Рост — один из тех предметов гордости и неоспоримых достоинств, которыми так дорожат красавцы.
Всего один сантиметр до метра восьмидесяти!
Всего один сантиметр!
Один сантиметр!
В зеркале довольное прежде лицо мало-помаду помрачнело.
Чжань Сунлинь испытал сильнейшее потрясение. Ни слова не говоря, он молча уложил волосы, вымыл руки и вышел.
Цинь Цзю прислонился к косяку, с трудом сдерживая смех, сладко потянулся и вошел внутрь, чтобы умыться.
Когда он вышел, Чжань Сунлинь сидел за письменным столом и с унылым выражением лица грыз на завтрак хлеб.
— Веселее! Со своими метр семьдесят девять у тебя всё еще длинные ноги! Сегодня твой первый день на шоу, как здорово быть на позитиве!
С этими словами Цинь Цзю переодевался из пижамы и одновременно пытался утешить товарища, хотя в его утешении отчетливо проглядывало злорадство.
Чжань Сунлинь веселиться не мог. С самого поступления в университет он утверждал, что его рост — метр восемьдесят три, а теперь всё вскрылось, обман раскрыт.
— Может, сестрички из монтажного отдела увидят, что ты не хочешь это афишировать, и просто вырежут? Спокойнее, Чжань Сяньсун!
Приговаривая это, Цинь Цзю вытащил из коробки Гуанню две пачки молока, добавил два маленьких пакетика злакового овсяного коктейля, показал на камеру сердечко и озарил мир сияющей улыбкой:
— Время завтракать! Гуанню и злаковый овсяный коктейль — идеальная пара!
Уж раз участвуешь в шоу, волей-неволей приходится рекламировать.
Отыграв положенную порцию рекламы, Цинь Цзю подошел к Чжань Сунлиню с молоком и овсянкой в руках и показал ему.
— Будешь это? Тебе заварить холодным или горячим?
Чжань Сунлинь жевал хлеб, но стоило ему увидеть Гуанню, как обида на лице стала еще глубже. Не слишком ли много ударов выпало на его долю в последнее время?
Впрочем, Тань Мэйли был прав: узнает ли об этом вся страна, зависит исключительно от ножниц монтажера.
Тогда Чжань Сунлинь перевел взгляд, зыркнул на Цинь Цзю и протянул:
— Давай горячее. Извини за хлопоты, заботливая Тань Мэйли.
В гостиной стояла микроволновка, и Цинь Цзю и сам собирался сначала подогреть молоко, а потом уже заваривать, так что это не стоило ему ни малейшего труда.
— Редко от тебя дождешься такой вежливости, в обед с меня хорошая еда.
Прихватив свой и чужой стаканы с молоком, Цинь Цзю вышел из комнаты, чтобы заняться подогревом.
Чжань Сунлинь согласно заухал с набитым ртом. Убедившись, что Цинь Цзю ушел, он тут же бросил надкушенный хлеб, вскочил и уставился на висевшую в стороне камеру с умоляющим видом.
— Братья и сестры из монтажа, спасите утопающего!
Не успел он договорить, как осекся. Окинув взглядом комнату и заметив разбросанные повсюду камеры, Чжань Сунлинь вдруг сообразил: а вдруг монтажерам распределили смену как-то иначе, и тот, кто отвечает за камеру в ванной, вовсе не увидит его мольбы о помощи? Разве тогда всё не пропадет?
Мысленно похвалив себя за сообразительность, Чжань Сунлинь прервал обращение и бросился в ванную.
Оказавшись внутри, он посмотрел на камеру над зеркалом, молча поправил одежду, провел рукой по аккуратной прическе, сложил руки ладонью к ладони и снова принял просительную позу.
— Братья и сестры из монтажа, метр семьдесят девять — это поистине величайшая боль в моей жизни, мне не хватило всего одного сантиметра! Пожалуйста, милые братишки и сестрички, те, кто это увидит, простите меня ради всего святого, буду безмерно благодарен! Только не позорьте меня перед зрителями, и я с радостью отвечу взаимно: накормлю вас чем-нибудь вкусным, да так, что баланс на Алипэй уйдет в минус, и глазом не моргну!
Пожалуй, это был единственный способ, который пришел в голову Чжань Сунлиню. Он искренне верил, что раз уж он обратился с такой мольбой, монтажники наверняка сжалятся над ним. И потому он тараторил, безостановочно тараторил на камеру битый час.
И в мыслях не имея, что тот образ героя-красавца, который он изначально планировал выстроить на шоу, он разрушил собственными руками с самых первых минут.
Вскоре Цинь Цзю вернулся с двумя кружками горячего молока.
Чжань Сунлинь проявил предельную бдительность: едва дверь отворилась, он умолк, приглаживая волосы и изображая из себя человека, глубоко погруженного в заботу о собственной внешности.
Цинь Цзю:……
Сегодня преподаватели не стали поднимать их спозаранку для утренней зарядки. Чжань Сунлинь и Цинь Цзю проснулись слишком рано: покончив с завтраком, они сидели в гостиной и сидели в телефонах, в то время как в остальных двух комнатах еще никто не вставал, а девушки-участницы даже не заглядывали в гости.
— А я вообще-то мог поспать до семи, — Цинь Цзю шумно зевнул, упрекая Чжань Сунлиня в том, что тот поднялся ни свет ни заря.
Чжань Сунлинь ковырялся в смартфоне, не проявляя особого энтузиазма. Бросив на соседа ленивый взгляд, он буркнул:
— Ранний отбой и ранний подъем продлевают жизнь.
Уголок рта Цинь Цзю дернулся. Он подумал, что Чжань Сяньсуна наверняка зомбировали собственные братцы, и решил не спорить, просто завалившись на диван досыпать.
В этот момент дверь комнаты Шэнь Сянфэна отворилась. Подумав, что это проснулся сам Шэнь Сянфэн, оба повернули головы, но увидели лишь выходящего оттуда с телефоном у уха Цзи Чэна.
Заметив, что Чжань Сунлинь и его спутник смотрят на него, Цзи Чэн помрачнел. Не сказав ни слова приветствия, он стремительно прошел мимо.
В тот самый миг, когда дверь захлопнулась, Чжань Сунлинь расслышал холодные слова Цзи Чэна: «Я должен вернуться». Кому они предназначались — собеседнику на том конце провода или им двоим, — оставалось загадкой.
— Что это с ним? — озадачился Чжань Сунлинь. — Такая прекрасная возможность, с таким трудом попали на шоу, и вдруг вести себя как этот глупец Тао Лижань, решивший всё бросить?
— Цзи Чэн держится отстраненно и не слишком любит сходиться с людьми, наверное, еще не привык к местной обстановке, — невозмутимо ответил Цинь Цзю.
Чжань Сунлинь помнил, что повсюду установлены камеры, и Цинь Цзю не мог высказываться откровенно, поэтому просто кивнул в знак того, что понял, и больше расспрашивать не стал.
Еще через десять минут, ровно в половине восьмого, остальные участницы и участники наконец засуетились и начали спешно подниматься, а девушки потянулись к ним тройками и двойками подгонять остальных.
К восьми часам все до единого собрались в классе для выступлений, включая даже ушедшего ранее Цзи Чэна.
Проспавшие дольше остальных всё еще зевали, выглядя совершенно разбитыми.
Учитель Сяо велел им выстроиться в шеренгу, окинул каждого долгим взглядом с ног до головы, после чего подобрал со стола пачку методичек, свернул их в плотную трубку и отвесил по легком шлепку по макушкам всё еще зевавшим Шэнь Сянфэну и Цзин Лаю.
— Что я вам говорил вчера вечером? Разве я не предупреждал, что сегодняшнее задание будет непростым, и не велел ложиться пораньше? И что, легли вы вовремя? А?
Шэнь Сянфэн сонно моргал, бестолково потирая ушибленное место:
— Да легли мы вовремя, Учитель Сяо! Чем раньше ляжешь, тем сильнее хочется спать на следующий день, переспал просто.
С этими словами он снова зевнул, и стоило ему закончить, как стоявший рядом Цзин Лай подхватил зевок. Учитель Сяо почувствовал, что от этого зрелища его самого начинает клонить в сон.
Остальные участники покатились со смеху.
— Строго в шеренгу! Прежде всего давайте поприветствуем нового участника — товарища Чжань Сунлиня!
Чжань Сунлинь вышел из строя, поклонился всем и с улыбкой поздоровался.
Поскольку накануне они уже веселились вместе, теперь никто не чувствовал себя чужим.
После взаимных приветствий Учитель Сяо развернул методичку, с размаху уселся на край стола и с улыбкой обвел учеников взглядом.
— В последние дни у нас прошло немало занятий по актерскому мастерству в помещениях. Шестеро из вас — профессионалы, отучившиеся по профильной специальности два года, с прочной базой и уверенными навыками. Еще шестеро хотя и не учились в профильных вузах, но имеют реальный опыт сценической работы, да и играют неплохо.
Ученики заулыбались от похвалы, лица озарились довольными улыбками.
— Но! — Учитель Сяо согнул пальцы и пару раз постучал по столу. — Я всё равно не до конца доволен.
Улыбки на лицах тут же увяли. Ребята принялись переглядываться — на кого-то накатила обида, кто-то чувствовал себя ущемленным, а кто-то был просто озадачен.
Хотя актерская игра Чжань Сунлиня ранее удостаивалась советов и похвалы от Сяо Суя, в ту пору он всё же не числился его прямым учеником, так что и требования, возможно, были мягче.
Сейчас же Чжань Сунлинь не смел проявлять никаких эмоций и молча внимал.
Жун Цзе, миловидная на вид и прямолинейная в общении, не выдержала первой:
— Но вы же сами только что сказали, Учитель Сяо, что мы неплохи, так почему же вы недовольны?
— Я сказал, что неплохи — и это правда. Но разве «неплохо» — это предел? Вы что, удовлетворились оценкой «неплохо»? Тогда нам и продолжать шоу незачем, раз нужный уровень у вас уже и так «неплохо» выдерживается.
Лицо Сяо Суя по-прежнему излучало доброжелательную улыбку, однако ученики уже усвоили: Учитель Сяо разозлился, и шутить больше никому не дозволено. Все послушно выпрямились в струнку.
Сяо Суй перевернул страницу методички, бегло взглянул на напечатанные там данные и произнес:
— Вы еще слишком зеленые, даже самую банальную задачу по раскрепощению природы толком выполнить не можете. А сколько среди вас тех, кто больше всего озабочен собственной внешностью? Тех, кто цепляется за похвалы фанатов своей красоте и старается выигрышно смотреться в кадре перед камерами шоу?
Чжань Сунлинь внезапно почувствовал, будто в него угодило с десяток пуль — особенно если вспомнить его ежедневные хлопоты над безупречной прической...
Разумеется, Учитель Сяо бросил на него короткий взгляд.
Сердце Чжань Сунлиня затрепетало от тревоги: не хватало еще схлопотать отповедь от Учителя Сяо в самый первый день.
— Разумеется, я не утверждаю, будто стремление к красоте — это грех. Я и сам люблю выглядеть привлекательно, вы же видите, я тоже ежедневно слежу за собой.
Чжань Сунлинь облегченно выдохнул и закивал.
Сяо Суй легко улыбнулся, не стал больше акцентировать на нем внимание и продолжил:
— Но какой бы образ ни потребовался от нас по роли, мы обязаны соответствовать. В такие моменты собственная внешность волновать нас не должна. Именно поэтому сегодня мы возвращаем нашу тему к истокам — к раскрепощению природы.
Едва он умолк, как по рядам снова пронесся шепоток. А Сяо Суй извлек из кармана несколько герметичных пакетов и принялся раздавать их по одному.
— А теперь соберите всю наличку, что при вас есть, сложите в пакеты и сдайте.
Участники не понимали причины, но послушно выгребли из карманов деньги и запечатали их в пакеты.
Чжань Сунлинь предусмотрительно захватил с собой на съемки пятьсот наличными — на всякий непредвиденный случай в первый съемочный день, — и расставаться с ними сейчас было откровенно больно.
Цинь Цзю опустошил карманы, извлек на свет божий три монетки, с улыбкой покосился на Чжань Сунлиня и тихонько прошептал:
— Не переживай, это старый трюк любых реалити-шоу. Наличка — фигня, у нас же есть Алипэй!
Не успело затихнуть эхо его слов, как Сяо Суй, разбиравшийся с пакетами, дошел до их пары и слегка дернул Цинь Цзю за хвостик на макушке.
Цинь Цзю виновато улыбнулся, мысленно признавая, что дело дрянь.
Сяо Суй не стал его отчитывать, собрал остальные пакеты и сложил их в коробку.
— Сегодня вы отправляетесь парами в Зоопарк Цзиньши, чтобы наблюдать за животными и копировать их повадки. По возвращении у каждого дуэта будет два дня на то, чтобы самостоятельно поставить небольшой номер на тему животных. На следующей неделе в школе пройдет приветственный вечер, и ваши оценки напрямую определят, удастся ли кому-то из вас выйти на эту сцену.
Так что это была вовсе не расслабляющая прогулка, а самый настоящий, суровый сбор материала.
Осознав, что выступить на праздничном концерте удастся далеко не всем, участники тотчас подобрались и прониклись глубочайшей серьезностью.
— Учитель Сяо, вы отобрали у нас всю наличность, как же мы вообще доберемся до зоопарка? — озабоченно осведомился круглолицый Цзин Лай, и этот вопрос явно волновал всех без исключения.
Сяо Суй приподнял бровь и извлек на свет еще одну коробку — в ней лежало еще шесть герметичных пакетов.
— Ваши дорожные расходы лежат здесь.
Суммы в шести пакетах различались, и ребята сразу смекнули, что съемочная группа вновь подстроила им свинью.
Разумеется, вглядываясь в строчки распечатки, Сяо Суй объявил:
— Продолжительность сегодняшней поездки — один день. Бюджет каждой пары зависит от суммы зрительских голосов за первые сутки трансляции — а именно, от сложения двух последних цифр. Заметьте, разрешено пользоваться исключительно выданными средствами от съемочной группы, любые другие источники строго запрещены, включая Алипэй.
Цинь Цзю:……
Последние две цифры! Если сложить те показатели, там должно получиться несколько сотен! Никакой Алипэй не нужен, и так хватит с головой!
Ученики успокоились и принялись вспоминать в парах свои исходные показатели зрительской поддержки.
Чжань Сунлинь молча бросил взгляд на сидевшего рядом угрюмого и безмолвного Цзи Чэна, сглотнул слюну и решил повременить с вопросами — лучше дождаться официального оглашения от преподавателя.
Сверяясь со списком, Сяо Суй стал по очереди выдавать дорожные деньги.
— Пара Цзян Бои и Ци Юэцзэ: к двумстам сорока четырем зрителям прибавляются сто девяносто восемь, итоговый бюджет — четыреста сорок два юаня.
Раздались визги и вопли восторга: сегодня они смогут гулять на широкую ногу!
— Пара Гу Пань и Шэнь Сянфэн: к ста двадцати трем зрителям прибавляются четыреста одиннадцать, итоговый бюджет — пятьсот тридцать четыре юаня.
— Ура! Шэнь Сянфэн, ты просто гений! Сегодня едим от души!
Гу Пань восторженно приняла заветный пакет, а Шэнь Сянфэн самодовольно потрепал ее по голове.
— Пара Цинь Цзю и Чжао Цзинфу: к девятистам зрителям прибавляются триста пятнадцать, итоговый бюджет — тысяча двести пятнадцать юаней.
— Мои сокровища! Мы озолотились! Съемочная группа просто ангелы! — Цинь Цзю чуть не прослезился.
— Пара Жун Цзе и Цзин Лай: к ста двенадцати зрителям прибавляются девяносто девять, итоговый бюджет — двести одиннадцать юаней.
— Пара Ду Минхэ и Ли Шиян: к ста трем зрителям прибавляются тридцать семь, итоговый бюджет — сто сорок юаней.
— Пара Чжань Сунлинь и Цзи Чэн: к одному зрителю прибавляется пять зрителей, итоговый бюджет — шесть юаней.
Пребывавший в сладком предвкушении Чжань Сунлинь:……
Приплыли. Шесть юаней... На них даже стакан чая с молоком не купишь, верно?!
Чжань Сунлинь так и застыл на месте, а по классу прокатился взрыв хохота.
Сяо Суй тоже посмеивался, попутно объясняя:
— Сунлинь, это данные Лижаня, тебе досталось его наследство.
Чжань Сунлинь:……
Похоже, Тао Лижань в последнее время основательно подставил его...
Повернувшись к Цзи Чэну, он заметил, что лицо того по-прежнему оставалось мрачным тучею и вряд ли изменилось — разве что потемнело еще сильнее.
Дорога предстояла туманная...
Тем временем Цинь Чэн, собиравшийся отправиться на работу, распорядился по телефону, чтобы секретарь Юй подъехала к его вилле.
Когда Юй Мам припарковала машину, Цинь Чэн как раз вышел из дома и направился к автомобилю.
— Господин Цинь, разве сегодня вы не в офис?
Цинь Чэн поправил манжету и поинтересовался:
— Разве сегодня съемочная группа не вывозит школу на выездное задание за пределы кампуса?
— Да, господин Цинь, сегодня Второй молодой господин отправится в зоопарк с бюджетом от программы.
Цинь Чэн кивнул:
— Поехали туда.
Как старший брат, страдающий синдромом гиперопеки над младшим, он не успокоится, пока лично не убедится, что вылазка брата проходит в полной безопасности.
http://bllate.org/book/34475/4252070
Готово:
