Ему нужно было помешать Алайхи уничтожить мир, а о том, чтобы тот встал на путь истинный, нечего было и думать — это было чистой воды безумием.
Не дождавшись ответа на свой вопрос, Лу Циньнянь просто замолчал и тихо занялся исцелением.
Кровь на животе к тому времени уже запеклась, корочка затянула рану, и кровотечение прекратилось.
Жизнь Лу Циньняня была спасена по-настоящему. Он прекрасно понимал: даже если система и заблокировала для него боль, без должной обработки рана на животе неизбежно привела бы к смерти от потери крови.
Судя по всему, он сделал правильную ставку.
Система не только заглушила боль, но и постепенно его подлечивала.
Лу Циньнянь медленно разжал ладонь, прижимавшую рану, и перевёл взгляд на группу людей напротив, но тут же замер, встретившись глазами с парой карих оленьих глаз.
Это был тот самый оленелюдь, который недавно заметил, что он очнулся. У Лу Циньняня не было сил говорить, да и желания заводить беседу с незнакомцем — тоже; он медленно закрыл глаза, делая вид, будто ничего не заметил.
Эльф Соэр по характеру был отчужденным и холодным, а случаев, когда он сам первым заводил с кем-то разговор, за всю жизнь можно было пересчитать по пальцам, что как нельзя лучше отвечало потребности Лу Циньняня в отдыхе.
Встретившись взглядом с этими изумрудными эльфийскими глазами, Лу Ли на мгновение перестал дышать. Он видел Соэра впервые — раньше ему доводилось слышать о святом эльфе лишь из слухов, ходивших среди других.
Гордый и холодный эльф обладал неземной красотой, а его длинные золотистые волосы разделяла пара остроконечных эльфийских ушей. Даже при смерти его изумрудные глаза оставались несгибаемыми и яркими, а черты лица были столь резкими и точёными, что Лу Ли надолго застыл в невольном оцепенении.
Лишь когда донеравшийся издалека скрип тяжёлой железной двери заставил его опомниться, он понял, как долго пялился на эльфа.
Вдалеке послышался звук ожесточённого столкновения.
Следом раздался яростный окрик:
— Ты чё блять слепой?! Даже ведро удержать не можешь! Посмеешь опрокинуть второе — руки и ноги поотрубаю!
В ответ раздались непрекращающиеся извинения:
— Простите, простите, в следующий раз такого не повторится.
— Проваливай жратву разносить! Бесполезный кусок мусора.
— Да-да, иду, сейчас всё сделаю.
Шаги приближались. Зверолюди в клетках испуганно вжимались внутрь: кто-то трясся от ужаса, готовый буквально вплавиться в щель под полом, кто-то тупо смотрел в пространство перед собой стеклянным взором. И лишь Лу Циньнянь по-прежнему невозмутимо прислонился к покрытой облупившейся окалиной железной решётке, из-за чего его белая спина покраснела от соприкосновения с ржавыми остриями.
Шаги наконец остановились прямо за спиной Лу Циньняня, и только что казавшийся слабым голос мгновенно взлетел:
— А ну все подошли жрать!
Вспомнив, как русалка только что гнула спину перед стражником, Лу Ли недовольно пробормотал себе под нос:
— Подлипала...
Он не успел договорить, как сидевший рядом зверолюдь из Клана Овец дернул его за рукав. Лу Ли мгновенно захлопнул рот и испуганно покосился на охранника. К счастью, бормотал он тихо, да и вовремя оборвал себя, так что внимания к нему это не привлекло, и парень с облегчением выдохнул.
— Шевелитесь быстрее, чего копаетесь? — С этими словами стражник, словно желая выместить злость, неожиданно замахнулся и со всего маху пнул Лу Циньняня в спину. — Полудохлая тварь, а ещё смеет дорогу загораживать!
От этого удара Лу Циньняня впечатало прямо в грязь. Только-только остановившаяся кровь хлынула с новой силой, когда рану снова разорвало. Холодная грязная жижа прилипла к коже, он слегка задрожал, но больше не шевельнулся.
Если попытаться подняться сейчас, велика вероятность схлопотать ещё один пинок, так что было проще оставаться в таком положении и не двигаться.
Остальные зверолюди уже приблизились к решёткам, держа в руках облезлые глиняные пиалы в ожидании, пока страж-русалка нальет им похлёбки. Пинок стражника заставил их испуганно отпрянуть назад.
Брань раздалась вновь:
— Чего шарахаетесь! Не хотите жрать — подохнете с голоду!
А Лу Ли тем временем во все глаза смотрел на Лу Циньняня, который уже долгое время лежал неподвижно, сброшенный на землю.
Карие глаза Лу Ли тревожно замерли, а затем опустились на старую чашку, лежавшую совсем недалеко от Лу Циньняня. Поразмыслив секунду, он резко вскочил, схватил потрескавшуюся глиняную пиалу и уселся перед стражником-русалкой, держа в каждой руке по чашке и в тишине ожидая своей порции.
Стражник-русалка видел всё это. Ранее он уже опрокинул одно ведро с похлёбкой у входа, а впереди предстояло разнести еду еще по нескольким камерам — и без того скудной баланды на всех точно не хватило бы. А тут ещё этот эльф, который валялся на земле без движения — стражника аж перекосило от ярости, и он выругался:
— Сдох эльф — и хрен с ним, чё ему еще жрать!
С этими словами он плеснул полчерпака похлёбки лишь в одну пиалу, а с остальным ведром поплёлся к следующей камере, продолжая сквозь зубы изрыгаца проклятия.
Две пиалы: в одной — едва ли половина чашки жижи, а во второй — шаром покати, даже капли влаги нет.
Зверолюдь из Клана Овец, с которым Лу Ли был ближе всего, подошёл за похлёбкой первым. Его пиала уже была вылизана до блеска. Бросив взгляд на друга, который всё так же сидел, опустив голову и не двигаясь, он сразу догадался, о чём тот думает, и поспешно зашептал:
— Лу Ли, пей давай быстрее.
— Но я... я хочу... — Лу Ли с мучительным выражением лица посмотрел на эльфа, распростёртого в грязи.
Заметив, как остальные заключенные заглядывают в чужие пиалы, зверолюдь с темной кожей молча сделал полшага вперед, полностью заслоняя Лу Ли широкой спиной.
— Лу Ли, — понизив голос, произнес он. — Если завтра нам опять не дадут похлёбки, ты долго не протянешь.
В те дни, что их держали под стражей, каждый день давали лишь такую водянистую пресную баланду, а сегодня её оказалось даже меньше половины порции. Кто знает, сколько еще продлится этот кошмар.
Каждый из зверолюдей в подземелье когда-то был человеком влиятельным и известным в своих племенах, все они привыкли держать гордость при себе, и поначалу один-два голодных дня не казались им чем-то серьезным. Но что будет через полмесяца? Или даже через месяц?
Лу Ли не был дураком и прекрасно понимал, к чему клонит друг. Но ладонь, сжимавшая миску с жидкой кашей, казалась раскаленной донельзя.
Поколебавшись еще немного, он наконец выдавил:
— Пусть он выпьет. Без этой похлёбки он точно умрёт. Я-то последние дни честно всё пил, я пока не голоден. К тому же завтра тот стражник уже не уронит ведро, и нам достанется по целому миндалю.
Чернокожий зверолюдь долго молчал, глядя на него. Краем глаза он видел бывшего некогда гордым и холодным эльфа, который валялся в грязи без единого движения, а затем снова перевёл взгляд на решимость в глазах младшего.
— Эх... — Наконец он тяжело вздохнул, кивнул в знак согласия и заслонил Лу Ли своим телом, пока эльф не выпил похлёбку до дна, после чего потащил Лу Ли обратно к стене.
Когда в подземелье воцарилась мёртвая тишина, из мрачного угла за ними наблюдала пара потухших глаз — рыба с черной чешуей развернулась и поплыла прочь из темницы.
Язык автора:
Открываю новую историю-ла-ла-ла~~ (Восторженный визг! Я-ху!)
Глава 2. Побег из тюрьмы
В тот день после потери сознания Лу Циньнянь не отключался полностью. Он прекрасно помнил всё, что сделал оленелюдь, и когда очнулся, отделался лишь короткой благодарностью, избегая дальнейшего сближения.
За прошедшие дни состояние эльфа заметно улучшилось: его длинные золотистые волосы выгляделе аккуратными, следы крови на кончиках смыли, а рана на животе затянулась плотным слоем корки. Если бы не бледность и общая слабость, всё еще маскировавшие его истинное состояние, чужие подозрения наверняка возникли бы куда раньше.
Лу Циньнянь разом допил остатки жидкой рисовой похлёбки, бросил глиняную чашку прямо на пол и по привычке прислонился спиной к железным прутьям, закрывая глаза для отдыха.
Хотя ржавчина на прутьях осыпалась и натирала спину до зудящих красных пятен, за последние дни ему ни разу не приходилось менять место — в конце концов, именно это положение лучше всего подходило для того, чтобы чёрная рыба могла за ним следить.
Если считать от того момента, как они с Соэром попали сюда, в темнице они провели уже около полумесяца. За всё это время — не то что до выполнения заданий, — он даже самого Алайхи в глаза не видел. Зато эта чёрная рыба являлась шпионить за ним каждый божий день.
Прикинув, что время пришло, Лу Циньнянь открыл глаза и посмотрел в ту сторону.
И точно: в самом темном углу за железными прутьями, как по расписанию, застыла маленькая черная рыбина.
Она не шевелила плавниками, не виляла хвостом, и даже белые клочья тины, казалось, висели на ней неподвижно, пока сама рыба замерла посреди толщи воды.
Эльф рассеянно поднял взгляд и на секунду замер, столкнувшись с рыбой глазами.
В его голове уже созрел план, поэтому он больше не полагался на систему для наблюдения за движениями черной рыбы, как в первые дни, а смело и прямо уставился на неё в упор.
Пока они не смотрели друг на друга, Лу Циньнянь списывал всё на извращенные причуды злодея, но стоило их взглядам пересечься, как дыхание у него перехватило и он едва не подорвался с места, пытаясь сбежать.
Пара мертвецких рыбьих глаз была совершенно лишена черных зрачков — мертвенно-белые белки походили на бумажные бутафорские глаза, особенно жутко выделявшиеся в темноте, и сверлили его тяжелым, пронзительным взглядом.
Словно хищник, выслеживающий добычу.
Лу Циньнянь не мог описать свои ощущения: было такое чувство, будто он полностью разделся и встал прямо перед противником, а тот своими холодными безжалостными глазами просвечивал его насквозь от макушки до пят.
Воздух в тюрьме был донельзя сухим, но под этим рыбьим взглядом температура будто упала на несколько градусов. Чужой взгляд казался почти осязаемым — ледяным, зловещим и острым, как кинжал, от которого по спине бежали мурашки.
Что, черт побери, творит этот Алайхи?
Он попытался мысленно позвать 009, но механический голос системы всё не отзывался.
Казалось, на него смотрят не как на живого человека, а как на кусок жирного мяса на разделочной доске.
Рыбьи глаза продолжали сверлить его. Лу Циньнянь едва заметно вздрогнул, подавил малейшие движения на лице и остался невозмутим.
— Нет. Не убьет.
Он ставил на то, что в данный момент у противника нет намерений его убивать.
Трудно было сказать, сколько прошло времени. Всё тело Лу Циньняня онемело и затекло, он продолжал из последних сил держаться на ногах, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри него всё натянулось до предела —
И в этот самый миг рыбьи глаза отвели взгляд. Ледяное, мрачное ощущение чужого присутствия исчезло, и температура в камере вернулась к прежней.
Словно к черной рыбе были привязаны невидимые нити марионетки: вместе с исчезновением взгляда нити оборвались, и безжизненная рыба камнем рухнула на пол — лишь её мертвые белые глаза продолжали смотреть в ту сторону, где сидел Лу Циньнянь.
Он ушел.
Лу Циньнянь с облегчением усмехнулся и с полной уверенностью произнес:
— Он не убьёт меня. Захочи он прикончить Соэра, ты бы ни за что не подселил меня в это тело.
Перед отправкой на задание Пространство Главного Бога действительно отбирало для хозяев наиболее подходящие оболочки. Молчание 009 заставило напряженные нервы Лу Циньняня немного отпустить — он выиграл эту ставку.
Все эти дни он размышлял: почему Соэр открыто дерзил на том банкоте, но русалки не вырвали ему сердце? Злодей, который собственноручно вырезал сердце собственного отца, приготовил из него суп и скормил родному младшему брату, а затем на церемонии восшествия на престол снес этому самому младшему брату голову на глазах у всех сородичей, ну никак не мог бы просто так отпустить какого-то болтливого эльфа.
Сначала у Лу Циньняня оставались кое-какие сомнения, но теперь, учитывая реакцию системы, он убедился в этом окончательно.
http://bllate.org/book/34500/4255486
Готово:
