Нельзя останавливаться, нельзя даваться в руки...
Ах... ах...
На дальней дороге мерцали огоньки фонарей, а сновавшие туда-сюда большегрузные грузовики издавали низкий звериный рык, отчего эта лишённая освещения убогая улочка под трассой казалась еще более мрачной и жуткой.
Мальчик тяжело дышал, растрёпанные волосы закрывали глаза, его голень сильно опухла — похоже, её отбили каким-то острым предметом, похожим на железный прут. Он хромал, но передвигался ничуть не медленнее человека с целыми ногами. На его ватнике в нескольких местах порвалась ткань, обнажая вату, пар изо рта появлялся и тут же таял в воздухе. Подобная физическая нагрузка уже достигла невыносимого для его тела предела.
Он повернулся и присел на корточках в углу, пытаясь укрыться за старой плетеной корзиной. Мальчик протянул руку ит утер рот, влажная горячая жидкость потекла по подбородку, и он не понимал, кровь это, пот или его собственная слюна.
Неподалеку послышался собачий лай, но никто не спешил проверять, действительно ли это их собственная собака. Мальчик не смел даже вздохнуть, а сердце продолжало бешено колотиться. Шаги приближались издалека и наконец замерли.
Он зажал рот рукой, его тело непрерывно дрожало. Корзина перед ним поднялась, мальчик широко раскрыл глаза. Мужчина ухмыльнулся, а зажатый в его руке железный прут ярко блеснул в свете слабых далеких огоньков.
Попался.
Только не...
Шэнь Цин широко раскрыл глаза и судорожно задохнулся. Он взмахнул рукой, чтобы вытереть лицо — оно было мокрым и липким. Он сел на постель, но сердце постепенно успокоилось. Хорошо... Хорошо... Он все еще жив...
Снова кошмар? — Вэй Чан вошел в комнату с железным тазом в руках. Хоть это и звучало как вопрос, тон был утвердительным — судя по всему, он уже привык к подобному. Таз в нескольких местах помялся, и когда его поставили на пол, он зашатался из-за неровного дна.
Вэй Чан прополоскал полотенце, отжал воду и протянул Шэнь Циню.
Ты со вчерашнего вечера горишь, нес какую-то чушь, я даже разобрать не смог, — видя, что тот замер, Вэй Чан сам схватил его за руку и вложил в нее полотенце. — Давай быстрее сотри пот с лица. Жар вроде спал, но, может, сходить в больницу, выпить лекарств? А то мало ли какие потом останутся осложнения.
Дело было вовсе не в излишней сентиментальности Вэй Чана, просто когда он обнаружил поднявшуюся у Шэнь Цина температуру, тот, должно быть, горел уже черт знает сколько времени, да еще как сильно. Хотя он, следуя старым деревенским методам, укутал Шэнь Цина в одеяла и прогнал пот, он все равно боялся, что у того повредится рассудок. В конце концов, у него не было особо близких людей, и дольше всего он общался именно с Шэнь Цином.
Все в порядке, в больницу не нужно. — Голова у Шэнь Цина все еще гудела. Он попытался встать, но не удержал равновесие и снова рухнул на кровать. — Черт, — тихо выругался он и провел рукой по своим крашеным волосам.
Он был очень красив: правильные черты лица, темные глаза, высокий прямой нос, лишенный грубости, свойственной большинству мужчин, а изящный кончик носа придавал лицу мягкую, почти женственную привлекательность. Однако пронзительный взгляд неизменно давал понять окружающим, что с этим парнем лучше не связываться. Кожа у Шэнь Цина от природы была светлой, а выкрашенные в желтый цвет волосы делали ее почти прозрачной, что странным образом диссонировало с его мягким и сдержанным лицом.
Пошли. — Он нащупал под подушкой телефон и взглянул на экран. — Брат Фэй не станет нас ждать. — С этими словами он небрежно швырнул полотенце обратно в таз, подхватил куртку и направился к выходу. Вэй Чан что-то буркнул в ответ, обтер мокрые руки о купленные на распродаже за десятку джинсы и последовал за ним за дверь.
С наступлением ранней осенней ночи температура резко упала. Холодный ветерок лениво скользил по усыпанной пожелтевшими листьями гинкго земле, куда они жалко осыпались с ветвей.
Шэнь Цин держал шею прямо, губы были плотно сжаты. Если не присматриваться, на его отрешенном лице не отражалось вообще никаких эмоций, и от него веяло отстраненным холодом. Но присмотревшись внимательнее, можно было заметить, как из-под копны желтых волос чуть прищурились невероятно красивые миндалевидные глаза, таящие в себе невыразимый взгляд. Если подбирать сравнения, этот взгляд до боли напоминал голодного волка, неотрывно следящего за добычей, вот только перед ним находился лишь тусклый, полуразрушенный и мигающий складской фонарь.
И надо же было тебе меня с собой тащить, — Вэй Чан слегка подрагивал от холода и переминался с ноги на ногу. — Зачем брать меня с собой, если тебе нужно просто стоять на шухере? Охренеть, неужели и правда наступила осень, этот ветерок дует так пронзительно... — Вэй Чан был в рваных джинсах и одной лишь рубашке. — Говорят же, нельзя покупать дешевые вещи, они совсем не греют...
Шэнь Цин пропустил его слова мимо ушей и даже не взглянул на него, не сводя глаз спереди. Чуть нахмурившиеся брови скрывались за желтой прядью, а за ними прятались и его истинные мысли.
Внутри склада в тусклом желтом свете друг напротив друга сидели двое мужчин. На столе посередине стояли три чемодана — такие обычно используют в банках для перевозки денег. За спиной каждого из них стояло по несколько человек, и все они с мрачным выражением лиц буравили взглядами противников. Атмосфера стояла удушающая.
Наконец один из сидевших за столом мужчин заговорил: Ну раз весь этот товар проверен, может, тогда... — Мужчина был бритоголовым, одет в черную хлопчатобумажную рубашку, с темной кожей. Уголки его губ слегка приподнимались, но в глазах не было ни капли веселья, и он не сводил глаз со своего собеседника.
Тот тоже усмехнулся, хотя лицо его от природы было малоподвижным, а правый угол глаза пересекал шрам. Выглядел он устрашающе, и от его улыбки по спине бежали мурашки. — Ты какого хрена вздумал подсовывать мне такую дрянь? — С этими словами он схватил прозрачный пакетик с белым порошком и швырнул его в лицо бритоголовому. — Считаешь, что брата Фэя можно легко провести?
Лицо брата Фэя слегка изменилось. — Но ведь это товар высшего сорта...— Твою мать! — Мужчина по прозвищу Фейге поднялся на ноги. — Какая мне нахрен разница до такого товара!
С этими словами Фейге занёс ногу и со злости пнул стол. Стол с грохотом рухнул, ящики на нём перевернулись, а купюры и белый порошок рассыпались по полу.
— Да ты не смотри свысока на своего брата Фея! Если бы не… — Он не успел договорить, как ворвавшиеся снаружи люди рявкнули:
— Стоять! Руки вверх!
Они направили на них оружие. Чжоу Фэй внезапно что-то увидел и замер: позади этих людей блестели самые настоящие стальные наручники! Черт побери! С чего вдруг появились полицаи?! Почему те два ублюдка снаружи даже не пикнули?!
Не успел Чжоу Фэй додумать эту мысль, как увидел, что Шэнь Цин и Вэй Чан с заведёнными за спину руками в наручниках вталкивают внутрь.
— Достаньте всё из карманов и положите на землю! — приказал главный из полицейских.
Его острый взгляд впился в Чжоу Фэя и лысого. Густые чёрные брови хмурились, резко очерченный подборок был напряжен, а зубы крепко стиснуты.
Чжоу Фэй одной рукой полез за пояс, готовясь вытащить пистолет, а вторую поднял. Несколько его людей тоже последовали его примеру, вытащили стволы и согнулись в три погибели. В тот момент, когда все уже слегка расслабились, Чжоу Фэй резко выпрямился, вскинул пистолет и выстрелил в того самого командира.
Никто не ожидал, что преступник решится на внезапное нападение, и люди растерялись. Лишь командир в самый момент, когда Чжоу Фэй выпрямлялся, инстинктивно шагнул в сторону, чудом избежав смертельной опасности. И всё же реакция оказалась чуть запоздалой: пуля чиркнула его по левому плечу, и по рукаву белой рубашки мгновенно расплылось кровавое пятно.
— Капитан Цзян! — закричал кто-то сзади.
Цзян Цзыян рухнул набок на пол и одновременно открыл ответный огонь. Пуля попала Чжоу Фэю в левую ногу, и тот с диким воплем рухнул на колени. Заметив это, сообщники попытались открыть огонь, но куда им было тянуться до хорошо обученных бойцов вооружённой милиции! Выстрелы раскатились по всему складу, и не прошло и минуты, как преступников скрутили. А подручные лысого и вовсе не смели даже шевельнуться — они сидели на корточках, обхватив головы руками.
— Не возитесь! Быстро на выход! — приказали полицейские, уводя вперёд молодчиков с причёсками в стиле саламандр.
— Ой, господин офицер, — Чжоу Фэй, проходя мимо капитана Цзяна, всё ещё не оставлял надежды. — Я же просто бродяга, подсевший на наркоту, разве стоило капитану Цзяну лично являться за мной?
— Заткнись и шагай! — полицейский толкнул его в спину, заставляя двигаться дальше. Чжоу Фэй скривил губы и больше ничего не сказал.
Цзян Цзыян прижал руку к уже перевязанному плечу, глядя куда-то вдаль. Одна его бровь слегка приподнялась, уголки губ тронула усмешка, после чего он развернулся и сел в машину.
Вдалеке выделялись яркие жёлтые волосы, растрёпанные порывами ветра.
Уже за полночь. В Первой народной больнице города Яньчэн по-прежнему ярко горели мертвенно-бледные лампы, от которых у людей слегка кружилась голова. У каждого под глазами залегли тени, лица были белыми как полотно, а зевки следовали один за другим — из-за подготовки этой засады весь розыскной отдел не спал несколько ночей подряд.
— Послушай, капитан Цзян, а ведь ты поступаешь некрасиво, — произнёс кто-то.
Шэнь Цин, заполнявший протокол, услышал голос и обернулся. Мужчина стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, одетый в белый халат, под которым чернела рубашка.
Шэнь Цин прищурился, разглядывая гостя. Материал рубашки был безупречен: в свете ламп ткань отливала мягким блеском, послушно облегая фигуру и подчёркивая идеальное телосложение незнакомца — угадывались крепкие мышцы. Ниже на нём были надеты строгие брюки, в которые заправили рубашку, выставив напоказ широкие плечи, узкую талию и длинные, прямые ноги.
— Погляди-ка на свою физиономию, будто у тебя истощение почек. Опять всю ночь таращился на Масами Нагасавы и меня не позвал, — голос звучал легкомысленно, но обладал каким-то магнетическим, чарующим тембром.
Шэнь Цин перевёл взгляд выше по этой фигуре. Мужчина приподнял бровь, скрестил руки на груди и с насмешливой минкой разглядывал Цзян Цзыяна, стоявшего к нему спиной.
Незнакомец был даже выше Цзян Цзыяна, чей рост и так переваливал за метр восемьдесят пять, отчего капитан рядом с ним казался почти низкорослым.
Шэнь Цин на мгновение замер. Если самого Шэнь Цина можно было назвать утончённым и мягким, то этот человек являл собой полную противоположность: от него так и веяло властностью, а черты лица таили в себе холодную, дерзкую и внушающую трепет агрессию. Каждый жест и мимика излучали колючую неприступность. Шэнь Цин неотрывно смотрел на него, постепенно хмурясь.
Внутри шевельнулось какое-то инстинктивное предчувствие: этот человек доставит немало хлопот.
— Доктор Лу, можно тебя попросить хоть раз вести себя серьёзно? — Цзян Цзыян вздохнул и потхнул лоб. — Твой покорный слуга тут ночами не спит, дела расследует! — он протянул руку и хлопнул Лу Юаня по плечу, сжав зубы. — Ещё раз сболтнешь лишнего и испортишь мне репутацию так, что я девушку не найду, я тебя кастрирую.
Лу Юань ни капли не испугался столь примитивной угрозы:
— Ой, с твоим-то истощением почек девушку он искать собрался, — он хлопнул Цзян Цзыяна в ответ. — Смотри, растратишь последние силы, придётся заранее пить тоник для почек.
Цзян Цзыян подавил в себе желание прибить наглеца, мысленно повторив несколько раз основные ценности социализма: свободу, равенство, справедливость и законность. Он подумал, что в последнее время у него в голове определенно зародился геморрой, раз ему взбрело в голову привезти преступника на лечение именно в эту больницу.
Вообще-то Цзян Цзыян и сам не планировал ехать сюда, но этот мерзавец Чжоу Фэй всё упирался. К несчастью, во время перестрелки тот схлопотал несколько пуль, и в дороге ему стало совсем худо, так что пришлось свернуть в больницу.
Рука Лу Юаня так и лежала на плече Цзян Цзыяна, но сам он уже перевёл взгляд за спину капитана и встретился глазами с Шэнь Цином. Словно повинуясь инстинкту хищника, выслеживающего соперника, Шэнь Цин выпрямился и уставился прямо на Лу Юаня, не отводя глаз.
Лу Юань без тени улыбки изогнул губы, обошёл Цзян Цзыяна и направился к Шэнь Цину.
http://bllate.org/book/34646/4275497
Готово:
