Фэн Сыинь опустил голову и загляделся на Дунфана, наблюдая, как на ширме медленно распускаются яркие, роскошные цветы пиона. На самом дне его взгляд постепенно проступила мягкость, о которой он сам и не подозревал, неотступно следуя за облаченным в броские, богатые одежды Дунфаном.
— Зачем ты вообще сюда пожаловал? — наконец Дунфан нарушил тишину, поднимая глаза на стоявшего рядом Фэн Сыиня.
Фэн Сыинь приподнял брови:
— Зашел проведать тебя.
Дунфан слегка нахмурил брови — было бы странно не испытывать подозрений. В сияющих глазах мелькнул холодный блеск. Он медленно поднялся, глядя прямо на Фэн Сыиня; под маской из краски нельзя было разобрать никаких эмоций. Его белая рука резко взметнулась, и серебряная игла мгновенно вонзилась в плечо Фэн Сыиня, парализуя его тело.
Фэн Сыинь опешил. Летевшая игла не несла в себе ни малейшей жажды убийства, из-за чего он не проявил и тени осторожности. Хотя крошечная игла не могла причинить ему серьезного вреда, скрытая в ней мощная ци неожиданно запечатала его акупунктурные точки. В тот же миг всё тело онемело, лишившись возможности двинуться хоть на дюйм. И впрямь, непростой он человек.
Дунфан подошел к нему вплотную, поднял руку, и его бледная ладонь коснулась лица Фэн Сыиня, тщательно шаря вниз по шее, словно в некотором недоумении, после чего он отдернул руку. Затем он вытащил серебряную иглу из плеча Фэн Сыиня и вернулся на свое прежнее место.
— Если нет срочных дел, возвращайся назад, — произнес он и продолжил перебирать серебряные иглы, пропуская их меж пальцев.
Фэн Сыинь почувствовал себя несколько озадаченным и горько усмехнулся. То ли ему мерещилось, но нынешняя красавица явно не питала к нему симпатии, или, если говорить точнее, была откровенно сердита. Вольный по своей природе Фэн Сыинь и сам начал уставать от собственной осторожности. Глядя на человека перед собой, он вдруг ощутил глухое раздражение. После холодного фырканья беседка вмиг заволоклась черной густой дымкой. Сидевший Дунфан среагировал мгновенно: его фигура стремительно отскочила на добрый ярд, и он сурово нахмурился, вглядываясь в человека внутри беседки.
Фэн Сыинь полностью сбросил сотворенный им призрачный облик, и теперь перед глазами предстало его собственное безупречное тело. Увидев отступившего на небольшое расстояние человека, он дьявольски улыбнулся. В его зрачках цвета воронова крыла медленно заструился темно-золотой свет. Облизнув губы, он подумал, не проголодался ли слегка — от вида этого человека у него неизменно возникало желание подкрепиться.
Дунфан собрал всю волю в кулак и холодно посмотрел на Фэн Сыиня:
— Кто ты такой? Где Лянь-ди?
В его опущенных, изящных и бледных руках было зажато несколько двухдюймовых серебряных игл, испускавших холодный свет.
Фэн Сыинь с изяществом опустился на стул, где только что сидел Дунфан, и с улыбкой произвел:
— Если ты говоришь о том человеке, что был здесь только что, то он мертв.
В душе же его люто взбесило то беспокойство и тревога, что сквозила в обращении Лянь-ди. Как этот грубый и вульгарный невежда вообще смел стоить человека, стоявшего перед ним, и почему тот так дорожил им!
Тело Дунфана замерло. В скрытых гримом глазах мелькнуло бесчисленное множество неясных чувств, и в следующий же миг бесчисленные серебряные иглы разом полетели в Фэн Сыиня, каждая до единой источая смертоносную ци.
Темно-золотые глаза Фэн Сыиня сузились, в груди шевельнулось странное чувство. Он холодно фыркнул, и черная завеса безошибочно отразила серебряные иглы Дунфана — тонкие жала со звоном и стуком градомсыпались на землю. Дунфан слегка сдвинулся с места, сложная ткань его одежд качнулась, и иглы снова полетели в Фэн Сыиня.
Фэн Сыинь чуть подался в сторону, уворачиваясь от игл, нацеленных ему меж бровей, и стремительно рванулся вперед. Рука, окутанная черной дымкой, впилась в правое плечо Дунфана. Дунфан даже не отступил назад, заставив Фэн Сыиня изумиться — тот уже не успевал остановить руку. В этот момент Фэн Сыинь с досадой осознал, что его лицо прожгло болью: капля крови сорвалась и покатилась по его красивой щеке. А его рука в это время намертво вцепилась в правое плечо Дунфана. Темно-черная энергия тотчас заставила Дунфана глухо застонать. На мгновение его тело обмякло, и он едва не рухнул прямо в объятия Фэн Сыиня. Сам же Фэн Сыинь из-за царапины на лице, оставленной Дунфаном, уже кипел от гнева и сжал пальцы еще сильнее.
Дунфан тяжело, судорожно выдохнул. Сила в его теле взметнулась бурям, мощный выброс ци оттолкнул руку Фэн Сыиня. Эта скрытая мощь на секунду ошеломила Фэн Сыиня — еще никому не удавалось отбросить его темную энергию. Пока он пребывал в замешательстве, Дунфан уже ускользнул на несколько ярдов, но едкое разъедание темной энергии причиняло его правому плечу адскую боль, и теперь он стоял, привалившись к каменным перилам и слегка подрагивая от бессилия.
В глазах Фэн Сыиня мелькнуло мимолетное, тут же угасшее сочувствие. Он медленно шагнул вперед; его грациозная фигура казалась среди бамбуковой рощи благородной, словно небожитель. Дунфан до боли прикусил губу, в его глазах читалась труднопонимаемая сложная смесь чувств. Подумать только: он, провозгласивший себя мастером боевых искусств номер один в поднебесной, против которого у всех не было шансов, после освоения Свода Законов Подсолнуха докатился до столь жалкого состояния, да еще и этот Лянь-ди, сгинувший неведомо из-за чего.
Как раз когда Дунфан предавался тяжелым думам, снаружи двора послышались шаги. Дунфан резко повернул голову к воротам, на мгновение забыв, что прямо сейчас ведет смертный бой!
— Глава Культа! — раздался во дворе громкий крик, следом распахнулись ворота.
Несколько людей в черном ворвались внутрь и разом остолбенели при виде наряженного в столь странные полумужские-полуженские одежды Главы Культа. Впрочем, они испустили дух прежде, чем успели хоть опомниться.
Фэн Сыинь отчетливо видел, что в межбровьях каждого из упавших на землю валялся крошечный кровавый шарик — след от вонзившихся серебряных игл. Он перевел взгляд на Дунфана, который по-прежнему держался с вызовом, хотя вид имел комичный, и покачал головой: к чему так упрямо ломать комедию... словно забыв, кто именно вверг его в это состояние.
Не понимающие ситуации люди за двором загалдели, собираясь тоже ворваться внутрь. Дунфан зажал плечо рукой и рявкнул:
— Не сметь входить, вон отсюда!
Глаза Фэн Сыиня вспыхнули, темно-золотые зрачки зажглись еще более горячим интересом, когда он уставился на Дунфана. Так вот каков его настоящий голос — чистый и мягкий, словно журчание ручья, несравнимый с той жеманной, медовой фальшью, что звучала прежде.
Улыбаясь, Фэн Сыинь неторопливо подошел к Дунфану, склонился над прислонившимся к каменным перилам человеком и протянул руку, чтобы коснуться его щеки.
Дунфан нахмурился и увернулся, глядя на Фэн Сыиня глубоким взглядом.
Фэн Сыинь с улыбкой наблюдал за его маневрами. А что, если и это лицо полностью обнажить?.. Пока он размышлял об этом, его руки уже машинально подхватили человека, и, взмыв в воздух, он прыгнул прямо в пруд рядом с маленькой беседкой.
Дунфан ужаснулся и автоматически вцепился руками в плечи Фэн Сыиня, мертвой хваткой сжав их — он... боялся воды.
Фэн Сыинь расхохотался, его раскатистый смех эхом разнесся по двору. Крепко прижимая к себе Дунфана, он зашел на глубоководье. Видя, как испуганный человек в его объятиях отчаянно вцепился ему в плечи, он свободной рукой провел по его лицу, стирая всю косметику и румяна слой за слоем, пока наконец не открылось то самое потрясающее лицо, что не давало ему покоя всю ночь напролет.
Тело Дунфана слегка оцепенело. Внезапно осознав нынешнее положение — его держат на руках, — он вспомнил, что хотя у него и были кое-какие отношения с Ян Лянтином, дальше держания за руки и легких касаний лица дело никогда не заходило. Тот всегда испытывал неприязнь из-за того, что на самом деле он не был женщиной. А сейчас горячее тело Фэн Сыиня плотно прижималось к нему, и сквозь тонкую ткань одежд отчетливо ощущались крепкие мышцы мужчины, отчего лицо Дунфана невольно залила краска стыда... Да, именно стыда. Много лет назад, когда он еще был полноценным мужчиной, у него тоже была такая же крепкая мужественность, а теперь... хотя он ни о чем не жалел, скрыть затаившееся на дне души сожаление было трудно.
Вдруг кто-нибудь заметит его нынешнее тело... Дунфан яростно забился, отчаянно пытаясь оттолкнуть объятия Фэн Сыиня. Его тело затрепетало от неконтролируемой дрожи, ему безумно хотелось сбежать... или убить этого человека.
Увидев бледное лицо Дунфана, Фэн Сыинь уже раскаялся. Ему не следовало использовать темную энергию — обычный человек не способен вынести такую мощь. На мгновение потеряв бдительность от жалости, он чуть ослабил хватку, и Дунфан тут же вырвался.
Совсем не умевший плавать Дунфан судорожно забарахтался в воде и начал быстро идти ко дну.
Фэн Сыинь горько усмехнулся, нырнул следом в воду и, обхватив крепкими руками обмякшее тело Дунфана, вытащил его на берег. Откинув с мокрого лица Дунфана прилипшие черные пряди, Фэн Сыинь встретился взглядом с глазами, полными чистейшей жажды убийства. Тихо вздохнув, Фэн Сыинь ловко перехватил его бледную левую руку, которая вновь попыталась выхватить серебряную иглу и вонзить в него, и с усмешкой произвел:
— Ты что же, собрался так убить своего спасителя?
Дунфан закусил губу. Нынешняя беспомощность вызывала в нем жгучую злость, и сгусток крови не удержался, выплеснувшись из уголка рта — на покрытом каплями воды лице это зрелище выглядело пугающе ярко.
Фэн Сыинь нахмурился. Запах крови заставлял сглатывать слюну. Укрощая пылающую жажду в горле, он протянул руку, стер кровь с губ Дунфана — темная энергия уже успела проникнуть в его тело, и сейчас положение должно было стать серьезным. Не сводя с Дунфана темно-золотых зрачков, Фэн Сыинь чуть приоткрыл рот, и между ними пронесся недоступный человеческому слуху ультразвук. Вскоре человек в его руках медленно лишился чувств и обмяк.
Фэн Сыинь склонился и легонько поцеловал испачканные кровью губы Дунфана. Сладкий вкус заставил его повторить поцелуй снова и снова. Наконец, подхватив бесчувственное тело на руки, он вошел в Беседку Цзычжу.
Внутри комнаты повсюду валялись женские безделушки, больше смахивая на женский покои. Фэн Сыинь с забавной улыбкой окинул взглядом вкусы хозяина и легонько щелкнул Дунфана по прямому носу:
— Совсем не в твоем стиле. Когда проснешься, я тебя как следует выуштрую...
Выведя из тела Дунфана остатки темной энергии, Фэн Сыинь посмотрел на его лишенное косметики бледное лицо. В темно-золотых глазах мелькнула глубокая задумчивость. Он поднес руку ко лбу Дунфана, и черная дымка, заструившись у него на ладони, стала медленно просачиваться в сознание юноши.
Спустя долгое время Фэн Сыинь медленно убрал руку. В его глазах промелькнула жалость, и он бережно погладил бледную щеку Дунфана:
— Дунфан Бубай, отныне ты будешь моим...
Откинувшись назад, он лег рядом с Дунфаном и, повернувшись набок, уставился на спящего человека. В мыслях же всплыл тот самый Ян Лянтин. Ладно, какое-то время побуду Ян Лянтином... Мой Дунфан, надеюсь, ты... Впрочем, неважно, моя привлекательность уж точно не уступит какому-то мтвому грубому невежде.
http://bllate.org/book/34587/4267091
Готово:
