Лицо у него действительно красивое, тут не поспоришь. Должно признать, порой Лу Бэйчэнь и сам засматривался на него — черты лица резкие и властные, пропорции идеальные, не придешься ни к единой соринке.
Не будь Чи Чжэн его сводным братом, он бы, пожалуй, давно от такого лица поплыл.
— Лин Чжоу, у тебя есть опыт, просвети-ка меня, а?
У Лин Чжоу-то опыт был, но ведь он в паре актив!
— С какого перепугу у меня опыт? Меня брат не имел. Если б до такого дошло, это я бы сверху оказался.
Хорошо хоть, у него не было брата.
Каждое слово — как нож в сердце: Лу Бэйчэнь не просто переспал с братом, его еще и снизу поимели. Неудивительно, что Лин Чжоу только развел руками от такого позора; Лу Бэйчэнь и сам чувствовал себя ничтожеством.
Перед уходом Лин Чжоу посоветовал ему либо играть в открытую и напрямую спросить Чи Чжэня, что всё это значит — при условии, что он сможет принять Чи Чжэня.
Либо держать рот на замке, сделать вид, будто ничего не было, и затянуть раны, как ни в чем не бывало.
Сказал — как отрезал, только толку ноль. И зачем он вообще звал Лин Чжоу? Никаких дельных идей, только насмехается.
Все выходные Чи Чжэн казался ужасно занятым: уходил затемно, возвращался поздно. Лу Бэйчэнь с ним практически не пересекался, и это даже принесло ему некоторое облегчение — пересидеть пару дней, а там видно будет.
Понедельник.
Лу Бэйчэнь почти оправился, внутренняя сторона бедер всё еще немного ныла, но легкая растяжка не мешала ему забрасывать мяч в кольцо.
Во второй половине дня проходил спортивный праздник, и Лу Бэйчэнь, как капитан баскетбольной команды, вывел своих игроков на поле.
Стоило им появиться, как трибуны взорвались шумом и криками поддержки.
— Лу Бэйчэнь!
— Я люблю тебя, Лин Чжоу!
— Сюй Юньци самый красивый!
В Цзянском университете эту троицу звали клевером. Лица у всех троих были потрясающие, выбрать кого-то одного на роль главного красавца камня не представлялось возможным — каждый хорош по-своему, так что их просто поставили в один ряд.
Они давно привыкли к подобным восторженным крикам и уже онемели к ним.
Лу Бэйчэнь обладал молниеносной реакцией и играл на позиции тяжелого форварда. Лин Чжоу славился своими трехочковыми бросками в роли атакующего защитника. А Сюй Юньци, обладатель самого мощного ума, выступал разыгрывающим защитником.
По итогам матча со счетом 22:8 их команда одержала разгромную победу над соперниками.
Лин Чжоу приподнял край формы, вытирая пот, и его кубики пресса то и дело проступали в такт дыханию, выглядя чертовски соблазнительно.
Он поравнялся с Лу Бэйчэнем и гаденько понизил голос:
— Пять часов спорта, а на игре великого господина Лу это никак не отразилось.
Не будь вокруг столько народу на площадке, Лу Бэйчэнь и впрямь порвал бы его на куски.
— Закрой свою собачью пасть. Вякнешь кому — я твои трусы на доске объявлений вывешу.
Лин Чжоу: «……»
— Неженка. Так что, ты поговорил со своим братом по душам?
Да он даже человека в глаза не видел, какой тут разговор по душам… К тому же… он тем более не знал, что делать. Лу Бэйчэнь четко осознавал: Чи Чжэн ему не нравится, и уж тем более он никогда не думал, что сам может оказаться геймером — тьфу, свернутым в другую сторону.
Но стоило попытаться сделать вид, будто ничего не произошло, как на душе снова словно застревал кусок губки — чем дальше, тем сильнее его раздувало. Изнывая от этого чувства, он против всяких ожиданий вдруг захотел узнать истинные мысли Чи Чжэня!
Имя Чи Чжэня крутилось в голове, как стая бумерангов, и от него никак не удавалось избавиться.
— Нет.
Заметив мрачный вид друга, Лин Чжоу не стал допытываться дальше.
Лу Бэйчэнь ушел с поля первым. Сюй Юньци проводил взглядом его спину и подошел к Лин Чжоу:
— Что с Цзэнцзы?
Сюй Юньци был куда выдержаннее тех двоих: его голос звучал ровно и мягко, без малейшего намека на их показушную дерзость.
Лин Чжоу пожал плечами:
— Да так. Хотел поживиться за чужой счет, да сам в убытке остался.
Сюй Юньци: «???»
Не прячется!
Всю неделю Лу Бэйчэнь решительно не знал, как ему смотреть в глаза Чи Чжэню.
Раньше он вел себя с Чи Чжэнем задиристо, сыпал колкостями, а тот никак не реагировал, и Лу Бэйчэнь заходил все дальше.
Но после того как Чи Чжэн его поимел, пострадавшей стороной явно был он сам — так с чего бы ему испытывать такое чувство, будто он совершил преступление и теперь трясется от страха?
Всю эту неделю после уроков он только и делал, что ошивался по интернет-кафе и игровым залам, стараясь лишний раз не попадаться на глаза. Раньше Чи Чжэн казался ему от силы легкой простудой, а теперь превратился в чуму — причем без всякой вакцины.
За неделю круги под глазами стали такими темными, что он вылился в ходячее национальное достояние — разве что не круглое.
В девять вечера в интернет-кафе стоял привычный шум и гам: команды, засевшие за сетевую игру, вовсю орали друг на друга.
Лу Бэйчэнь больше не выдерживал — монотонный гул вокруг действовал как снотворное. Он толкнул клавиатуру вперед, уткнулся лицом в стол и заснул.
Шум резко оборвался. Взгляды всех присутствующих разом устремились на вошедшего мужчину.
На вид мужчине было около метра девяноста ростом, с подтянутой, стройной фигурой. В тусклом свете его глубокие брови, выразительные глаза и резко очерченные линии лица производили такое впечатление, что отвести взгляд от него было просто невозможно.
Мужчина в строгом костюме, уверенной и широкой поступью, окинул помещение беглым взглядом, и его глаза мгновенно зацепились за сгорбленную в углу фигуру.
Сквозь полудрему Лу Бэйчэнь почувствовал, что его куда-то переносят. Приоткрыв один глаз сквозь узкую щелочку, он узнал это лицо лучше собственного.
Смертельно уставший и забыв о былом неприятии, он по старой памяти неуверенно прижался ближе к руке Чи Чжэня и едва слышно пробормотал:
— Ничего ты мне не нравишься…
Казалось, он больше не хочет отталкивать его — напротив, его тянуло к мягкому прохладному аромату, исходившему от Чи Чжэня.
Он точно сошел с ума.
Чи Чжэн усадил его на пассажирское сиденье, откинул спинку назад, чтобы тому было удобнее, вытянул ремень безопасности и защелкнул замок. Глядя на это тихое, послушное лицо с подрагивающими длинными ресницами, Чи Чжэн едва сдерживался, чтобы тут же не впиться в его губы поцелуем.
Вернувшись в Ланьвань, Лу Бэйчэнь, казалось, плыл по воздуху — так же невесомо его внесли внутрь.
Только Чи Чжэн переступил порог, как матушка Чжан тут же поспешила навстречу:
— Старший господин, а второй господин…
И без того внимательный старший господин всегда заботился о младшем без единой жалобы.
Но второй господин сегодня вел себя странно. Опять объелся чего-то не того? Или умом на учебе тронулся? Чи Чжэн его на руках несет, а он не только не сопротивляется, но еще и норовит забиться тому в грудь.
Чи Чжэн опустил взгляд, в его голосе не читалось никаких эмоций:
— Не шумите, пусть поспит.
Матушка Чжан не смела расспрашивать дальше и виновато прикусила язык. Ее глаза провожали поднимавшуюся по лестнице фигуру Чи Чжэня до тех пор, пока те не скрылись из виду, после чего она тихонько пробормотала:
— Старший господин так заботится о втором господине… Дай бог, чтобы тот наконец понял все его старания.
И она вернулась к прерванным делам.
Пройдя по коридору, Чи Чжэн оттолкнул ногой дверь спальни, осторожно уложил Лу Бэйчэня на кровать, стянул с него кроссовки и накрыл одеялом.
Было уже десять часов десять минут вечера, а дела на работе еще не закончились.
Зайдя в кабинет, он потер переносицу и невольно бросил взгляд на стоящую на столе семейную фотографию.
Лу Чэнфэн и его мать Бай Вэньцин стояли по краям, лучезарно улыбаясь.
Чи Чжэн стоял справа, рядом с Бай Вэньцин, а Лу Бэйчэнь — слева, рядом с Лу Чэнфэном. Они словно оказались зажаты между старшими.
Тогда ему было восемьнадцать, а Лу Бэйчэню — десять. Эту фотографию сделали на следующий день после его восемнадцатилетия.
На его собственном лице не отражалось никаких эмоций, а вот Лу Бэйчэнь выглядел крайне недовольным — наморщив личико, он слегка отвернулся в противоположную сторону.
Чи Чжэн никак не мог взять в толк, за что Лу Бэйчэнь так его ненавидит. С тех пор как Бай Вэньцин привела его в этот дом, Лу Бэйчэнь ни разу не посмотрел на него по-доброму, не говоря уже о том, чтобы назвать братом.
Отчим и мать почти не занимались мальчиками — после свадьбы они были неразлучны и постоянно колесили по туристическим поездкам.
Вся тяжесть заботы о Лу Бэйчэне легла на его плечи, и к двадцати годам взрослые и вовсе забросили обоих сыновей.
Совмещая учебу с опекой над этим домашним тираном, он благодаря своему острому уму после окончания университета оправдал ожидания и прочно обосновался в компании Чэнфэн.
Всего за два года он заставил замолчать тех старых лис, что только и ждали удобного момента.
Но с этим мелким засранцем он не мог поделать абсолютно ничего. Как бы хорошо он ни старался, как бы окружительно о нем ни заботился, в ответ не удавалось услышать даже простого спасибо, не говоря уже о заветном слове «брат».
Отогнав лишние мысли, Чи Чжэн включил компьютер, чтобы закончить работу.
На следующий день.
Лу Бэйчэнь проспал слаще всего за последнее время.
В тот день рождения его измотали…
Нет, целых три раза.
Сутки не мог встать с постели, двое суток боялся сходить в туалет — и чтобы не ходить туда, упрямо морил себя голодом целых два дня.
И снова прошла целая неделя страха перед встречей с Чи Чжэнем. Сам он не понимал почему, но жутко робел смотреть Чи Чжэню в глаза.
С каких это пор он стал таким трусом?
Интересно, а Чи Чжэн уже ушел? Он бросил взгляд на телефон.
Половина десятого!
Опоздал!
Успеет ли он получить наказание, если приедет сейчас?
Прогуливать уроки вошло у него в привычку, учителей он ни во что не ставил, но стоило вспомнить, что Чи Чжэн обязательно настучит Лу Чэнфэну, становилось не по себе.
С детских лет он боялся отца: стоило Лу Чэнфэну лишь сурово нахмуриться, как Лу Бэйчэнь уже знал — его пятой точке снова не поздоровится.
Неужели Чи Чжэн перенял эту привычку у отца? Вечно норовит зайти с тыла.
Спустившись в гостиную, он остолбенел.
Человек, которого он меньше всего хотел видеть, сидел на диване спиной к нему.
Лу Бэйчэнь отчетливо слышал стук собственного сердца, а подошвы будто намертво приклеили суперклеем — сдвинуться с места не получалось.
— Садись, — донесся голос мужчины с дивана.
— Ага, — клей на подошвах тут же отпустило.
Нет, стоп, с какой стати ему слушаться Чи Чжэня? Сказали сесть — и он сразу сядет?
Чи Чжэн отложил журнал. Его взгляд упал на парня, заставив Лу Бэйчэня покрыться мурашками:
— Чего пялишься? Дело есть? У твоего покорного слуги каждая минута на счету, говори быстрее, а не то жуй мочалку.
Его ноги приняли крайне неестественное, скрещенное положение.
— Прячешься от меня?
Лу Бэйчэнь думал, что Чи Чжэн проявит хоть капли такта и просто поинтересуется, почему тот не ночует дома, но тот сразу зашел с козырей.
Он и впрямь прятался. Почему именно — сам толком не понимал, но после того случая боялся смотреть прямо в те самые глаза, которые раньше так сильно его раздражали.
Фраза «Лу Бэйчэнь — гей» вихрем крутилась в голове, и теперь он уже сам не знал, гей он или нет.
— Кт… кто от тебя прячется! Просто мне было душно, не хотелось возвращаться, да и от вида твоего тошно, нельзя что ли! — Лу Бэйчэнь вытянул шею, хотя внутри у него всё отчаянно сжималось.
Уголки губ Чи Чжэня едва заметно дрогнули. За столько лет он привык слышать от Лу Бэйчэня слово «бесишь» и давно не принимал его всерьез, но на этот раз тот явно упорствовал:
— Не прячешься? Тогда хватит духу посмотреть мне в глаза и повторить, что ты не прячешься?
Не мигая, Чи Чжэн упорно сверлил его взглядом, от которого у того по спине побежали ледяные мурашки, а на затылке зашевелились волосы.
В такой ледяной и собранной манере Чи Чжэня он еще не видел.
— Смотрю! И никуда я не прятался! И вообще, даже если смотреть, ты всё равно не красивее меня!
Бросив это, он тут же дал драпака.
Всю дорогу он даже не взглянул на Чи Чжэня — смотреть боялся смертельно, но язык за зубами удержать не мог.
Взгляд Чи Чжэня следовал за убегающей фигурой, а уголки его губ тронула легкая, теплая улыбка.
Поделать с этим сводным братом он ничего не мог. Оставалось только баловать, холить и лелеять — причем так, чтобы тот особо не замечал, ведь злиться на Лу Бэйчэня у него просто не получалось.
http://bllate.org/book/34609/4270047
Готово:
