Лу Цзюнь хоть и испытывал некоторые сомнения, но не стал противостоять своему приемному отцу. Повзрослев, он всё же устроился работать в компанию приемного отца по торговле бетоном, обзавелся женой и ребенком, и жил в достатке и счастье.
До тридцати пяти лет, пока из-за плохого управления компания не обанкротилась. Из-за этого Лу Цзюнь задолжал десятки миллионов юаней и поссорился с приемным отцом по поводу ликвидации компании. Во время ссоры приемный отец лично признался в том, что убил приемную мать.
У Лу Цзюня созрел коварный план: он решил воспользоваться приемным отцом, чтобы получить крупную страховую выплату и выбраться из трудного положения.
Спустя полмесяца Лу Цзюнь зазвал приемного отца на участок земли, принадлежавший их родственникам, и бил железным прудом по голове, пока тот не потерял сознание. Затем Лу Цзюнь усадил его на переднее пассажирское сиденье автомобиля и сам врезался на машине в стену, инсценировав это как дорожно-транспортное происшествие...
Когда приемный отец скончался от тяжелых травм, всё произошло именно так, как и желал Лу Цзюнь: объединив выплаты по страхованию жизни и автострахованию, он получил огромную сумму страховых возмещений в размере 2,6 миллиона юаней. Лу Цзюнь успешно выманил у страховой компании в общей сложности 2,6 миллиона юаней компенсации. Однако он никак не ожидал, что пока богомол ловит цикаду, позади него притаился зяблик. Родственник, помогавший ему замести следы, стал шантажировать Лу Цзюня разоблачением: если тот не отдаст ему все страховые деньги, он заявит в полицию и сдаст Лу Цзюня властям. Не имея выбора, Лу Цзюнь был вынужден отдать все деньги родственнику.
Только что полученные страховые выплаты исчезли всего за несколько дней. Столь странные обстоятельства вызвали подозрения у жены Лу Цзюня, матери Лу Сианя — Ли Синь...
Ли Синь была мягкой, тихой, благородной, сдержанной, кроткой и добродетельной женщиной, обладающей внешностью типичной восточной красавицы. Но в последнее время неизвестно почему она постоянно во всем сомневалась, подозревая Лу Цзюня в том, что он заводит интрижки на стороне. Под влиянием сильной, доходящей до искажения ревности она регулярно проверяла историю звонков и все расходы мужа, а за его передвижениями и каждым шагом следила с особой бдительностью. Стоило Лу Цзюню завязать общение с какой-нибудь женщиной, как она устраивала истерики и даже заставляла Лу Цзюня написать письменное обязательство провести четкую границу между ним и остальными женщинами; с другой стороны, Ли Синь панически боялась зайти в тупик и совершенно не выносила мысли о том, чтобы на нее повесили ярлык разведенной женщины. Между супругами определенно были чувства, но у Лу Цзюня был несговорчивый характер: во время каждой ссоры он непременно бросал фразы, ранящие Ли Синь за живое, вроде «давай разведемся» или «давай жить отдельно», а после ссоры понятия не имел, как ее успокоить.
Ли Синь допытывалась у мужа, почему он позволил родственнику забрать эти деньги: «Ты только получил компенсацию и сразу ее потратил, у тебя кто-то появился на стороне? Или ты вляпался в какое-то дело?»
Лу Цзюнь ни при каких обстоятельствах не желал признаваться в этом жене, но не мог придумать ни единой разумной причины, поэтому лишь пообещал ей, что вернет компенсацию, а получив ее, обязательно переведет все деньги на счет Ли Синь. Но где Лу Цзюню было раздобыть столько денег? В его голове вновь зародился умысел на убийство, и он мысленно оправдывал себя: «Я не хочу видеть, как иллюзии моей жены Ли Синь рушатся, как она разводится со мной, а затем выходит замуж за другого мужчину...»
Два месяца спустя тихой ночью. Когда их сын Лу Сиань, как обычно, сладко заснул, в комнате воцарилась полная тишина. В этот момент Лу Цзюнь приготовил чашку горячего молока и высыпал в нее заранее заготовленную большую дозу порошка снотворного. Он слегка покачал чашку, позволяя лекарству полностью раствориться.
Закончив с этим, Лу Цзюнь с невозмутимым видом вернулся в спальню, а на его лице застыла едва уловимая мрачная тень. Он нежно сказал жене Ли Синь: «Дорогая, выпей горячего молока, оно поможет тебе лучше спать». Не заметившая ничего подозрительного Ли Синь взяла чашку и осушила ее до дна. Вскоре лекарство начало действовать: Ли Синь почувствовала, как ее голова становится всё тяжелее, а сознание постепенно затуманивается.
Глядя на полусонную жену перед собой, Лу Цзюнь слегка приподнял уголки рта в хитрой улыбке. Он бережно приподнял Ли Синь и шаг за шагом повел ее в ванные комнаты. Словно потерявшая управление марионетка, Ли Синь полностью подчинялась каждому движению Лу Цзюня. Войдя в ванную, Лу Цзюнь медленно опустил Ли Синь в наполненную теплой водой ванну, и спустя мгновение она погрузилась в глубокий сон.
В этот самый момент выражение глаз Лу Цзюня внезапно изменилось, и от прежней мягкости не осталось и следа. Он резко выбросил руки вперед и изо всех сил вдавил голову Ли Синь под воду. Застигнутая врасплох, Ли Синь захлебнулась несколькими глотками воды и мгновенно пришла в себя. Инстинкт самосохранения заставил ее отчаянно забиться, пытаясь подняться из ванны. Из последних сил она громко закричала: «Зачем! Зачем ты так со мной?» Ее голос был полон страха и отчаяния.
Однако к тому моменту Лу Цзюнь уже полностью потерял рассудок. Не обращая внимания на сопротивление Ли Синь, он уселся верхом на ее тело и намертво прижал ее плечи, не оставляя ей ни шанса на спасение. Руки Ли Синь непрерывно взмахивали в воздухе, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь для опоры, но всё было тщетно. С каждой секундой силы Ли Синь иссякали, пока она окончательно не перестала сопротивляться...
Затем он совершенно хладнокровно и расчетливо высушил следы воды на их телах, уложил тело Ли Синь на переднее пассажирское сиденье личного автомобиля и с самым обычным выражением лица разбудил спящего сына — ученика четвертого класса начальной школы Лу Ши, сказав ему: «Папа отвезет тебя ночью на рыбалку».
Морская рыбалка была общим хобби отца и сына, поэтому, услышав это, Лу Ши торопливо приготовил рыболовные снасти и с непередаваемым восторгом запрыгнул в машину. Заметив на переднем пассажирском сиденье «спящую» маму, он услышал объяснение Лу Цзюня: «Мама выпила вечером лишнего, пусть немного поспит в машине». Лу Ши ни капли не усомнился в его словах.
Добравшись до порта, Лу Цзюнь нашел уединенное местечко, припарковал машину и велел сыну закармливать место и рыбачить здесь, предупредив: «Я пойду поищу другое местечко неподалеку, чтобы порыбачить в одиночестве». Под этим предлогом он скрылся из поля зрения сына и сбросил тело Ли Синь в море.
Лишь спустя долгое время Лу Цзюнь неторопливо поднялся на ноги и тяжело ступая, шаг за шагом направился в сторону сына. Подойдя наконец к нему, он сначала глубоко вздохнул, а затем с легким оттенком напряжения и недоумения в голосе спросил: «Ты случайно не слышал пару минут назад громкого всплеска, будто что-то упало в воду?»
В этот момент Лу Цзюнь пристально всматривался в лицо сына взглядом, полным заботы и вопросов, словно пытаясь отыскать ответ в переменах его мимики. Поддавшись на слова отца, Лу Ши машинально перевел взгляд на переднее пассажирское сиденье — туда, где обычно сидела мама. Однако к своему ужасу и оцепенению он обнаружил, что оно совершенно пусто! В тот же миг ледяная волна поднялась от самых ступней, заставив его ощутить себя так, будто он провалился в холодную, бездонную ледяную пещеру.
Мягким, но дрожащим голосом Лу Цзюнь лицемерно утешал своего маленького сына: «С мамой всё будет хорошо». После этого он заявил в полицию об исчезновении жены, разыграл сцену несчастного случая с просьбой о помощи, и прибывшие по тревоге стражи порядка быстро обнаружили плавающее на поверхности воды тело. Когда ее вытащили из моря, тело было мягким и безвольным, словно тряпичная кукла...
Мучительная смерть матери превратилась для Лу Ши в кошмар, от которого невозможно избавиться. Сам же отец Лу Цзюнь получил за это страховую выплату в размере 1,47 миллиона юаней. Но по сравнению с долгами Лу Цзюня 1,47 миллиона юаней были лишь каплей в море...
Еще через полгода полиция заинтересовалась Лу Цзюнем по подозрению в мошенничестве. Его дело об убийстве приемного отца ради страховки быстро раскрылось, а смерть его жены Ли Синь судмедэксперты также оперативно квалифицировали как убийство, а не несчастный случай.
К тому моменту Лу Ши наконец узнал правду: пока он спал, его отец убил его мать, и он пропустил ее последние крики о помощи; когда он в радостном предвкушении садился в машину, лежавшая на переднем сиденье мама на самом деле была уже мертва, но он даже не догадывался об этом, а маленький мальчик был цинично использован отцом в качестве его алиби. В этот момент Лу Ши казалось, что его отец — вовсе не человек. Как отец мог додуматься использовать собственного ребенка? Он горько плакал, чувствуя, как в его сердце сливаются воедино гнев, боль и не поддающаяся описанию словами ненависть...
Возможно, именно тогда в душе Лу Ши окончательно сформировался незыблемый вывод: нельзя доверять людям, нельзя доверять этому миру. Даже самые близкие предадут тебя, и питать надежды на кого-либо бессмысленно — лишь деньги остаются по-настоящему надежными. Ведь они не лгут и не меняют чувств, и стоит лишь покрепче сжать в кулаке собственное богатство, как обретаешь силу, способную защитить от любых бед.
После ареста и заключения отца жизнь Лу Ши перевернулась с ног на голову. Он отчетливо осознал, что в глазах окружающих он больше не «сын жертвы», а «сын убийцы». К нему захаживали люди, его преследовали домогательствами, а на дверях оставляли записки с надписью: «Сын убийцы».
Однажды он проглотил огромное количество таблеток, решив покончить с собой. Медленно растянувшись на парковой скамейке, он бормотал про себя: «Прости, мама. Прости, я иду к тебе...» Назло судьбе, несмотря на столь твердое намерение умереть, уйти из жизни ему было не суждено. Находясь в полубессознательном состоянии, он испытал сильнейшую тошноту, исторгнув всю принятую заразу, и перенес страшные муки как для тела, так и для духа.
После того как отцу вынесли смертный приговор, Лу Ши не почувствовал долгожданного облегчения. Набравшись храбрости, он отправился на свидание в тюрьму: сидевший перед ним отец донельзя ослаб и превратился в совершенно другого человека — изможденный, он дрожал, роняя слезы, и просил у Лу Ши прощения.
Впоследствии Лу Ши определили в детский дом. Эта временная сеть безопасности в детском доме исчезала с окончанием учебы: дети, живущие там, если не продолжали учиться, по достижении восемнадцати лет должны были проходить процедуру выпуска; те же, кто учился, пока продолжали свое образование, обеспечивались детским домом, но в октябре года окончательного выпуска им всё равно приходилось покинуть стены приюта. Поскольку Лу Ши был «ребенком убийцы», остальные дети сплотились, чтобы безжалостно травить и оскорблять его, дали ему прозвище «призрачный сынок» и подсыпали в еду осушитель, хотя взрослые в детском доме относились к нему еще сносно.
В подобной обстановке Лу Ши глубоко прятал радость, любовь к улыбкам и горечь жизни, прикрываясь ледяным равнодушием и отчуждением, чтобы держать всех на почтительном расстоянии. При этом он не бросал учебу, поскольку прекрасно понимал: если у него уже не осталось родителей, а сам он не станет стараться и учиться изо всех сил, то выхода у него действительно не останется. Если он покажет себя с лучшей стороны, перед ним откроется множество возможностей, поэтому он отчаянно стремился собственным усердным трудом получить шанс прикоснуться к чему-то большему, горя желанием поскорее начать новую жизнь. Жажда вырваться из тяжелого положения служила главным двигателем его учебы, а выдающиеся способности к усвоению знаний и острая жажда познания стали надежной опорой для лучшего ученика.
Порой самые невинные люди должны переносить величайшие страдания.
Лу Ши опустил голову, всматриваясь в него, и заметил, как слезы катятся по лицу человека, распростертого на его коленях. С той самой минуты, как Лу Ши начал свой рассказ, он ощущал, как наращет тяжесть в груди, которая в конце концов обратилась слезами сострадания — к этому безвинному, беспомощному и ожесточившемуся до онемения человеку перед ним.
http://bllate.org/book/34645/4275408
Готово:
