Чэн Жань до сих пор не поднимал головы, а Цинь Юй и не думал отводить взгляд — он воочию наблюдал, как кончики ушей Чэн Жаня из бледных постепенно стали алыми.
— Какая редкость, ты тоже умеешь смущаться? — улыбка на лице Цинь Юя стала шире, и он, наклонившись, подступился к самому лицу Чэн Жаня. В тот момент, когда тот вскинул руку, Чэн Жань тоже поспешно принял оборонительную позу.
И в этот самый момент раздался стук в дверь.
Прежде чем Цинь Юй успел сообразить, что к чему, Чэн Жань уже оттолкнул его и отступил в сторону.
Цинь Юй лишь изумленно хмыкнул: — Ну ты и скорость развил!
Чэн Жань не обратил на него внимания и повернулся к дверям.
— Молодой господин Цинь, вы как… — приходящая домработница никак не ожидала застать Цинь Юя дома в такой час. Последние несколько дней Цинь Юй не ел приготовленный ею ужин, и она уже пару раз спрашивала Чэнь Наня, действительно ли она так нужна на кухне, но Чэнь Нань неизменно велел ей продолжать приходить.
— Простите, я сейчас же пойду всё приготовлю, — выпалила женщина и поспешно скрылась на кухне.
— Не нужно, тётя, у меня всё в порядке, идите домой отдохните! — Цинь Юй вовсе не хотел, чтобы домработница мешала их с Чэн Жанем уединению, к тому же он планировал заставить Чэн Жаня сварить ему лапшу.
Цинь Юй обычно говорил в таком небрежном, беззаботном тоне, и хотя сам он не видел в этом ничего особенного, со стороны это неизменно казалось чуть свысока. Домработница прежде почти не общалась с Цинь Юем и, услышав такое с ходу, решила, что молодой господин рассердился.
— Молодой господин Цинь, на этот раз я виновата, клянусь, больше это не повторится. — Женщина знала за собой грешок: Чэнь Нань поручил ей готовить три раза в день строго по расписанию, независимо от того, станет ли Цинь Юй есть. Однако с тех пор, как она начала здесь работать, она видела Цинь Юя всего один-единственный раз. К тому же он никогда не ужинал дома, и она, не желая переводить продукты зря, попросту перестала готовить.
Чэнь Нань платил щедро, а терять такое место ей совсем не хотелось.
Видя, как женщина молит о прощении, Чэн Жань и сам почувствовал неловкость: — Цинь Юй, мне кажется, ты обычно всегда обедаешь в школе? Наверное, тётя просто не ожидала застать тебя дома, ты…
Он осекся на полуслове, заметив, как переменилось лицо Цинь Юя — тот явно был недоволен. Сообразив, что, пожалуй, лезет не в своё дело, Чэн Жань добавил: — Я пойду.
С этими словами он развернулся. Но не успел сделать и шага, как его схватили за запястье.
— Тётя, ступайте домой, у меня действительно дела, я попрошу брата Нань позвонить вам, — произнес Цинь Юй.
На сей раз домработница не стала спорить: оставив купленные продукты, она ушла.
Чэн Жань попытался выдернуть руку, но безуспешно. Во-первых, сил у Цинь Юя было не занимать, а во-вторых, он опасался, что если тот вдруг резко дернется, то из-за не до конца прошедшей болезни ему станет хуже или он упадет.
Разумеется, Цинь Юй прекрасно понял его мысли.
— Сяо Жанянь, ты ведь переживаешь за меня! — с нагловатой ухмылкой глядя на Чэн Жаня, протянул Цинь Юй.
Чэн Жань с досадой покачал головой: — Ты болен, и я не стану с тобой спорить. У меня всего сорок минут перерыва на обед, мне пора возвращаться.
— Но я-то еще не ел, — Цинь Юй нахмурился, хотя в глазах по-прежнему плясели веселые искорки.
Чэн Жань встретился с ним взглядом и ответил: — Разве ты не прогнал тётю? Она ведь тоже ни в чем не виновата…
Чэн Жань замолчал на полуслове, в очередной раз напомнив себе не совать нос в чужие дела. Но, возможно, сказывалось сходство судеб: выходцы из самых низов общества всегда способны понять друг друга. Он вспомнил, как во время подработок ему тоже доводилось сталкиваться с несправедливостью.
Цинь Юй был в полном замешательстве: он собирался всё объяснить, но разве мог он упустить такой прекрасный шанс подразнить Чэн Жаня?
— Ну хорошо, если ты замолвишь за нее словечко, я, пожалуй, подумаю о том, чтобы ее не увольнять, — снова наклонившись к самому уху Чэн Жаня, вполголоса произнес Цинь Юй.
Они стояли очень близко, и хрипловатый шёпот Цинь Юя проникал прямо в душу Чэн Жаня. Тот машинально повел плечом, пытаясь потереть горячее ухо, и качнулся назад.
Однако Цинь Юй держал его крепко и сдвинуться с места не позволил.
— Тогда не увольняй ее, ладно? Ей ведь тоже нелегко, дома, наверное, целая семья ждет, которую нужно кормить. — Больше не пытаясь вырваться, Чэн Жань заглянул Цинь Юю в глаза, и голос его звучал предельно искренне.
Вроде бы он говорил самые обычные вещи, но, глядя в эти чистые глаза, Цинь Юй почему-то внезапно почувствовал укол жалости.
— Ладно, хорош строить из меня бессердечного монстра. По-вашему, мы, богачи, все поголовно заносчивые хамы и за людей никого не считаем? — Цинь Юй убрал улыбку и задал вопрос полусерьезно, полушутливо.
Чэн Жань шевельнул губами и, подумав с минуту, ответил: — Да, таких действительно много. Но мне кажется, что ты не из их числа.
— Сяо Жанянь, какой же ты милый. — Ответ Чэн Жаня пришелся Цинь Юю по душе, он протянул руку, легонько коснулся его подбородка и рассмеялся.
Чэн Жань смущенно отстранился и тут же перевел тему: — Так ты будешь есть или нет? Эту малатан есть категорически нельзя, я могу только сварить тебе лапшу.
— Сварить мне лапшу… — Цинь Юй повторил слова Чэн Жаня, но фраза, совершенно безобидная сама по себе, в его устах прозвучала… с изрядным подтекстом.
Чэн Жань был человеком наивным, в отличие от него самого, который со средней школы околачивался в сомнительных компаниях и чего только не повидал. Пусть реального опыта у него почти не было, но мысли давно уже испортились.
— Ну да, так ты будешь есть или нет? — не понимая причины такой реакции, озадачено переспросил Чэн Жань.
— Чэн Жань, почему ты такой наивный? — вздохнул про себя Цинь Юй, глядя на растерянное лицо парня. Впрочем, он быстро взял себя в руки и ответил: — Буду. Но можно положить побольше соли? У меня ярко выраженные вкусовые пристрастия.
Чэн Жань нахмурился: — Я знаю, что после температуры во рту пресно, но нельзя же есть настолько соленое. Впрочем…
Чэн Жань посмотрел на Цинь Юя и добавил: — Ладно, положу совсем чуть-чуть.
Он показал большой и указательный пальцы, подчеркивая всю серьезность своих слов.
Глядя на него, Цинь Юй снова почувствовал, как в груди шевельнулось что-то теплое. Он никак не ожидал, что, сто́ит Чэн Жаню привыкнуть к человеку, он окажется донельзя милым.
Впрочем, какими бы ни были его нынешние порывы, приходилось их сдерживать. В конце концов, нельзя же пугать парня.
Чэн Жань действовал быстро, и уже через несколько минут лапша была готова. Белая лапша, сдобренная парочкой стеблей зелени. Выглядело это, признаться, не слишком аппетитно.
Но раз уж готовил Чэн Жань, Цинь Юй уселся за обеденный стол и принялся за еду с самым серьезным видом.
Чтобы добро не пропадало, Чэн Жань доел оставленную Цинь Юем малатан.
Сидя друг напротив друга, Чэн Жань сделал несколько палочек и вдруг произнес: — Вкусно.
Цинь Юй на мгновение замер, а затем рассмеялся: — Только не говори мне, что ты никогда в жизни не пробовал малатан.
При этих словах Чэн Жань судорожно сжал палочки для еды, а его лицо вновь залилось краской.
Сообразив, что сболтнул лишнего, Цинь Юй уже собирался оправдаться, как услышал тихий голос Чэн Жань: — Раньше, в родной деревне, пару раз ел с одноклассниками, но на вкус это было совсем не так. У меня почти не было карманных денег, и дома мне никогда не разрешали питаться вне дома.
В родной деревне — это было еще в средней школе.
Цинь Юй мысленно прикинул время и изумился. Что же это за семья такая, доведенная до такой нищеты, что они даже малатан позволить себе не могли?
— Вся эта уличная еда — сплошной фастфуд, ее и есть-то часто нельзя, — жуя лапшу, невнятно бросил Цинь Юй.
Покончив с обедом, Чэн Жань вымыл посуду и ушел. А Цинь Юй растянулся на диване, мысленно прикидывая, что пора бы уже свести счеты. С самого детства его еще никто не бил, так что в этот раз пострадали и он сам, и Чэн Жань — как он мог стерпеть такое?
http://bllate.org/book/34536/4259573
Готово:
