— Сводник! — Хуан Асань отвесил ему пощёчину и зыркнул на него: — Чего ты понимаешь? Сейчас он всё ещё человек семьи Се. Пока дом Се стоит хоть день, его нельзя обирать!
Слуга торопливо закивал.
Но в следующее мгновение Хуан Асань, растирая ушибленное место, снова расплылся в улыбке: — Кто знает, сколько еще продержится это их Поместье Се?
Тем временем на постоялом дворе «Лайцзянь» управляющий У выглянул наружу и уставился на комнату постояльца, где всё было тихо. Он не удержался и бросил туда еще пару внимательных взглядов, так что вертевшийся рядом соглядатаем слуга тут же подскочил ближе.
— Хозяин, этот чудак притащил в комнату киноварь, да так оттуда и не выходил? Уж не мастер ли он часом!
Управляющий У недовольно покосился на него и отвесил подзатыльник: — Бездельник, чего уставился на него целыми днями! Дел что ли мало?
Слуга поджал губы и виновато шмыгнул прочь.
Управляющий У остался на месте и негромко пробормотал: — Это же Город Цзиньчэн, откуда здесь такие люди...
Ему уже доводилось встречать в Городе Цзиньчэн подобных туманных личностей, но по большей части это были обычные уличные мошенники, не способные владеть искусством культивации. К тому же в Пяти Городах чтили боевые искусства, и без крайней нужды никто не связывался с выходцами из Четырнадцати Провинций.
Таких, как Господин Чжан, среди них отроду не водилось.
В раздумьях он заметил, как отворилась дверь. Господин Чжан с потёртым шёлковым флагом в руке и завязанной на поясе котомкой неторопливой походкой спустился вниз, легко улыбнулся управляющему и вышел с постоялого двора.
Судя по направлению, он направился на восток.
Разве на востоке Города Цзиньчэн не располагался Императорский дворец?
Никто не ведал, какова была его цель. В Городе Цзиньчэн все четыре сезона походили на осень, и мудрецы издавна нарекли эту пору предвестником запустения и убытков. Однако атмосфера Города Цзиньчэн неизменно процветала, люди в Императорском дворце пылали здоровьем и жили на широкую ногу.
У ворот Поместье Се появился бродячий шарлатан с типичной внешностью проходимца.
Черты его лица были юными, а взгляд — непринуждённым. Он не пытался просить о встрече с кем-либо, а лишь тонкими пальцами гладил Медная монета, другой рукой крепко сжимая полоску ткани, и неторопливо оглядывался по сторонам.
Стоявший у входа в Поместье Се слуга ничего не понял. Он лишь странно покосился на него, но, встретившись взглядом, тут же отвёл глаза — в этих глазах словно читались чужие помыслы, и выдержать их он не смел даже мгновения.
Мужчина постоял на месте с полчаса, после чего неспешно поднял голову, окинув взглядом небо. Солнце клонилось к закату, на ветку неподалеку опустилась птица. Он чуть тронул губы, лишь вздохнул и покачал головой, а кончики его пальцев с невероятной быстротой скользнули по какому-то предмету, после чего он наконец двинулся к Поместью Се.
Его голос прозвучал мягко: — Я, Чжан Бувэнь, прошу аудиенции у Господина Се.
Хотя слуга не понимал, зачем этому чудаку по имени Чжан Бувэнь понадобилось долго топтаться у ворот, прежде чем просить о встрече, допрашивать его он не стал и поспешил внутрь с докладом.
Этот человек источал странную ауру, а слуга от природы верил в подобные вещи и связываться с ним, разумеется, не смел.
Господин Се был сейчас по горло занят срочными делами и, услышав, что аудиенции просит какой-то незнакомец, имя которого он даже не слышал, совершенно вышел из терпения. Он лишь махнул рукой, приказав прогнать просителя.
Выслушав отказ, Чжан Бувэнь помолчал с мгновение и усмехнулся: — Утрудитесь передать Господину Се еще раз: если я способен спасти жизнь молодому господину, удостоюсь ли я встречи? Ну а коли и после этого меня не примут, значит, Чжан сегодня лишь зря побеспокоил хозяев.
С этими словами он слегка кивнул и повернулся в другую сторону.
Солнце катилось к закату.
Слуга до смерти перепугался, почуяв неладное, и кубарем скатился во двор, чтобы доложить обо всём Господину Се.
Неизвестно, как именно доложил слуга, но Господин Се выбежал из усадьбы с перекошенным от ужаса лицом, уставившись на Чжан Бувэня затуманенными, покрасневшими глазами.
— Вы... Господин Чжан? — Господин Се приоткрыл рот, услышав от слуги имя гостя — Чжан Бувэнь.
Чжан Бувэнь кивнул в ответ, вновь перевёл взгляд на пустую ветку, где недавно сидела птица, и мягко произмолвил: — Если бы Господин Се вышел мгновением раньше, у семьи Се оставался бы хоть призрачный шанс на спасение. Теперь же время упущено, и удастся ли уберечь молодого господина, уже неизвестно.
Подобные речи звучали точь-в-точь как уловки мошенника, но Господин Се от услышанного побелел как полотно. Долго глядя на гостя, он дрожащими губами не мог вымолвить ни слова.
Опустив голову, он с горечью прошептал: — Воля небес... Такова предначертанная судьба семьи Се! — Он смахнул слёзы и попытался пригласить Чжан Бувэня в усадьбу, но тот остался стоять неподвижно, лишь покачав головой.
— Входить больше незачем. Готов ли Господин Се к тому, что должно случиться?
Эти слова прозвучали жутко. Средь бела дня слуга почувствовал, как по спине пробежали мурашки, и с суеверным страхом уставился на тощего мужчину.
Пара фраз — и он до смерти напугал хозяина! Вот вернется молодой господин, он обязательно пожалуется ему как следует...
Господин Се тяжело и прерывисто дышал. Словно с тяжелым вздохом он кивнул и закрыл глаза: — Всё готово. — Раскрыв их, он словно принял окончательное решение и внезапно опустился на колени перед Чжан Бувэнем.
— Прошу вас, господин, если придет час, спасите жизнь моему сыну Сяо Ци!
Слуга от неожиданности задохнулся от ужаса: — Хозяин!
На лице Чжан Бувэня промелькнуло мимолетное смятение, он шагнул вперед и помог ему подняться: — Не беспокойтесь, Господин Се. Молодой господин прямодушен и добр сердцем, с ним ничего не случится.
Эти слова подействовали на Господина Се словно успокоительное, позволив наконец расслабиться. Он долго вглядывался в лицо Чжан Бувэня, пока не задал вопрос, не имевший никаких причин.
— Откуда вы родом, господин?
Слуга с любопытством вытянул шею — ему тоже отчаянно хотелось услышать ответ.
На мужчине был сероватый халат в заплатках, и всё при нем выглядело как реквизит для обмана. Плечи под одеждой казались заостренными, по одной лишь фигуре можно было заключить, что он вступил в зрелые годы, но лицо... лицо выглядело почти ровесником его молодого господина — до того свежим, не старше семнадцати-восемнадцати лет.
Чжан Бувэнь кивнул, улыбнулся ему и произнёс: — Ушедшие в мир иной не спрашивают о путях живых.
Сказав это, он развернулся и неспешно зашагал прочь.
— Да что ты такое несшь!
Слуга мгновенно рассвирепел и уже хотел броситься вслед, чтобы обругать наглеца, но Господин Се остановил его. Слуга изумленно вскинулся: — Хозяин, он же проклинает вас!
В глазах Господина Се мелькнул странный блеск. Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру, тяжело вздохнул и совсем тихо проговорил: — То, что он сказал... чистая правда...
А может, он говорил о нём самом?
У слуги внезапно защипало глаза. Глядя на Господина Се, чья семья олицетворяла собой целую эпоху величия, он приоткрыл рот, но понял, что не может выговорить ни единого слова.
Четыре дня спустя в Городе Мучэн, где все четыре сезона царила весна.
За пределами Деревни Хуайхуа Се Яньци ловко соскочил с коня, ведя его в поводе и неторопливо шагая вперед. Он во все глаза оглядывался по сторонам, отчаянно выискивая взглядом дерево хуай, но сколько хватало глаз — вокруг зеленели сплошные хуайские деревья.
http://bllate.org/book/34600/4268785
Готово:
