Взглянув на Дунфан Бубай, Фэн Сыинь с жалостью посмотрел на его промокшие насквозь одежды и притянул мужчину в свои объятия, а затем одним взмахом руки сорвал с Дунфана всю одежду. Увидев белую, нежную, гладкую и крепкую кожу, Фэн Сыинь невольно сглотнул слюну. Его взгляд стал глубоким, а рука медленно заскользила по прелестному телу. Белоснежная и безупречная кожа словно обладала притягательной силой, притягивая его кончики пальцев. Не в силах сдержаться, он начал медленно гладить и мять ее, наслаждаясь восхитительными ощущениями. Темно-золотые зрачки постепенно затуманились вожделением, а из нижней части живота поднялась обжигающая волна жара. Резко оттолкнув мужчину чуть подальше, Фэн Сыинь тяжело задыхался, сдерживая порыв: еще не время...
Уложив его на кровать и притянув лежавшее с краю стеганое одеяло, расшитое замысловатыми цветами, он тщательно укрыл мужчину. Погрузившись в раздумья, Фэн Сыинь коснулся своего лица — рана, оставленная иглой Дунфана, все еще не зажила. Тяжело вздохнув и глядя на безмятежно спящее белое и прекрасное лицо Дунфан Бубая, он тихо проговорил:
— В следующий раз и вправду стоит заменить твои иглы на золотые. Почему из всего на свете ты так любишь именно серебряные?
Будучи вампиром, он обладал врожденной силой регенерации, однако не имел ни малейшего сопротивления лишь к повреждениям от серебряных предметов. Иначе тот юнец в прошлый раз не стал бы использовать серебряные пули. Если бы серебряная пуля пробила сердце, пожалуй, даже Каин не смог бы его спасти. Сейчас оба места, пронзенные иглами Дунфана, слегка ныли.
Фэн Сыинь приподнялся, взял лежавший рядом шелковый платок, вытер кровь с щеки, огляделся по сторонам и заметил на столике у окна изящный кувшин с вином. Поднявшись, он взял его, плеснул вино на платок и прижал к лицу. Жгучая боль заставила его зажмуриться. Наконец, продержав компресс полчаса, он заметил, что маленькая царапина на щеке наконец исчезла.
Бросив платок в сторону, Фэн Сыинь медленно снял одежду, обнажая рану от пораженной точки ци. Из крошечного отверстия от иглы непрерывным потоком сочилась свежая кровь. Сморщившись, Фэн Сыинь смирился со своей судьбой и прямо полил вино из кувшина на рану. От острой боли он крепко сдвинул брови, а в темно-золотых глазах блеснули подозрительные слезы. Дело было вовсе не в капризах — такую боль обычный человек стерпеть не смог бы. Если бы алкоголь не нейтрализовал серебряную коррозию, рана не зажила бы и за два-3 месяца. Тяжело выдохнув, Фэн Сыинь снова надел одежду.
Помолчав и еще какое-то время понаблюдав за Дунфаном, Фэн Сыинь после долгих раздумий запечатал его воспоминания. Поняв, в каком положении тот оказался, он не мог вынести мыслей о его дальнейших страданиях, однако сейчас, несмотря на собственное недовольство, он понимал: единственным человеком, чье присутствие Дунфан был способен терпеть, пожалуй, оставался лишь Ян Ляньтин.
— На этот раз я тебя помилую... — пробормотал Фэн Сыинь, нежно лаская изящные брови и глаза Дунфан Бубая.
Посмотрев на него еще немного, он тихо вышел из комнаты. Ощутив присутствие людей, всё еще ожидавших во дворе, Фэн Сыинь принял облик Яна Ляньтина и оттолкнул дверь. За воротами двора в испуге застыло несколько стражников. Завидев Янь Ляньтина, они на мгновение опешили, а затем почтительно поклонились.
Реакция толпы слегка заставила Фэн Сыиня нахмуриться. Взмахнув рукавом, он зашагал вперед:
— Зачем вы пришли беспокоить Достопочтенного Главу?
Все молча расступились, давая дорогу. Пройдя сквозь толпу в передний двор и не дождавшись ответа, Фэн Сыинь остановился:
— Что такое, неужели в секте есть вопросы, которые этот управляющий не смеет обсуждать?
Один из стражников вышел вперед и произнес:
— Докладываю Управляющему Яну: на переднем дворе мы обнаружили труп.
Фэн Сыинь приподнял брови, а на его грубоватом лице заиграла дерзкая улыбка:
— К чему из-за такой мелочи беспокоить Достопочтенного Главу?
— Подчиненные не смели, просто...
— Говори.
— Просто этот мертвец — человек, как две капли воды похожий на вас, поэтому...
Фэн Сыинь с бесстрастным выражением лица бросил взгляд на говорившего:
— Подобная мелочь не стоит доклада Главе. Веди дорогу, я сам посмотрю.
— Слушаюсь.
Стражник торопливо пошел впереди, а несколько стражников в черных одеждах беззвучно двинулись следом.
Только теперь у Фэн Сыиня появилась возможность осмотреть окружающую обстановку. Хотя это место называлось Хэймуя, оно представляло собой весьма обширную территорию. Дворики были построены гармонично и вовсе не казались тесными. Искусное использование горного рельефа вершины для возведения разнообразных построек выглядело, пожалуй, даже изящнее и стильнее, чем старинный замок в Ирландии, построенный его отцом Каином.
Миновав несколько крытых галерей и дворов, они наконец прибыли на место — как раз на ту площадку перед двором, где прошлой ночью находился Фэн Сыинь. Сейчас здесь темнела целая толпа людей, окруживших какое-то место. Несмотря на многочисленность, вокруг стояла абсолютная тишина — судя по всему, эти люди прошли хорошую подготовку.
Тун Байсюн с восторгом разглядывал иссохший труп на земле. Он был абсолютно уверен: это тот самый проклятый Ян Ляньтин, которого он ненавидел всеми фибрами души. Сдох этот ублюдок — туда ему и дорога! Будучи верным братом Дунфан Бубая, пережившим с ним немало смертельных опасностей, Тун Байсюн замечал, что после того, как брат Дунфан добился великого успеха в боевых искусствах, их встречи стали крайне редки. А этот Ян Ляньтин неизвестно почему снискал огромное расположение брата Дунфана: самые важные дела тот поручал решать ему, да и всю высшую власть в секте передал ему в руки.
Тун Байсюн не придавал значения подобным вещам — ему было все равно, у кого в руках власть, лишь бы Глава оставался его братом Дунфаном. Однако было очевидно, что Ян Ляньтин полностью отстранил брата Дунфана от дел. Сам же Тун Байсюн не мог даже увидеться с братом Дунфаном, отчего в его сердце росло негодование.
Вдобавок ко всему, Ян Ляньтин отличался тщеславием, думал исключительно о внешнем лоске и никогда не заботился о последствиях. Из-за его поступков многие адепты секты скрежетали зубами от злости, но никто не смел пирогнуть и слова. Бесчисленное количество начальников залов приходило к нему жаловаться, но этот проклятый Ян Ляньтин совершенно не считался с его авторитетом. Так что теперь его смерть стала истинной отрадой для всех...
И в тот момент, когда Тун Байсюн предавался радостным мыслям, у входа послышался какой-то шум, и следом в проеме показался человек, который по всем прогнозам должен был быть мертв. Опешив, Тун Байсюн вытаращил глаза. На его и без того простоватом лице застыло крайнее изумление. Обернувшись и еще раз взглянув на землю, он подумал: мать твою за ногу, да что здесь вообще творится?!
Фэн Сыинь издалека заметил мужчину средних лет с густой бородой среди толпы, на лице которого отразились удивление и шок. Приподняв брови и со смешинкой на грубоватом лице, он неторопливо подошел к трупу. Окружавшие тело стражники почтительно поприветствовали его поклоном и расступились.
Тун Байсюн холодно хмыкнул, внимательно всматриваясь в его лицо. Не заметив никаких изъянов, он процедил:
— Не подскажешь, брат Ян, не объявился ли у тебя случайно какой-нибудь брат-близнец?
Опустив голову, Фэн Сыинь посмотрел на лежавшего на земле человека — это был как раз тот самый труп, от которого он избавился прошлой ночью. Тот самый Лянь-ди из уст Дунфана, человек, который причинил Дунфану боль, но о котором тот не переставал думать. В глазах Фэн Сыиня мелькнул холодный блеск, и он присел на корточки. Прошлой ночью его силы, должно быть, еще не до конца восстановились, из-за чего вышла небольшая заминка: вместо того чтобы полностью уничтожить тело, его почему-то перенесло сюда. Впрочем, бросив многозначительный взгляд исподлобья, Фэн Сыинь поднялся на ноги:
— Уберите здесь. И чтобы я больше не слышал об этом перед Главой.
— Погодите-ка! — Тун Байсюн задохнулся от гнева. Пусть этот труп ничего из себя не представляет, но Ян Ляньтин обязан дать хоть какое-то объяснение! И вот так просто позволить кому-то убрать тело?
Фэн Сыинь обернулся к Тун Байсюну. Его зрачки, принявшие угольно-черный оттенок, вопросительно уставились на него.
Тун Байсюн потрепал густую бороду и фыркнул:
— Разве брат Ян не должен объяснить, имеет ли этот человек какое-то отношение к тебе, или, может быть... — Его подозрительный взгляд скользнул по Фэн Сыиню, но договорить он не успел, как его прервал окрик:
— Старший брат Тун!
Предупреждающий окрик заставил Тун Байсюна замолкнуть.
Фэн Сыинь перевел взгляд на говорившего. Еще мгновение назад он почувствовал, что в искусственных горах у галереи кто-то прячется, но, не ощутив никакой угрозы, не стал придавать этому значения. Теперь же из-за бутафорских скал вышел тот самый человек, прервавший зчный голос Тун Байсюна. Тоже мужчина средних лет, изысканный и учтивый — полная противоположность Тун Байсюну. Он был одет в длинное серое ханьфу, в руке держал веер и неспешно приближался к толпе.
— Старейшина Цюй! — почтительно поприветствовали его окружающие.
Фэн Сыинь приподнял брови, разглядывая человека, к которому Дунфан в глубине души питал немалое уважение. Этот человек отличался свободолюбивым нравом, прекрасно разбирался в музыке и был наставником святой девы Жэнь Иинъин, а также одним из старейших членов секты по выслуге лет.
— Брат Цюй Ян, когда же ты вернулся? — Тун Байсюн отличался прямолинейным характером. Завидев Цюй Яна, он тут же забыл о расспросах к Яню Ляньтину, громко рассмеялся и приобнял Цюй Яна за плечи. — Разве ты не сопровождал святую деву у подножия горы?
Цюй Ян улыбнулся:
— Забыл захватить кое-какие вещи, поднялся обратно, чтобы забрать, а после сразу спущусь.
Закончив говорить, он перевел взгляд на Фэн Сыиня и кивнул в знак приветствия, после чего снова обратился к Тун Байсюну:
— По дороге на гору я прихватил отличного вина. Не найдется ли у старшего брата Туна свободного времени?
Тун Байсюн бросил взгляд на труп на земле, затем на Фэн Сыиня и, не особенно раздумывая (в его глазах друзья, разумеется, стояли на первом месте), громогласно и открыто произнес:
— Раз уж брат Цюй Ян приглашает меня выпить, как я могу отказаться? Пошли!
Цюй Ян улыбнулся, высвободил руку из захвата Тун Байсюна и для вида обратился к Фэн Сыиню:
— Не желает ли Управляющий Ян присоединиться к нам?
В уголках глаз Фэн Сыиня мелькнула улыбка. Эти двое казались людьми, с которыми стоило завести знакомство; в дальнейшем, прикрываясь личностью Яна Ляньтина, это могло ему пригодиться. Ради Дунфана он вовсе не желал, чтобы дела в секте выходили из-под контроля, поэтому под удивленными взглядами Тун Байсюна он кивнул.
Цюй Ян слегка опешил, а затем улыбнулся:
— Тогда прошу...
Под скрежет зубов Тун Байсюна Фэн Сыинь последовал за ними в покои Цюй Яна. А тем временем стражники за их спинами быстро привели в порядок место происшествия. Бедняга Ян Ляньтин, некогда обладавший огромной властью, был выброшен на каменистом склоне горы Хэймуя, и уже через несколько дней от его тела не осталось и следа...
http://bllate.org/book/34587/4267092
Готово:
