— Чжуан, я, конечно, человек бедный, но чувство собственного достоинства у меня все же имеется. Больше не говори подобных вещей.
Сделав заказ, Мэн Гуинань подозвал официантку и вернул ей меню.
— И, сестрица, добавьте в рыбу побольше кинзы.
— Хорошо, сделаю.
Когда женщина в цветочном фартуке ушла с меню, Мэн Гуинань снова перевел взгляд на Чжуан Яньмина.
— Что значит — более легкая жизнь? Есть люди, которым приходится куда тяжелее, чем мне. Да разве это вообще трудности? — Мэн Гуинань вытянул грубую бумажную салфетку, чтобы вытереть с края стола пятна жира. — Это ведь самая обычная жизнь, нет?
— У обычных людей нет на плечах долга в четыре миллиона шестьсот тысяч. — Чжуан Яньмин слегка подался вперед, его голос прозвучал очень тихо. — Мэн Гуинань, ты можешь разглядеть, что ждет тебя в ближайшие десять лет?
Чжуан Яньмин следил за ним.
Мэн Гуинань медленно поднял голову, его лицо помрачнело, став темнее ночи. Спустя долгое время он вдруг усмехнулся:
— Решил поговорить со мной о жизни? Ну ты и добряк. Собираешься меня спасать?
Закончив фразу, он схватил со стола пачку сигарет, выбил одну и зажал между зубами. Едкий, горький табачный дым наполнил легкие, но даже это не помогло заглушить то, что рвалось наружу.
— Не твое собачье дело.
Реакция Мэн Гуинаня была вполне ожидаемой.
Но что сложного в том, чтобы манипулировать людьми? Нужно всего лишь заставить их смотреть в лицо тому, чего они боятся больше всего, или дать им то, чего они сильнее всего желают.
В бизнесе козыри нужно выкладывать постепенно.
— Пять миллионов не купят твою гордость. — Чжуан Яньмин расслабился, на его губах играла легкая улыбка. — Но что, если я смогу помочь твоей семье воссоединиться гораздо раньше? Тебе и на это наплевать?
Шум вокруг постепенно стих, превратившись в глухой гул.
У Мэн Гуинаня перехватило горло. Он хотел сказать что-то, чтобы показать, что в этом поединке денег и достоинства он ничуть не уступает, но не смог выдавить из себя ни слова.
Спустя долгое время оживленный гомон вернулся, словно прилив. Мэн Гуинань уперся локтями в колени, а на его губах застыла явная насмешка.
— Даже если ты ничего не сделаешь, мой отец выйдет из тюрьмы через три года.
— Верно. — Чжуан Яньмин кивнул. — Максимум, что я могу сделать, — это добиться его освобождения на несколько месяцев раньше. Пожалуй, это и правда не тот козырь, от которого невозможно отказаться.
— Но…
— Я знаю о тебе и твоей семье гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Например…
Чжуан Яньмин сделал паузу, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто похожее на сочувствие:
— Твой отец ведь еще не знает, что ты уволился из больницы и все эти годы пытаешься исправить его ошибки, верно?
— Чжуан Яньмин! — Мэн Гуинань резко вскочил, в уголках его глаз от ярости проступили красные капилляры.
Они безмолвно смотрели друг на друга сквозь ледяной воздух.
Взгляд одного был подобен острому клинку, вонзающемуся в собеседника, второй же оставался невозмутимым, сохраняя полное спокойствие.
— Рыба готова! Осторожно, горячая!
Официантка принесла поднос с шипящей рыбой, нарушив напряженную, накаленную до предела атмосферу.
Мэн Гуинань снова сел, налил полстакана теплой воды и выпил залпом. Хриплым голосом он спросил:
— Чем такой человек, как я, заслужил, чтобы господин Чжуан тратил столько сил?
Слова уже не были такими резкими, но оба прекрасно понимали скрытый смысл.
Чжуан Яньмин помолчал, достал из железного подноса кусочек зеленого стебля салата, отправил его в рот и многозначительно произнес:
— Никогда не пробовал, решил узнать вкус.
Затем он взял кусок рыбы и положил в чашку Мэн Гуинаня, вежливо поинтересовавшись:
— Ты согласен?
Казалось, он действительно уважает мнение Мэн Гуинаня и спрашивает его согласия.
— Не согласен — тоже не беда, право выбора остается за тобой.
Мэн Гуинань рассмеялся от злости:
— У меня есть другой выбор?
С того самого момента, как Чжуан Яньмин завел этот разговор, казалось, он был уверен, что добьется своего, полон уверенности, что получит желаемое.
Высокомерие Чжуан Яньмина заключалось в том, чтобы сначала холодно наблюдать за комичным спектаклем под названием «у меня есть принципы, а деньги — это чепуха», а затем фактами доказать Мэн Гуинаню, что его принципы — и есть та самая чепуха.
— Перестань корчить из себя благодетеля, не тошнит?
Мэн Гуинань уставился на жирный кусок рыбы. Его желудок свело судорогой, к горлу подступила тошнота.
Чжуан Яньмин тихо рассмеялся, его голос по-прежнему звучал мягко:
— Мэн Гуинань, возможно, принять это решение непросто, но я надеюсь, что ты не заставишь меня ждать слишком долго.
Мэн Гуинань разорвал пластиковую упаковку палочек и отправил кусок рыбы в рот.
Застывшее красное масло будто застряло в горле, он закашлялся. Чжуан Яньмин пододвинул к нему стакан теплой воды. Мэн Гуинань взялся за него нетвердо, вода пролилась на стол, расплываясь пятном по складкам одноразовой скатерти и стекая на пол.
Когда он допил остатки воды, то, казалось, наконец сумел протолкнуть застрявший в горле комок жира.
Мэн Гуинань вытер салфеткой слезы с лица и сказал:
— Есть одна вещь, которую я хочу прояснить заранее.
— Говори.
— Я не гей.
Взгляд Чжуан Яньмина стал изучающим. Он окинул Мэн Гуинаня оценивающим взглядом, словно добычу, бьющуюся в капкане в предсмертных муках.
— То, что тебе не нравятся мужчины, для меня не имеет значения.
Вот именно. Для Чжуан Яньмина разве это важно? Кого любит Мэн Гуинань, что его раздражает, какой у него характер — все это не имеет значения. Важна лишь эта оболочка, приглянувшаяся господину Чжуану.
Мэн Гуинань отшвырнул салфетку и холодно усмехнулся:
— А как же возлюбленный господина Чжуана? — Он наклонился ближе, вглядываясь в глаза Чжуан Яньмина, стараясь вызвать у того отвращение. — Надеюсь, это не обо мне речь?
Чжуан Яньмин внимательно смотрел на него, лишь изредка медленно моргая. Спустя долгое время он ответил:
— Просто светская болтовня, не бери в голову.
Дорога домой прошла в тишине. Мэн Гуинань прислонился к запотевшему оконному стеклу автомобиля, его взгляд был рассеянным, и неизвестно, о чем он думал.
http://bllate.org/book/34548/4261363
Готово:
