— Попробуйте, придётся ли вам по вкусу.
— Хорошо… спасибо.
— Директор Гу не совсем уверен в ваших предпочтениях, поэтому велел приготовить всего понемногу, — хотя в оригинале прозвучало просто «приготовьте чего-нибудь на свой выбор».
— Ах… спасибо. — Су Юй посмотрел на сияющего шеф-повара и заподозрил, что тот опасается, будто нынешняя атмосфера недостаточно неловкая. Они же поженились по расчету только вчера, неужели уже сегодня придется изображать любящую парочку?
Это уж слишком высокий темп.
И вообще, кто именно распорядился готовить завтрак? Сплошная загадка.
Атмосфера внезапно заледенела. Гу Яньхань поднял глаза на Су Юя, и его взгляд приукрашенного пересказа оказался ледяным:
— Не говори лишнего.
Шеф-повар раньше работал при госпоже Гу и давно изучил характер Гу Яньханя: тот не любил болтунов и тех, кто слишком много о себе возомнил, поэтому, с честью выполнив поручение, поспешно ретировался из столовой.
Атмосфера за столом стала напряженной. Су Юй робко взглянул на выражение лица Гу Яньханя и подумал, что тот, кажется, немного рассердился, хотя так до конца и не понял, что именно его разозлило.
Гу Яньхань взял столовые приборы и, глядя на растерянный взгляд сидевшего напротив него юноши, с напряженным и суровым подбородком холодно произнес:
— Я не люблю болтливых. — Боковым зрением заметив бумагу и ручку, лежавшие под рукой у юноши, он не стал спрашивать, что это такое.
— О, ладно… — Су Юй бросил взгляд на бумагу и ручку рядом с собой, взял ручку, опустил голову и молча добавил в текст еще один пункт: «давайте реже говорить пустые слова». Он сам тоже не особо любил, когда посторонние болтают языком и сбивают ритм его жизни.
— Я не привередлив в еде, на этот счет можете не переживать. — С детства он жил с дедушкой, а позже и вовсе уехал учиться в другой город, поэтому, за исключением нескольких особых предпочтений, вся остальная еда ничем для него не отличалась.
— Но… всё равно спасибо. — Су Юй поднял голову. Одной рукой он все еще сжимал ручку, а другой придерживал лист бумаги. Подняв взгляд, он озарил собеседника сияющей, легкой улыбкой. Его вид был донельзя послушным, и, выразив благодарность улыбкой, юноша снова опустил голову.
— У меня небольшая аллергия на молоко, а в остальном всё нормально.
Гу Яньхань посмотрел на стоявшую возле руки юноши нетронутую чашку молока и на сладкие пирожные, к которым тот даже не притронулся:
— Я буду иметь это в виду.
Су Юю показалось странным то, как он это сказал. Иметь в виду что? Создавалось ощущение, будто на него возложили огромную ответственность за чужую жизнь.
Додумывать он не стал — последнее слово было уже дописано. Протянув листок Гу Яньханю, Су Юй почувствовал себя просто невероятным профессионалом:
— Я набросал проект договора, посмотри, не нужно ли что-то добавить.
Бумага, которую протянул юноша, была белоснежной, но все же уступала по нежности сияющей белизне его кончиков пальцев; края его овальных ногтей окаймляла тончайшая розовая полоска кожи, а от самого листа исходил едва уловимый шлейф его феромонов.
Очень сладкий. Он и не знал, что какой-то запах может быть до такой степени сладким.
Заметив, что Гу Яньхань не сразу отреагировал, Су Юй приподнялся, вытянул руку и положил договор прямо перед ним. В тот момент, когда он, убрав руку, поднял глаза, то обнаружил, что Гу Яньхань смотрит на него.
Его темные глаза были холодными и пронзительными, в них мерцало какое-то труднообъяснимое хищное желание, похожее на взгляд дикого зверя. Но стоило этому продлиться лишь мгновение, как он тут же равнодушно опустил взгляд, словно ничего не произошло, и его пальцы четко и методично перевернули страницу.
Су Юй сел на свое место, а кожа на его затылке непроизвольно покрылась мурашками от дрожи.
Ему показалось… что он угодил в волчье логовище. Пальцы сжали столовые приборы, чтобы взять маленькое пирожное с тарелки, но стоило протянуть руку, как он заметил, что кончики керамических палочек слегка подрагивают.
Убрав руку, чтобы скрыть испуг, он поднял глаза на сидящего напротив человека и почувствовал некоторое облегчение: Гу Яньхань не заметил его движений — он всё еще читал договор.
Гу Яньхань всегда просматривал документы быстро, и назвать это чтением по диагонали было бы даже преуменьшением, однако, поскольку он вчитывался внимательно, на это ушло чуть больше времени. Добравшись до последней строки, его взгляд остановился на бумаге.
Су Юй не знал, о чем тот думает, но обратил внимание, как большой палец Гу Яньханя погладил уголок бумаги — кажется, последняя фрака привлекла его особое внимание.
О чем была эта последняя строка? Когда Су Юй составлял договор, он писал очень быстро, и теперь помнил лишь общие контуры, а порядок пунктов и вовсе совершенно перепутался в голове.
Гу Яньхань отложил бумагу, оторвал взгляд от договора и перевел его на юношу:
— Я могу тебя обнимать?
Тон, которым он это произнес, был предельно объективным, это был простой пересказ без какого-либо скрытого подтекста, способного породить иные толкования этой фразы.
И тем не менее уши Су Юя мгновенно залились ярким румянцем. Этот цвет стремительно расползся от мочек до самой шеи, окрасив и половину лица. Он принялся заикаться, пытаясь объясниться:
— Буквально… в смысле.
Он вовсе не собирался просить Гу Яньханя обнимать его! Он хотел сказать, что интимный контакт в лечебных целях может простираться максимум до объятий!
Он не стал выражаться слишком прямо, полагая, что Гу Яньхань и так все поймет, но никак не ожидал, что эта фраза, слетевшая с губ Гу Яньханя, прозвучит настолько странно.
Потерпел поражение из-за собственной оплошности.
Взгляд Гу Яньханя задержался на его покрасневших ушах, и он задумчиво кивнул:
— Хорошо.
Что хорошего, к черту?! Су Юй был готов взорваться. Он смотрел, как Гу Яньхань опустил глаза и поставил свою подпись на простом двустороннем соглашении. Тут же между его пальцами, зажатая с легким наклоном кисти, бумага вернулась обратно. Скользя взглядом по сильным, изящным суставам вверх, можно было разглядеть сухощавую тыльную сторону ладони, где частично проступали вены — даже руки этого человека излучали угрозу.
Су Юй глубоко вздохнул, взял листок и увидел размашистую подпись Гу Яньханя. Тушь легла глубоко, отчетливо давая прочувствовать силу руки пишущего; финальный штрих тянулся неспешно, образуя острое, выверенное острие, похожее на лезвие ножа, от которого сердце замирало в испуге.
Рядом с его именем Су Юй вывел свое собственное: аккуратные иероглифы написаны четко, черта за чертой, словно это идеальный почерк для экзаменационного сочинения. Два имени стояли рядом, тесно прижавшись друг к другу.
Неизвестно, показалось ли ему, но в момент, когда он выводил свое имя, Су Юю на мгновение померещился слабый запах феромонов Гу Яньханя.
http://bllate.org/book/34524/4258353
Готово:
