внешность Юй Цзяньчу.
Это профессиональная болезнь любого агента: увидев перспективного новичка, подсознательно начинаешь искать в нем скрытые таланты. С точки зрения Сун Наня, этот юноша перед ним, как и Цзян Шии, был необработанным алмазом, который сиял даже без огранки.
Как ни посмотри — сплошное совершенство.
Возможно, взгляд Сун Наня был слишком пылким: Юй Цзяньчу не мог игнорировать его, даже закрыв глаза. Ему пришлось открыть их и с недовольством посмотреть на мужчину.
Вчера, когда он спал здесь и наслаждался солнцем, Цзян Шии его разозлил. Едва удалось уладить тот инцидент, как сегодня он снова решил немного поспать, но этот человек не сводил с него глаз, не давая ни на минуту расслабиться.
Юй Цзяньчу нахмурился, выражая свое настроение предельно ясно: он был недоволен!
Хотя в спальне тоже были окна в пол, спать, свернувшись калачиком в кресле, было совсем не так удобно, как лежать в этом уютном подвесном кресле.
Юй Цзяньчу, который хотел найти место, где его никто не потревожит, чтобы выспаться, но не желал покидать теплое кресло, посмотрел на Сун Наня и, помолчав, спросил: Ты кто?
Сун Нань указал пальцем на себя: Я?Благодаря широкой известности Цзян Шии, Сун Нань, будучи его менеджером, который вечно любил отпускать шуточки с фанатами и порой приоткрывал завесу над графиком Цзян Шии, тоже несколько раз гремел на весь интернет — едва ли не каждый знал этого столь эксцентричного менеджера.
Сун Нань: Ты вообще-то в доме у Цзян Шии, и ты у меня, его менеджера, спрашиваешь, кто я такой! Не слишком ли ты меня недооцениваешь?!
Юй Цзяньчу ни капли не проникся потрясением Сун Наня, лениво сменил позу, свесился набок с края подвесного кресла и произвел:
— Разве здесь, кроме тебя, есть кто-то еще?
Сун Нань: !!!!!!!!! Он меня в упор не узнает!
Его самолюбие было задето!
Мысленно истошно вопя, внешне Сун Нань все же ответил с поистине железным спокойствием:
— Я Сун Нань, менеджер Шии.
Юй Цзяньчу задумчиво кивнул и тут же поинтересовался:
— А менеджер — это кто?
Стоявший неподалеку Цзян Шии тихонько усмехнулся. Он и так прекрасно знал, что Сяо Вэньцзы почти абсолютно ничего не смыслит в современном мире, так что подобная реакция была вполне закономерной.
Разве это вообще вопрос, который может задать нормальный человек?
Сун Нань: ……?
Раз уж этот парнишка сумел поселиться в доме его Цзян-гэ, неужели он до сих пор не знает, чем его Цзян-гэ занимается?
К тому же нынешняя молодежь взрослеет очень рано, уж о делах в шоу-бизнесе хоть краешком уха да должны слышать…
Сун Нань, чьё число подписчиков на Вейбо превышало показатели некоторых начинающих звездочек, никак не мог смириться с этой суровой реальностью.
Как можно было не знать его? Это же просто ненаучно!
Пока он ломал над этим голову, Юй Цзяньчу снова поманил его рукой из подвесного кресла:
— Садись куда-нибудь, у меня шея затекает на тебя снизу вверх смотреть.
Услышав это, Сун Нань притащил пуфик и, загибая пальцы, принялся растолковывать Юй Цзяньчу, кто такой этот самый менеджер: от налаживания контактов с рекламодателями до организации прослушиваний, от выбора сценариев до переговоров с заказчиками, от повседневного быта до всевозможных крупных и мелких дел. Он изо всех сил старался вдолбить ему в голову все прелести наличия менеджера и не преминул заявить, что сам он — абсолютно лучший в своем деле.
В завершение он даже хлопнул себя в грудь, уверяя, что все сказанное им — чистая правда, и в подтверждение его слов может выступить сам Цзян Шии.
Не скажешь — не узнаешь, а скажешь — обомлеешь. Сун Нань распалился не на шутку: до этого он и сам не подозревал, что он, оказывается, такая крутая шишка!
Юй Цзяньчу понятия не имел, отчего тот так взволновался, но, глядя на его раскрасневшееся от вдохновения лицо, всё же из вежливости обратился к Цзян Шии:
— Цзян Шии, то, что он говорит, — правда?
Наевшись и напившись, Юй Цзяньчу лениво развалился в подвесном кресле. Казалось, из него вынули все кости, и теперь он мягко и бесформенно покоился там, лишь слегка покачиваясь в такт движениям кресла.
Цзян Шии посмотрел на него: в этот момент Юй Цзяньчу в подвесном кресле поразительно напоминал избалованного маленького принца, оттого даже подобные вопросы звучали так, будто он делает кому-то одолжение.
Впрочем, за неполные два дня общения Цзян Шии уже давным-давно привык к подобным манерам Юй Цзяньчу.
Цзян Шии:
— Угу, всё правда.
Дождавшись подтверждения, Сун Нань просиял от гордости, едва не лопаясь от самодовольства.
Юй Цзяньчу чуть-чуть шевельнулся, устраиваясь поудобнее, чтобы поймать побольше солнечных лучей, и лениво протянул:
— Значит, менеджер — это, по сути, тот же дворецкий.
Он на мгновение замолк, а затем добавил:
— Очень похоже на Камаэля.
Помогает улаживать абсолютно все дела, любые приглашения сначала проходят через руки Камаэля, и он передает ему только то, что считает нужным, а всяких зевак к нему и близко не подпускает, и заботится о его повседневной жизни…
Разве это не вылитый Камаэль?
При мысли о Камаэле Юй Цзяньчу немного загрустил. Будь Камаэль здесь, ему бы не пришлось с таким трудом менять позу: Камаэль приготовил бы для него самый удобный шезлонг, а самому ему оставалось бы только закрыть глаза и спать, и даже от палящего солнца тот бы непременно укрыл его зонтом.
Юй Цзяньчу с недовольным видом прикусил губу и посмотрел на Сун Наня, который всё еще пребывал в растерянности, пытаясь сообразить, как это менеджер вдруг приравнивается к дворецкому:
— Квалифицированный дворецкий должен уметь заботиться и о чувствах окружающих, помимо своего хозяина. Тебе еще учиться и учиться.
Вот взять хотя бы нынешний момент: его подвесное кресло уже почти остановилось, а этот не додумался даже подтолкнуть его пару раз, так что приходится самому шевелить ногами, чтобы кресло продолжало покачиваться.
Если бы не уважение к Цзян Шии, он бы прямо заявил, что тот — профнепригодный дворецкий.
Сун Нань: ?????
Он же классный менеджер, с какой стати он вдруг оказался никудышным дворецким?
Мямлящий Сун Нань перевел взгляд с Цзян Шии на Юй Цзяньчу и после долгих мучительных раздумий выдавил из себя:
— Кто такой этот Камаэль…?!
На сей раз Юй Цзяньчу даже не удосужился взглянуть на него в ответ, лишь свернувшись калачиком в подвесном кресле и покачиваясь из стороны в сторону:
— Мой дворецкий. Самый лучший дворецкий.
Правда, сейчас Камаэль его потерял, так что это звание лучшего пока придется немного урезать.
Сун Нань: …
Он вообще-то менеджер, с какой радости ему соревноваться с каким-то дворецким?!
Цзян Шии, который всё это время слушал пикировку Юй Цзяньчу и Сун Наня, не мог сдержать легкой улыбки. Он просто наблюдал, как они говорят о совершенно разных вещах, находясь на совершенно разных волнах.
Он вышел из кухни, но когда подошел к Юй Цзяньчу, тот уже свернулся клубочком в подвесном кресле и застыл с закрытыми глазами, молчаливо погрузившись в дремоту.
Сейчас он выглядел таким хрупким и маленьким, что целиком умещался на пушистом матрасике кресла, и лишь одна точеная ножка бессильно свисала вниз, а расслабленный носок стопы был слегка опущен.
http://bllate.org/book/34676/4280435
Готово:
