Бабушка Цзи Чжэньи не любила своего никчемного старшего сына, а заодно не жаловала ни невестку, ни старшего внука. Сердце ее было предвзято, и она, разумеется, отдавала предпочтение своему умному и рассудительному младшему сыну, который получил степень магистра.
Когда старший сын погиб в результате несчастного случая, недвижимость оказалась оформлена на нее, и она без всякой жалости выставила за дверь невестку и внука, которые ей не нравились. Она не испытывала привязанности к этому внуку, мечтая лишь о том, чтобы младший сын подарил ей еще одного умного и бойкого мальчика.
Бабушка была женщиной скверной, а вот второй дядя — напротив, человеком достойным. Цзи Чжэньи часто думал, что для рода Цзи настоящее чудо — то, что у такой злобной женщины родился такой сын, а если еще вспомнить, что перед глазами был пример его отца-подонка, то второй дядя казался и вовсе бесценным.
Старуха была упряма и жадна до денег, не желая расставаться ни с единой монетой. Больше всего она любила повторять младшему сыну: Не заглядывайся на мои деньги, после того как я умру, всё и так достанется тебе.
В год, когда отец Цзи Чжэньи скончался, его дядя как раз окончил магистратуру и с первой же зарплаты начал помогать вдове брата и племяннику, с которыми всегда был добр. Даже деньги на первые уроки рисования Цзи Чжэньи дал именно он.
Дядя женился на своей сокурснице по магистратуре, и у них родилась дочь. Старуха изо всех сил мечтала о внуке, но супруги единодушно решили ограничиться одним ребенком и, как бы она их ни уговаривала и ни докучала, больше детей не заводили.
В результате Цзи Чжэньи, рожденный от бесполезного старшего сына и невестки, которую старуха не признавала, внезапно превратился в ее глазах в последнюю надежду рода Цзи. То, что раньше никому было не нужно, в одночасье стало самым ценным сокровищем.
Нет, не просто сокровищем — золотым слитком.
— Приезжай навестить бабушку. Бабушка старая, умрет здесь, и никто даже не узнает...
— Не верь словам своей матери, она хочет сделать так, чтобы ты даже предков своих не признавал!
— Когда бабушка умрет, деньги и дом станут твоими.
Рано утром Цзи Чжэньи, жуя палочку из теста, дожидался кое-кого на обочине вместе с Се Цяо и с самым серьезным видом успокаивал его: Это всего лишь надоедливая девчонка, Сяо Цяо, не нервничай, ни в коем случае не нервничай.
Кто еще тут нервничал?
Се Цяо не придавал значения тому, что произошло тем вечером, а Цзи Чжэньи — и подавно. Неясно было только, притворяется ли он равнодушным или же действительно совершенно не берет это в голову.
К счастью, ждать пришлось недолго. Тетя спешила на работу: лишь высунулась из окна машины, помахала им рукой и тут же уехала.
— Братик! — звонко и радостно воскликнула маленькая девочка и бросилась к нему.
Цзи Чжэньи охотно расставил руки, нагибаясь, чтобы обнять ее, но малышка пронеслась мимо него и вцепилась в ногу Се Цяо. Она ни за что не хотела разжимать руки, а в ее глазах, полных восторга при виде золотого прииска, словно расцветали цветы. — Братик, братик!
— Эй! — Цзи Чжэньи ухватил ее за капюшон и бесцеремонно оттащил в сторону. — Твой брат здесь, куда ты смотришь? Совсем еще кроха, а уже такая нахальная!
Сам бы говорил про нахальство.
Цзи Чжэньсюань улыбалась так, что глаз не было видно: — Вы оба братики! Чжэньи — братик, и этот... этот красивый братик — тоже братик.
— Ладно-ладно, это твой братик Сяо Цяо. Скажи братику Сяо Цяо, как тебя зовут.
Малышка, ничуть не робея, бойко представилась: — Цзи, как у Цзи Чжэньи, Чжэнь, как у Цзи Чжэньи, и Сюань, как у Сюаньчуань.
Се Цяо опустил колено, присел на корточки и ответил ей с должным уважением: — Се, как спасибо, Цяо, как мост.
Цзи Чжэньи тут же вставил: — Как у Сяо Цяо.Малышка была очень жизнерадостной и бойкой. На вид ей было чуть больше пяти лет, пухлые щёчки украшали два маленьких хвостика-баранки. Хоть уже и наступила зима, днём температура была не такой уж низкой, и мама нарядила её в милое платье-фонарик, поверх которого надела куртку с Микки Маусом. Ростом девочка была совсем небольшая, но за спиной тащила рюкзак, который казался больше неё самой — в форме слона, с четырьмя круглыми лапками и длинным хоботом, что делало её ещё более забавной и милой.
Се Цяо шёл вперёд, ведомый её крепкой, как у бычка, хваткой, и про себя размышлял над этими двумя именами, приходя к выводу, что имя Цзи Чжэньи всё-таки звучит красивее.
Первым пунктом на сегодня был поход с малышкой на анимационный фильм, который сейчас гремел в прокате — диснеевскую сказку про принцесс. Детский зал был битком набит вовсю галдящими детьми.
Цзи Чжэньсюань была отлично воспитана: во время сеанса вела себя тихо и спокойно, не шумела, а когда в самом конце расплакалась, то лишь молча теребила краешек платьица, тайком утирая слёзы. Яркий разноцветный свет с большого экрана освещал две кривые дорожки из слёз на пухлых щёчках девочки, а её носик покраснел — одновременно жалобно и комично.
Се Цяо заметил, как сидевший по другую сторону Цзи Чжэньи тихонько достал салфетку, вытер ей щеки, помог высморкаться, а затем прижал к себе и погладил по головке.
Только когда они вышли наружу, малышка наперебой затараторила, обсуждая с ними сюжет. В этот раздался звонок от мамы Се Цяо: она спрашивала, сможет ли он сегодня вернуться домой, так как нужно было кое о чём поговорить.
Се Цяо спросил, нельзя ли обсудить это по телефону?
Но мама на том конце провода была очень радостной: она сообщила, что есть отличные новости, и рассказать их нужно обязательно при личной встрече.
Стоило Цзи Чжэньсюань услышать, что ему нужно уходить, как она тут же надула губки в сторону старшего брата и беззвучно, словно обиженная кроха, зашевелила губами: «Нельзя, нельзя, нельзя».
Цзи Чжэньи нёс ответственность за счастье сестры и отступать не собирался:
— Сяо Цяо, тётя спешит? Если нет, давай я вечером поеду с тобой. Раз уж выпал редкий выходной, нужно сначала как следует отдохнуть.
Се Цяо бросил на него взгляд и ответил собеседнице на том конце, что вернётся вечером.
Цзи Чжэньсюань снова повеселела. Уткнувшись в автомат с игрушками в фойе кинотеатра, она наотрез отказывалась уходить — ей непременно нужно было вытащить игрушку. Цзи Чжэньи запрещал, утверждая, что вытянуть её всё равно не получится и это не более чем пустая трата денег.
Цзи Чжэньсюань возразила:
— Совсем нет! Брат Фан Чжэн в прошлый раз уп... — Она осеклась, заметив ладонь, закрывшую ей рот, и с недоумением посмотрела на мгновенно помрачневшее лицо Цзи Чжэньи сверху, не смея больше вымолвить ни слова.
Се Цяо вообще не понимал, что происходит. Стоило ему вернуться после обмена купюр, как он увидел, что Цзи Чжэньи тащит сестру за собой, заставляя спотыкаться на ходу, и поспешил следом.
Руку девочки сильно тянуло, она опустила голову и боялась проронить хоть слово, как вдруг резко остановилась, издав возглас:
— А!
Она сняла со спины слоноподобный рюкзак и с трудом вытащила оттуда большую коробку в детском стиле. Вся она была облеплена её любимыми мультипликационными наклейками — по одному их виду было понятно, сколько труда в это вложили, и сквозило в этом нечто заискивающее:
— Твой подарок, братик.
Цзи Чжэньи посмотрел на коробку, выдавил из себя улыбку, изо всех сил попытавшись взять себя в руки, и с надеждой принял её:
— Ого, даже подарок? И что же здесь?
Малышка радостно запрыгала на месте, а слон у неё за спиной забавно замахал хоботом и лапами:
— Тебе точно понравится! Это я лепила из глины в детском саду, самого лучшего кролика из всех я отдала братику Сяо Цяо.
Цзи Чжэньи мгновенно потерял всякий интерес:
— А.
Увидев, что гнев брата угас, девочка почувствовала безнаказанность. Она специально притянула его к себе и, испуганно шепча на ухо, заговорщицким тоном произнесла:
— Братик, ты только не спеши открывать, отдашь братику Сяо Цяо, когда вернётесь.
Цзи Чжэньи скривился от нетерпения и брезгливости:
— Знаю я, знаю.
Кто вообще спешил её открывать?
Цзи Чжэньсюань даже не пыталась скрывать свою симпатию к Се Цяо: она норовила взять его за руку, завести разговор, улыбалась ему, а за обедом и вовсе упрямо уселась рядом с Се Цяо, пока Цзи Чжэньи силой не оттащил её к себе.
— Ты же девочка, веди себя скромнее, — с показной важностью прошептал он сестре на ухо, время от времени бросая на Се Цяо взгляд лазутчика, выискивающего противника, полный настороженности. — Как бы сильно нам кто ни нравился, навязываться нельзя, понимаешь? Чем сильнее симпатия, тем больше нужно сохранять невозмутимость, показывать своё пренебрежение. Величие, невозмутимость, уверенность — усвоила?Цзи Чжэньсюань извлекла огромную пользу из уроков и, сильно кивнув, задрала подбородок, собираясь продемонстрировать изящную осанку, которой её научили в танцевальном классе. Услышав их перешептывания, Се Цяо непонимающе улыбнулся маленькой девочке, чьи глаза встретились с его собственными, и бесхребетный Цзи Чжэньи тут же предал родину ради смазливой мордашки. Подперев пухлые щечки обеими руками, она сладко улыбнулась:
— Братик Цяо Цяо, а что ты любишь кушать?
Се Цяо заказал напиток, от которого, судя по виду, Цзи Чжэньи мог бы приторно скончаться, и, ни на что не отвлекаясь, принялся покусывать трубочку, лишь изредка, вспомнив обо всем, улыбаясь сидевшему напротив энергичному ребренку.
Дети всему удивляются, всё им внове, всё нужно попробовать. Пока Цзи Чжэньи отлучался в уборную, она в два счёта поназаказывала целый стол.
— Цзи Чжэньсюань, ты что, грабить меня пришла? Заказала столько, неужели всё съешь? Кто тебя научил этой привычке — сорить деньгами направо и налево? Транжирить стыдно, транжирить еду стыдно, а транжирить мои деньги — вдвойне стыдно! — Он перевел стрелки на «бездействующего» Се Цяо: — Ты как тут сидел и даже не попытался её остановить? Я же отсутствовал всего пару минут!
Се Цяо внезапно почувствовал себя бесполезным папашей.
Цзи Чжэньсюань явно отлично знала, как бороться с разъяренным братом. Она надула губки, хлопая большими круглыми черными глазами:
— Но мне же всё нравится! Мама обычно вообще не разрешает мне это есть. Я специально ждала сегодняшнего дня, думала, братик мне купит. Нельзя, да? Нельзя, братик?
Цзи Чжэньи поддался на уговоры сестренки:
— Кхм, вообще-то можно. — Он постучал пальцем по щеке: — Сначала ублажи моё самолюбие.
Се Цяо увидел, как Цзи Чжэньсюань встала на колени на стул и сладко чмокнула брата в щеку.
Получив поцелуй от сестры, Цзи Чжэньи словно вмиг всё позабыл:
— Ого, сколько всего назаказывали! Извини, Цяо Цяо, в общем, влетел ты в копеечку.
Се Цяо, не выпуская изо рта трубочку, опустил пушистые ресницы и посмотрел на его бесстыдную улыбку.
Цзи Чжэньсюань тут же надула пухлые щечки. Не успел Се Цяо и слова сказать в знак отказа, как она с праведным возмущением уперла руки в бока:
— Братик, это *ты* влетел в копеечку, это же ты угощаешь! — Бросив на Се Цяо быстрый взгляд, она тут же потупилась, вся такая смущенная и жеманная, вылитая девица на выданье, мечтающая поскорее выйти замуж. — Нельзя заставлять братика Цяо Цяо платить.
Цзи Чжэньи только цокал языком, качая головой и сокрушаясь:
— Родная, сущая кровная родня! Стоит чуток приблизиться к чужому человеку, как локти тут же начинают гнуться наружу.
— А вот и нет! Я — младшая сестра, а ты — старший брат, конечно же, ты меня угощаешь! Разве я не права?
— Права, права, права! Какая же ты умница, всё-то верно говоришь, как ловко умеешь экономить братнины деньги!
Кроха с наивной и упрямой детской интонацией заявила:
— Мама сказала, моя сегодняшняя задача — составить тебе компанию!
— Мелкая толстушка, кто кому еще компанию составляет, ты сначала разберись.
В конце концов платить все равно пришлось Се Цяо. Цзи Чжэньи же продолжал упрямо сидеть за столом, набивая желудок через силу — не уйдет, пока всё не доест. Не говоря ни слова, он поднялся, расплатился, а поскольку ему очень понравился тот напиток, прикупил еще один с собой.
Впрочем, эта традегия не сильно сберегла кошелек Цзи Чжэньи. Женская страсть к покупкам заложена от рождения: маленькая девочка, завидев красивые вещицы, тут же теряла способность передвигать ноги, останавливаясь на каждом шагу и умоляюще глядя на Цзи Чжэньи.
Цзи Чжэньи, с одной стороны, возмущался: почему тебе вечно всё нужно, неужели деньги твоего брата не кровно заработанные?, а с другой — покорно доставал кошелек:
— И не думай вытянуть из меня хоть еще понюшку!
После долгих хождений туда-сюда, когда деньги в кармане Цзи Чжэньи уже почти испарились, пришла пора её маме забирать девочку.
Цзи Чжэньсюань красовалась в обруче с волшебным ободком феи на голове, с волшебной палочкой в руке, новым ожерельем на шее и привязанным к запястью воздушным шариком. В левой руке она держала Цзи Чжэньи, в правой — Се Цяо, а на спине у неё пузатился до отказа набитый слоник — поистине триумфальное возвращение с богатой добычей.
Язык у малышки не знал покоя. Она надула из жвачки огромный пузырь, тот лопнул, размазавшись по всему лицу и превратив её в мордашку чумазого котенка:
— Братик, а ты знаешь, какой мой самый любимый сериал?
Цзи Чжэньи достал салфетку, чтобы вытереть ей лицо, с видом человека, думающего: «И неужели ты думаешь меня этим озадачить?»:
— Ну, «Балала — маленькие феи», очевидно же.
Се Цяо одной рукой держал пухлую ладошку Цзи Чжэньсюань, а другой прижимал к боку коробку. Он смотрел, как Цзи Чжэньи присел на корточки перед сестрой: на лице брезгливое выражение, но движения мягкие, а в глазах — улыбка.
Малышка справедливо и таинственно покачала головой:
— А вот и нет! Угадывай дальше.
Цзи Чжэньи запихнул комок салфеток в карман и совершенно не собирался подыгрывать:
— Не угадываю. Не хочешь — не говори.
— Это «Богини танца магии»!
Что за бред она смотрит целыми днями?
— Братик, ты обязательно должен посмотреть, при следующей встрече я устрою тебе экзамен!
Когда приехала мама и забирала её, она снова и снова наказывала Цзи Чжэньи обязательно посмотреть сериал, грозясь в противном случае отхлестать его по рукам — мол, никаких поблажек, всё будет строго.
Цзи Чжэньи охотно пообещал и, присев перед девочкой на корточки, скомандовал:
— Так, а теперь слушай мою команду: малютка фея Сюаньсюань, смирно!
Получив приказ, девочка задрала подбородок, её черные-черные глаза широко раскрылись, руки прижались по швам, осанка стала прямой, а личико — торжественным, точь-в-точь как у пионера, которому впервые повязывают красный галстук.
Цзи Чжэньи не удержался от смеха при виде её вида. Он подался вперед, но целовать не стал, лишь легонько поткнулся носом в обе её нежно-розовые пухлые щечки:
— Спасибо, что пришла составить брату компанию, брату сегодня было безумно весело. — Затем он посмотрел на неё на равных и сказал вполне официальным тоном: — Ну всё, фея Сюаньсюань, отправляйся домой и расти большой!
Хотя девочка и изо всех сил пыталась состроить презрительную физиономию, она всё равно не удержалась и заулыбалась во весь рот, сияя от счастья. Донельзя довольная выходкой брата, она не забыла предъявить к нему суровое требование:
— В следующий раз разговаривай со мной на языке Богинь танца магии.
Она подалась вперед, обвила шею брата ручками и громко-громко, без всякой скупости чмокнула его в щеку:
— Братику нужно очень-очень стараться, успешно сдать экзамены в магистратуру! Папа сказал, что за это тебя наградят, и я тебя тоже награжу! Сюаньсюань безумно любит братика!
Садясь в машину, малышка то и дело бросала тоскливые взгляды то на Цзи Чжэньи, то на Се Цяо — видимо, жутко сожалея, что так и не запечатлела свои драгоценные губы на красивом лице Се Цяо. Прижавшись щекой к стеклу, она весело махала им на прощание, а стоило машине тронуться, как тут же уткнулась носом в платье и заплакала.
Сам же Цзи Чжэньи скис и помрачнел, редкостно уныло опустя голову.
Се Цяо решил прервать это тягостное молчание:
— Твоя сестра...
Цзи Чжэньи гордо вскинул голову и изрек с невероятно важным видом:
— Милашка, да? Поверить не можешь, что на свете бывают такие милые девочки?
И кто бы мог подумать, что еще утром он называл её надоедливой толстушкой.
— Угу, милая.
Се Цяо шел следом, прижимая к груди ту самую коробку, и наблюдал, как тот легко и стремительно шагает впереди, всем своим видом излучая беззаботность. Налетел порыв ветра, и Цзи Чжэньи широко раскинул руки, встречая его — тощий, угловатый, словно хрупкая сухая ветка свежевыросшего дерева.
Он подумал, что, наверное, всё-таки привязался к Цзи Чжэньи. Жизнь текла бы спокойно и без него, но с Цзи Чжэньи ему становилось поистине радостно.
Хоть по нему и не скажешь, но он действительно был счастлив.
Цзи Чжэньи приехал вместе с ним в сад-особняк Сюй Илиня в восточной части города. Выбравшись из машины, он поначалу решил, что они ошиблись адресом, но Се Цяо пояснил, что в последнее время живет здесь. Цзи Чжэньи только языком цокнул, заметив с проницательным и изумленным видом, что в таком районе каким-то чудом затесалась шашлычная. Солнце еще не до конца село, а они уже готовились открываться.
У Цзи Чжэньи тут же зачесались руки, но карманы пустовали, и ему пришлось упрашивать Се Цяо угостить его.
— Вообще-то можно. — Взгляд Се Цяо скользнул по узким, соблазнительным губам Цзи Чжэньи, затем отвлекся в сторону, оставив тому лишь полупрофиль: — Тогда ты тоже сначала... ублажи мое самолюбие.
http://bllate.org/book/34487/4253895
Готово:
