Смотритель кладбища по имени Сун Цзяньюань уже несколько десятков лет подметал дорожки в этом месте.
– В год, когда мне исполнилось двадцать, я работал в семье Хэ, я был возлюбленным Хэ Чжэня… А-Чжэня.
Су Цинфэн никак не ожидал, что этот старик окажется тем самым слугой, у которого была связь с Хэ Чжэнем. Он произнес:
– Я слышал от Хэ Лао, что в те годы господин Хэ Чжэнь был изгнан из дома главой семьи Хэ только потому, что сошёлся с мужчиной.
Сун Цзяньюань горько усмехнулся:
– Мы с А-Чжэнем искренне любили друг друга, но эта свора отовсюду чинила нам препятствия! Особенно этот Хэ Чсюн, он вечно терпеть не мог А-Чжэня, и когда наша связь вскрылась, именно он усерднее всех требовал выгнать А-Чжэня из дома!
Это заявление шло вразрез со словами Хэ Лао, и Су Цинфэн уточнил:
– Разве Хэ Лао тогда не уезжал по делам?
– Разве такое громкое событие можно было от него скрыть? Он знал всё с самого начала! – воскликнул Сун Цзяньюань. – Моего бедного А-Чжэня раздели и заперли в комнате в самый разгар зимней стужи, а он всё ещё надеялся, что Хэ Чсюн вернётся и спасёт его…
Он осекся, и в его помутневших глазах мелькнуло свирепое выражение:
– Но Хэ Чсюн велел семье Хэ выбросить его вон. Позже, испугавшись, что скандал разрастётся и запятнает многовековую репутацию семьи Хэ, они задушили его верёвкой!
Су Цинфэн промолчал.
Сун Цзяньюань произнес:
– Почему ты молчишь?
– Я просто подумал… – ответил Су Цинфэн, – звучит как-то фальшиво.
– Ты думаешь, я лгу? Думаешь, я выдумываю?! – взбеленился Сун Цзяньюань. Он схватил Су Цинфэна за плечи, так что на лбу у него вздулись вены. – Я говорю тебе: после смерти А-Чжэня мне каждую ночь снилось, как его обиженная душа молит меня о справедливости! Он плакал о том, что его погубила семья Хэ, плакал о том, что не может переродиться! И во всем виновата семья Хэ, только семья Хэ!!
Последнее слово оборвалось на полуслове и перешло в истошный вопль: ладонь Сун Цзяньюаня обожгло так, будто он схватился за раскаленный огонь, и он судорожно отпустил Су Цинфэна.
Черная кошка свернулась клубочком на груди у Су Цинфэна, холодно глядя на Сун Цзяньюаня – он вовсе не собирался позволять какому-то бродяге причинять боль своему даосу.
Сун Цзяньюаня скрутила такая дикая боль, что он едва не катался по земле. Сам не понимая, что происходит, он в ужасе закричал:
– Что за чертовщина… А-Чжэнь? Это ты, А-Чжэнь, ты вернулся?!
Су Цинфэн похлопал черную кошку по голове, призывая остановиться, и спросил:
– Выходит, ты решил, что его погубила семья Хэ, основываясь лишь на тех снах?
– Это были не сны, А-Чжэнь действительно вернулся, это он сам мне сказал! – выпалил Сун Цзяньюань. – Ты сам только что говорил, что А-Чжэнь превратился в призрака и бесчинствует в доме Хэ! Если бы он не ненавидел их до глубины души, стал бы он устраивать там такой кошмар?!
Су Цинфэн кивнул:
– Разумное рассуждение.
Но тут же сменил тему:
– Раз уж вы были возлюбленным господина Хэ Чжэня, не осталось ли у вас каких-нибудь его вещей?
Лицо Сун Цзяньюаня отразило сомнение:
– Конечно, остались… Зачем тебе?
– Хочу взять их ненадолго, – ответил Су Цинфэн. – Превращение господина Хэ Чжэня в мстительного призрака – дело недолговечное, к тому же я намерен унять его обиду, а для этого понадобятся вещи, принадлежавшие ему при жизни.
Сун Цзяньюань презрительно фыркнул:
– Ясно! Ты собираешься помогать семье Хэ изгнать призрака, ты же какой-то даос!
Су Цинфэн поправил его:
– Нет, я Небесный Мастер. Раньше Управление Небесных Мастеров называлось Управлением Даосов, но потом название сменилось, и даосов тоже переименовали в Небесных Мастеров.
– Какая разница! – отрезал Сун Цзяньюань. – Я ничего тебе не дам. Хэ хотят снова выбросить А-Чжэня вон? Ха, об этом даже не мечтай!
С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь, на ходу приговаривая:
– Хэ Чсюн погубил А-Чжэня много лет назад, и теперь его настигла кара, ха-ха!
Су Цинфэн проводил его взглядом, собираясь что-то сказать, но заметил его руки, сморщенные и сухие, точно древесная кора.
Хотя Сун Цзяньюань громко хохотал, его руки мелко дрожали – то ли от старческой немощи, то ли от… страха.
Когда старик отошел достаточно далеко, Су Цинфэн опустил взгляд на черную кошку в своих объятиях и произнес:
– Отказывается отдавать.
Черная кошка лениво разлеглась у него на руке и тихо мявкнула.
– Не прикидывайся дурачком, – сказал Су Цинфэн. – Ступай и стащи её.
Тогда Су Хуай снова принял облик юноши, ухватился за край одежды Су Цинфэна и легко качнул:
– И чем же даос меня отблагодарит?
Су Цинфэн ответил:
– Ничем. Живо ступай.
Су Хуай недовольно надулся:
– Даос обижает меня.
Су Цинфэн посмотрел на него, Су Хуай ответил тем же взглядом.
– Ладно, – вздохнул Су Цинфэн. – Чего ты хочешь?
Су Хуай заявил:
– Я хочу спать с даосом каждую ночь.
Су Цинфэн мысленно прикинул: кажется, он в убытке.
– С чего бы в убытке? – потянув его за полу одежды, возразил Су Хуай. – Даос заставил меня красть, даос приучил меня к дурному, я теперь испорчен, и даос должен нести за это ответственность.
Су Цинфэн опешил:
– ??? Кто тебя вообще этому научил?
Су Хуай не ответил, лишь упорно глядя на него.
Су Цинфэн легонько щелкнул его по макушке:
– Не смей учиться всякой дряни.
Су Хуай перехватил Су Цинфэна за запястье и снова качнул:
– Так даос согласен отправить меня или нет?
Совершенно не зная, что с ним делать, Су Цинфэн с улыбкой смешанной с досадой произнес:
– Конечно согласен, иди давай.
Су Хуай обрадовался:
– Даос пообещал.
Су Цинфэн кивнул:
– Пообещал, пообещал.
Су Хуай тут же упорхнул в воодушевленном настроении.
Его не было всего мгновение, но вернулся он уже с мужскими часами в лапе.
Модель часов была весьма старой, стекло покрывали царапины, но на внутренней стороне красовалось выгравированное имя: А-Чжэнь.
Сразу стало понятно, что это реликвия Хэ Чжэня, и Су Цинфэн привез её обратно в имение семьи Хэ.
Раскидистая баньян у ворот усадьбы всё так же зеленела листвой, но когда Су Цинфэн на мгновение задержался перед деревом, он заметил, что хотя стояло лето, некоторые листья уже пожелтели.
– Маленький друг Су вернулся, – вышел навстречу из ворот Му Байсун. – Ты тоже заметил странности в этом баньяне?
Су Цинфэн кивнул:
– Старейшина Му, не могли бы вы позаимствовать у него духовную энергию?
Му Байсун согласился:
– Разумеется.
Всё в мире обладает душой, а этому баньяну уже исполнилось пятьсот лет, так что он естественным образом накопил колоссальные запасы духовных сил. Стоило лишь обрести к ним доступ, как фанши мог использовать их в своих целях. Однако когда Му Байсун попытался испить духовной силы дерева, случилось непредвиденное.
Из ствола баньяна мощным потоком хлынула багровая злоба, подобная тучам саранчи, и в одно мгновение окружила всю старинную усадьбу.
Му Байсун помрачнел:
– Так и есть! Под этим деревом кроется нечисть!
То, что злой дух семьи Хэ прятался у корней баньяна, не стало сюрпризом, но вот чудовищная концентрация смертоносной энергии потрясла их: древний дух дерева был полностью поглощен этим монстром и теперь служил его целям.
Солнечный свет померк, погрузив всё вокруг во мрак. Навалившаяся удушливая аура заперла усадьбу в ловушке, и из земли полезли бесчисленные призрачные руки, которые под жуткие завывания мертвецов жадно тянулись к живым людям внутри особняка.
Хэ Циннянь в панике закричал:
– Что это? Что происходит?!
– Оставайтесь в доме, не выходите наружу, – бросил им Су Цинфэн, а затем обратился к Му Байсуну: – Старейшина Му, прошу вас выиграть для меня время.
Му Байсун выхватил деревянный меч из персикового дерева и вонзил его в землю. Его Домен развернулся, пространство вокруг сотряслось, отсекая зловещую ауру от владений семьи Хэ. Вопли нечисти стали еще пронзительнее, но пробиться внутрь они больше не могли.
– Ступай, – сказал Му Байсун. – Пока я здесь, с семьей Хэ ничего не случится.
Су Цинфэн кивнул и в одиночку шагнул в гущу черного тумана.
Аура убийства, окутавшая имение, коснулась его даосских одежд, расшитых журавлиными перьями, но тут же сгорела дотла сама собой, не оставив на ткани ни следа. Шаг за шагом Су Цинфэн вышел за пределы владений семьи Хэ. Снаружи солнце сияло как прежде, но баньян у ворот источал зловещую, леденящую мту.
Су Цинфэн развязал красную нить на запястье, и она мгновенно обратилась в сияющий ослепительной белизной меч. Наставив острие клинка прямо на дерево, он холодно приказал:
– Выходи.
Дыхнул ледяной ветер, ветви баньяна зашелестели, словно беззвучно насмехаясь над ним.
Су Цинфэн хмыкнул:
– Как пожелаешь.
В следующее мгновение клинок рассек воздух, перерубив столетний баньян пополам, и дерево с грохотом рухнуло на землю.
Мощь меча не исчерпалась: земля под стволом раскололась, обнажив переплетенные корни… и зарытый в глубине человеческий скелет.
Одновременно с этим ввысь взмыл пронзительный злобный визг, и у корней дерева материализовался призрак. У него были бледное лицо, перекошенное от ненависти, и глубокий багровый след от веревки на шее – перед ними воочию предстал погибший Хэ Чжэнь.
– До чего же ты жесток, – раздался зловещий голос Хэ Чжэня. – Уничтожив это дерево, неужели ты не боялся разрушить судьбу семьи Хэ?
– У семьи Хэ есть талантливые люди, их благополучие не держится на одном лишь баньяне, – ответил Су Цинфэн. – К тому же его духовная энергия давно пожрана тобой, и не уничтожь я его вовремя, оно бы окончательно превратилось в источник зла.
– Источник зла… Ха, стоит мне оказаться рядом, и всё вокруг становится злом? – оскалился Хэ Чжэнь, и его взгляд яростно сверкнул. – Откуда тебе вообще знать, что мои кости зарыты здесь?!
Су Цинфэн вздохнул:
– Ещё бы. Кто еще стал бы постоянно устраивать беспорядки с помощью этого баньяна?
То, что злой дух семьи Хэ мог прятаться под деревом и питаться его силами, доказывало его принадлежность к роду Хэ, ведь дерево покровительствовало своим. Из этого следовало, что призраком должен быть именно погибший в прошлом Хэ Чжэнь.
Однако духовную энергию баньяна невозможно поглотить за короткий срок, а Хэ Чжэню это удалось. Значит, он провёл под его корнями долгие годы, день за днем впитывая живительные соки дерева.
Когда Су Цинфэн посетил то кладбище, он сразу почувствовал неладное: могила Хэ Чжэня казалась совершенно пустой, лишенной посмертной ауры. Именно тогда он понял, что истинным местом упокоения Хэ Чжэня служит этот баньян.
– Вот как… А знаешь, сколько лет я пролежал под этой землей? Ровно пятьдесят! – закричал Хэ Чжэнь. – Семья Хэ погубила меня, бросив моё тело здесь, так почему же я не имею права отомстить за прошлые обиды, почему ты мне мешаешь?!
Су Цинфэн уточнил:
– Разве ты не покончил с собой?
Хэ Чжэнь взвизгнул от ненависти:
– Разве самоубийц бросают гнить впопыхах? Меня задушили веревкой собственные сородичи из семьи Хэ!
Су Цинфэн слегка удивился:
– Кто именно?
– Не помню!
– Как можно не помнить того, кто тебя убил?
– Прошло пятьдесят лет, прежние воспоминания давно стерлись, – прорычал Хэ Чжэнь. – Но я умер в особняке семьи Хэ, значит, убийца – один из них!
Су Цинфэн возразил:
– В доме Хэ тогда были и слуги.
– Плевать! Всё равно они люди семьи Хэ! Счёт будет предъявлен всему роду!
– …
Су Хуай примостился на плече у Су Цинфэна и заметил:
– Какой же он бестолковый и нелогичный.
Хэ Чжэнь взбесился:
– Это что там за писк? Кошка? Твоя кошка умеет разговаривать?!
Су Цинфэн проигнорировал его выпад и обратился к призраку:
– Раз уж ты уверен, что во всём виновата семья Хэ, посмеешь ли ты выйти и обвинить их лицом к лицу?
Хэ Чжэнь холодно рассмеялся:
– С чего бы мне бояться!
Завеса из зловещей ауры расступилась, образуя проход. Су Цинфэн достал телефон и набрал номер Хэ Цинняня.
Спустя три минуты Хэ Циннянь под надежной защитой Му Байсуна вывел опирающегося на него Хэ Лао через этот проход.
Едва ступив наружу, Хэ Лао заметил поверженное дерево и испуганно выдохнул:
– Баньян семьи Хэ!
Су Цинфэн указал пальцем на призрака:
– Это его рук дело.
Хэ Чжэнь: «…»
Ярость захлестнула его:
– Да это ты сам…
– А-Чжэнь?! – шагнул вперед Хэ Лао, дрожащим голосом произнося имя. – Это ты? А-Чжэнь!
Хэ Чжэнь мгновенно умолк.
– Ты и есть А-Чжэнь, ты действительно А-Чжэнь! – глаза старика покраснели, и по щекам покатились горячие слёзы. – Я думал, мы больше никогда не встретимся в этой жизни… Как, как ты поживал?
Он поспешно двинулся вперед, но Хэ Циннянь тут же перегородил ему дорогу:
– Дедушка, осторожней, перед тобой мстительный призрак!
Му Байсун тоже предупредил:
– Подумайте дважды, глава Хэ, это больше не ваш младший брат!
Хэ Лао замер на месте. Он растерянно переводил взгляд с внука на Хэ Чжэня: в это мгновение долгожданной встречи ему казалось, будто он бредит и вернулся в далёкое прошлое, когда они оба были молоды, и А-Чжэнь находился рядом.
Но сейчас все вокруг твердили, что перед ним не А-Чжэнь, а страшный монстр… На какое-то время старик потерял дар речи.
Хэ Чжэнь злобно усмехнулся:
– Верно, я превратился в злого духа. А вы, погубившие меня, продолжали жить припеваючи и смотрели на меня с презрением!
Хэ Циннянь возмутился:
– Что ты несешь! Мой дед давным-давно заставил того, кто виновен в твоей смерти, заплатить за содеянное, почему же ты пытаешься причинить ему вред?!
– Какая ещё плата! – взвился Хэ Чжэнь. – Меня погубила именно ваша семейка Хэ!
– Погодите-ка, – Су Цинфэн внезапно извлек из кармана какую-то вещицу и протянул её Хэ Чжэню. – Узнаёшь?
Он показал те самые мужские часы. При виде них лицо Хэ Чжэня резко переменилось:
– Это… это же…
– Это часы, которые я подарил А-Чжэню! – вскричал Хэ Лао. – Но их же тогда украли, откуда они у тебя?
Су Цинфэн ответил:
– Их передал мне старик по имени Сун Цзяньюань, который назвался возлюбленным господина Хэ Чжэня.
Хэ Лао пришел в ярость:
– Чушь собачья! Никакой он не возлюбленный, у А-Чжэня отродясь никого другого не было!
Он запнулся, а затем проговорил:
– Стойте, я вспомнил, этот Сун Цзяньюань…
– Это тот, кто убил меня! – взревел Хэ Чжэнь. – От этих часов исходит ци того, кто лишил меня жизни!!
Хотя часы принадлежали Хэ Чжэню, Сун Цзяньюань хранил их у себя долгие годы, и аура на них неизбежно пропиталась его энергией.
Лицо Хэ Лао побледнело, а Су Цинфэн переспросил:
– Ты уверен?
– Абсолютно! – глаза Хэ Чжэня налились кровью от переполнявшей его злобы. – Именно этот человек убил меня! Где он? Я убью его!
Он протянул руку, пытаясь выхватить часы, но Су Цинфэн тут же отступил назад, увеличивая дистанцию.
Вокруг Хэ Чжэня заструилась густая смертоносная аура. Уставившись на Су Цинфэна полным ненависти взглядом, он прошипел сквозь зубы:
– Почему ты не отдаешь их мне?
Су Цинфэн проигнорировал его угрозы, повернулся к Хэ Лао и спросил:
– Глава Хэ, взгляните на него внимательно. Разве он похож на того Хэ Чжэня, что остался в вашей памяти?
Хэ Лао опешил:
– Что ты имеешь в виду?
– Он не помнит своего убийцу, не узнает эти часы, а при встрече с вами проявил лишь отчуждение, – спокойно произнес Су Цинфэн. – Да и нрав его, кажется, сильно отличается от ваших рассказов.
Хэ Лао погрузился в молчание. На самом деле с самого начала он смутно чувствовал неладное: отношение А-Чжэня казалось до жути чужим, словно тот вовсе его не знал. Да и сам контакт с этим призраком вызывал стойкое ощущение фальши – будто знакомой осталась лишь внешняя оболочка, в то время как душа внутри принадлежала совершенно другому существу.
Поглаживая черную кошку по шерстке, Су Цинфэн произнес:
– С самого начала у меня возникло подозрение: под корнями баньяна действительно покоились останки господина Хэ Чжэня, но вот этот злой дух – далеко не факт, что он.
– Какого чёрта ты несёшь?! – взбеленился Хэ Чжэнь.
Его аура взорвалась с новой силой, и он бросился на Су Цинфэна. Однако, как и прежде, зловещий туман рассеялся и сгорел сам по себе, не успев даже коснуться одежд юноши.
Лицо Хэ Чжэня исказилось от изумления. Глядя, как потоки его смертоносной энергии бессильно бьются о Су Цинфэна, не причиняя тому вреда, он заскрежетал зубами:
– Как такое возможно? Ты всего лишь человек, почему моя аура не может осквернить тебя?!
Су Цинфэн легко улыбнулся:
– Наверное, потому, что я держу кота.
Хэ Чжэнь: «???»
Хэ Чжэнь был нечистью, и его злоба отличалась достаточной силой, но рядом с Су Цинфэном находилось существо куда более мрачное и опасное – настоящий всеядный демон.
Черная кошка лениво слизала шерстку с лапы, уютно устроившись на руках у своего даоса, и невинно мявкнула.
Чего это он на него уставился?
Он тут совершенно ни при чем.
http://bllate.org/book/34585/4266936
Готово:
