— Есть, есть змеи! Две змеи-демона, такие огромные! — Жун Ли изо всех сил попытался восстановить ровное дыхание.
Уловив от Жун Ли слабый привкус ауры демона, Цинь Чуюй шагнул вперед, без церемоний сдернул его с места и швырнул на землю.
Жун Ли, только что сидевший в благоухающих объятиях Нин Цзыму, шмякнулся задом о твердый пол. Сказать он ничего не посмел, лишь обиженно надул оба пухлых щекастых лица.
— Куда ты ходил? Откуда на тебе эта еле заметная аура демона? — допросил Жун Ли Цинь Чуюй, одновременно поправляя помятую одежду Нин Цзыму.
Жун Ли поднялся с земли и отряхнул пыль с задницы:
— Когда я утром проснулся, вас уже не было. Проголодался и решил сам поохотиться в горах. Дичь не поймал, зато столкнулся с двумя большими змеями-демонами. Если бы я не был мастером бега, еще неизвестно, смог бы вернуться живым.
Цинь Чуюй тут же мысленно связал это со вчерашним поручением, которое Старейшина Ли хотел возложить на него: судя по всему, расы демонов и монстров снова зашевелились. Превратив с помощью духовной силы Передающего весть журавля, он передал весть остальным старейшинам.
Нин Цзыму с выражением глубокой заботы спросил Жун Ли, не пострадал ли тот где-нибудь. Жун Ли бросился к коленям Нин Цзыму, задрал голову, подергал ушками и обнажил два маленьких клыка:
— Я в порядке!
Нин Цзыму принюхался, уловив исходивший от Жун Ли запах крови:
— Ты ранен в ногу?
С самого завершения церемонии ученичества всё шло наперекосяк. Желая поскорее осмотреть рану Нин Цзыму и нанести мазь, он сейчас выглядел еще более помрачневшим, чем тот секунду назад.
Лицо Цинь Чуюя и в обычное время держало на дистанции — донельзя красивое, неописуемо прекрасное, — но теперь между его бровей залегла незримая черная хмурость. Во взгляде, устремленном на Нин Цзыму, читалось нечто вроде гнева... или, пожалуй, досады.
Видя, что Цинь Чуюй приближается к нему, Нин Цзыму позволил ему обхватить себя за талию и поднять на руки.
Нин Цзыму испуганно ахнул, торопливо обвив руками шею Цинь Чуюя, и пару секунд помедлил, после чего произнес:
— Учитель, я ведь могу сам ходить.
Цинь Чуюй лишь опустил взгляд, не говоря ни слова. Губы его были плотно сжаты, а всё тело, казалось, еще подрагивало. Прошла всего секунда, прежде чем Цинь Чуюй, крепко прижимая к себе Нин Цзыму, направился к своей комнате, оставив Жун Ли плестись позади.
Цинь Чуюй с помощью духовной силы отворил дверь, вошел внутрь, бережно опустил Нин Цзыму на кровать, повернулся к деревянному столу у окна, выдвинул второй ящик и достал оттуда два белоснежных нефритовых флакона.
Опустившись на одно колено, Цинь Чуюй стянул с Нин Цзыму обувь и носки, закатал штанины выше колен, обнажив содранную до крови кожу. Из-за трения о ткань рана успела покрыться корочкой, но на молочно-белой коже Нин Цзыму даже столь незначительное повреждение выглядело пугающе.
Цинь Чуюй с предельной осторожностью очистил рану, затем открыл оба маленьких нефритовых флакона и аккуратно присыпал ее порошком.
В тот момент, когда порошок коснулся раны, Нин Цзыму от боли слегка отдернул ногу. Движения рук Цинь Чуюя замедлились еще вдвое.
Глядя на синюшно-багрово-красную рану, Жун Ли сочувственно спросил:
— Братец-Бессмертный, больно? Жун Ли подует, и сразу перестанет!
Нин Цзыму ласково погладил Жун Ли по головке, устроившегося на его второй ноге:
— Ничего страшного, просто содрал кожицу, за пару дней заживет, пустяковая рана.
Говоря это, он шаловливо трепал Жун Ли за пушистые ушки.
— Проголодался? Чего бы тебе хотелось поесть?
Нин Цзыму погладил собственный живот — и впрямь слегка сосал под ложечкой, утренний завтрак весь ушел на покорение горы. Подняв голову, он одарил Цинь Чуюя рядом белых зубов:
— Спасибо, учитель, всё подойдет!
Цинь Чуюй вышел, а Нин Цзыму тут же подхватил Жун Ли с пола:
— Скажи-ка мне, тебе не кажется, что мой учитель сегодня ужасно сердит?
Жун Ли заморгал влажными большими глазами и перевел взгляд:
— Нет. Он всегда такой холодный. То ли дело братец-Бессмертный — и мягкий, и вкусно пахнет! — С этими словами он прижался к талии Нин Цзыму, ластясь и теснясь.
— Ха-ха-ха, прекрати, щекотно же! — Нин Цзыму оттолкнул Жун Ли и с самым серьезным видом взял его за голову: — Не зови меня вечно братцем-Бессмертным. Ты же явно намного старше меня.
— Почему не звать? Ты такой красивый, прямо как небожитель.
— А мой учитель разве не в миллионы раз красивее меня? Почему ты не зовишь его братцем-Бессмертным? Разве от него не вкусно пахнет? — Нин Цзыму попытался воззвать к фактам.
— Ни за что! Он выглядит таким отстраненным и холодным, мне больше нравишься ты, — Жун Ли попытался вырваться из «смертельных объятий» Нин Цзыму, продолжая упорно утыкаться носом ему в грудь.
— Ладно-ладно, хватит баловаться. Давай договоримся: ты не будешь называть меня братцем-Бессмертным на каждом шагу. Можешь звать меня Нин Цзыму или по любому другому слову из моего имени.
— Ну ладно... Нин Цзыму, — ушки Жун Ли мгновенно опали, он выглядел совсем поникшим.
В этот момент вернулся Цинь Чуюй с двумя пароварками обеда. Уловив запах, маленький нос Жун Ли задергался, и он живо подбежал к обеденному столу, словно только что ничего не происходило.
— Мойте руки и садитесь за стол.
Нин Цзыму чувствовал, что настроение его учителя стало заметно лучше, чем раньше. Усевшись за стол, он наблюдал, как Цинь Чуюй одно за другим извлекает блюда: булочки с крабовой икрой, лотосовые пирожные, суп из серебряных грибов с семенами лотоса, жареную свинину, куриные ножки и три большие пиалы риса.
Вдоволь наевшись, Нин Цзыму подумал, что этот мир просто прекрасен!
Жун Ли спровадили на улицу, и в комнате остались только они вдвоем с учителем.
Холодный и чистый голос нарушил недолгое молчание:
— Прости.
Нин Цзыму ошеломленно замер: что за дела, с какой стати его учитель извиняется перед ним? В чем он виноват? Не успел Нин Цзыму задать вопрос, как голос Цинь Чуюя снова проник в его уши:
— В сегодняшнем втором испытании ты пострадал. Если бы в первом сразу провели церемонию ученичества, ты бы не расшиб колени.
Ах вот оно что! Нин Цзыму внезапно прозрело: оказывается, тот винил в случившемся себя. Он поспешно утешил учителя:
— Ничего страшного, совсем ничего! Это я сам был невнимателен, пустяки.
Видя, что Цинь Чуюй по-прежнему выглядит расстроенным, Нин Цзыму придвинул свой табурет ближе:
— Учитель, учитель, ну обратите же на меня внимание.
http://bllate.org/book/34513/4256965
Готово:
