— Ну и что, что услышали? Гу Чжэнцин — всего лишь больной чахоточник и хромой калека, это всем известно. На улице он, может, и Молодой маршал, но в нашем университете кто он такой? Здесь мы судим людей по реальным заслугам, понимаешь?
— Верно говоришь. Видел фото на Стене Славы? Кто сейчас вообще признает в этом человеке легендарного Гу Чжэнцина?
— Какая еще легенда, к черту? По мне, так только благодаря его происхождению другие и раздувают эту славу. Посмотри на него сейчас: ноги волочит, вид болезненный. Чтобы он трижды подряд становился чемпионом на Весенних тренировочных соревнованиях? Скорее сдохну, но не поверю!
Вокруг перешептывались, голоса звучали негромко, но никто особо не старался их скрывать, поэтому Бао Нянь с его острым слухом прекрасно слышал каждое слово.
Глава 12. Раз так, будешь ходить за мной
Бао Нянь скосил взгляд и прошелся по лицу того, кто назвал Гу Чжэнцина немощным. Его глаза похолодели.
Человеку стало не по себе от такого пристального внимания, он было собрался огрызнуться, но Бао Нянь уже перевел взгляд на Стену Славы, стоявшую в трех шагах.
Стена высотой метров пять-шесть и шириной семь-восемь возвышалась прямо за фонтаном.
Если поднять глаза, то слева на стене была краткая справка об Имперском военном университете, а справа — большая пустая область, Доска Почета. И в самой верхней ее части висела фотография. Бао Нянь не мог разглядеть лицо четко, но знал, что это Гу Чжэнцин, потому что внизу было выгравировано его имя.
А причина, по которой лицо оказалось неясным, была в том, что кто-то нарисовал на нем огромный крест. Под следами красного маркера виднелись и другие, старые отметки, но ветер и солнце давно стерли их, оставив лишь этот вызывающий, до боли заметный красный крест.
— Няньнянь, я попросил отправить твои личные вещи в общежитие. В моем нынешнем состоянии я не могу сопровождать тебя при оформлении документов, пусть Сяо Дин отведет тебя. Вот твои бумаги для зачисления, я уже просмотрел их, все на месте.
Гу Чжэнцин, казалось, не заметил, куда смотрит Бао Нянь. Он был занят тем, что давал наставления, попутно еще раз перелистывая документы.
Бао Нянь опустил взгляд на длинные, бледные, болезненные пальцы Гу Чжэнцина, перебирающие бумаги, и внутри него вспыхнула беспричинная ярость.
— Няньнянь? — Гу Чжэнцин поднял голову, увидел, что Бао Нянь молчит, и с сомнением позвал его.
Бао Нянь внезапно нахмурился, протянул руку и с хлопком захлопнул папку в руках Гу Чжэнцина, а затем холодно спросил:
— Ты правда позволяешь так себя унижать?
Гу Чжэнцин, похоже, не понял, о чем речь, и приоткрыл рот:
— Что?
Бао Нянь, глядя на его покорный вид, цыкнул, решив больше не тратить слов попусту. Оглядевшись, он скомандовал водителю панцирного автомобиля:
— Подогните машину к самой стене.
Может, его испугал властный тон Бао Няня, а может, что-то другое, но водитель послушался и сдал назад, остановившись прямо под Стеной Славы.
Не дожидаясь, пока машина окончательно затормозит, Бао Нянь ухватился за борт и с невероятной ловкостью запрыгнул на крышу. Одним взмахом руки он начисто стер крест с фотографии Гу Чжэнцина.
Очистив снимок, Бао Нянь перевел взгляд на соседнюю фотографию. Он узнал лицо на ней — это был Гу Чжэннань, старший сын Гу Мобэя. Его фото сияло чистотой, на нем не было ни единого пятнышка.
Уголки губ Бао Няня дернулись в усмешке: оказывается, бесхребетный характер Гу Чжэнцина вырос именно из-за того, что ему позволяли так себя топтать!
Тем временем стоящий внизу Гу Чжэнцин, глядя на спину Бао Няня и на то, как тот старательно оттирает следы с его фото, на мгновение замер, словно погрузившись в забытье.
— Эй! Ты кто такой?! Что ты творишь? Ты смеешь касаться Стены Славы нашего университета!
В толпе, собравшейся внизу, вперед вышел высокий крепкий мужчина и крикнул, ничуть не скрывая грубости в голосе.
Бао Нянь выпрямился и взглянул вниз. Он узнал того самого парня, который только что распинался о том, что Гу Чжэнцин — больной чахоточник. Мужчина с грубыми чертами лица, одетый в коричневую форму Имперского военного университета, явно был здесь студентом.
Бао Нянь холодно посмотрел на него:
— Что я творю? У тебя глаза на месте или ослеп?
— Блядь! Ты кого слепым назвал? Хочешь огрести? — взревел мужчина, придя в ярость от слов Бао Няня.
Услышав гневный окрик, Бао Нянь, как ни странно, перестал злиться. Он сделал шаг вперед и спрыгнул с трехметровой крыши машины, приземлившись рядом с Гу Чжэнцином.
— Брат, похоже, статус Молодого маршала в этой дыре не дает мне возможности попользоваться твоим авторитетом, — усмехнулся Бао Нянь.
— Няньнянь… — лицо Гу Чжэнцина исказила неловкость. Он закусил губу, его пальцы, лежавшие на подлокотниках кресла, судорожно сжались. Через некоторое время он проговорил: — Прости, что из-за меня тебе приходится терпеть обиды.
— Раз уж я терплю обиды из-за тебя, то с этих пор будешь ходить за мной. Я возьму тебя под свою защиту, — сказал Бао Нянь с полуулыбкой.
— Я, твою мать, с тобой разговариваю! Ты что, оглох?! — видя, что его продолжают игнорировать, мужчина впал в еще большую ярость.
Гу Чжэнцин, услышав это, потянул Бао Няня за рукав, пытаясь защитить его.
Бао Нянь качнул рукой, чувствуя, как этот упрямый жест Гу Чжэнцина кажется ему почти милым. Он обернулся, легонько щелкнул Гу Чжэнцина по кончику носа и разжал его пальцы.
— Папаша твой слушает, не переживай.
Бао Нянь неспешно подошел к мужчине.
— Няньнянь…! — воскликнул Гу Чжэнцин, опасаясь, что того могут обидеть.
— Ты, сука, напрашиваешься! — мужчина, окончательно выведенный из себя, замахнулся, намереваясь ударить Бао Няня по лицу.
Но Бао Нянь, словно предвидя это, легко перехватил его запястье и весело произнес:
— Драка в общественном месте — это, кажется, нарушение устава? Нехорошо, это повредит репутации моего Молодого маршала. Нельзя так.
После этих слов лицо разъяренного мужчины посинело, но рука безвольно повисла — он больше не пытался нанести удар.
Все вокруг решили, что мужчина остыл, услышав слова Бао Няня, но только Гу Чжэнцин видел: Бао Нянь просто намертво сжал его запястье, не давая пошевелиться.
http://bllate.org/book/34608/4269913
Готово:
