Му Цинлань: — …
Что это вообще такое, неужели нельзя чуточку прямее!
Генерал-майор Лин, казалось, насквозь видел его мысли, приподнял бровь и бросил: — Даже для прямоты требуется Метка.
Му Цинлань: — …
В тот самый миг, когда он потерял дар речи, на него обрушилась мощная волна силы. Не успел он опомниться, как мир вокруг закружился, и он лицом вниз рухнул на мягкое шелковистое одеяло. Сразу следом тяжелая, подавляющая сила прижала его спину, лишая всякой возможности сопротивляться.
Му Цинлань только попытался повернуть голову, как Генерал-майор Лин навалился сверху. Теплое дыхание обожгло его затылок, заставив Му Цинланя содрогнуться от мелкой дрожи. Не успел он и слова вымолвить, как в нервные окончания мозга внезапно вонзилась острая боль. В тот момент Му Цинлань даже не мог разобрать, что именно он чувствовал: боль длилась лишь мгновение, и вскоре неприятные ощущения исчезли. Однако он отчетливо ощущал, как чужие зубы погрузились в мягкую плоть на его затылке.
— Угу… —
Му Цинлань невольно издал звук, растопырив пальцы, а затем судорожно сжав их и вцепившись в пододеяльник.
Глава 28. Восстановление Энергии
Одеяло смялось в комок.
В глазах Му Цинланя заплясали черные мушки.
Вовсе не от боли — в конце концов, железа омеги лишена болевых рецепторов, — а от острой стимуляции.
Прожив две жизни, Му Цинлань никогда ни с кем не состоял в романтических отношениях, а потому и понятия не имел об исступлении плотских утех.
Он не знал, как описать то сладкое дрожание, что разливалось в его голове, но его тело вмиг обмякло. Он пластом лежал на шелковом одеяле, не в силах даже помыслить о сопротивлении. Более того, в пальцах не осталось ни капли сил, а волны судорог, поднимавшиеся от копчика, терзали его так истомно, что он едва не закричал.
Это ощущение было донельзя странным.
Его тело больше не подчинялось ему, сдавшись на волю другого человека. Слишком непривычно и странно. Ему даже казалось, что он больше не выдержит, а в затуманенном мозгу мелькнула безумная мысль: неужели он умирает?
И пока Му Цинлань задавался вопросом, не испускает ли он дух, давящая тяжесть на спине внезапно ослабла. Генерал-майор Лин, прижимавший его до этого, приподнялся. Его темные глаза неотрывно смотрели на участок нежной кожи на затылке парня, который он только что прикусил. Прежде безупречно белая кожа теперь побагровела, и на ней отчетливее выделялись два следа от зубов — впрочем, обошлось без крови, в этом и заключалась главная особенность железы омеги.
Взгляд Генерал-майора Лина был непроглядно-темным и пугающе глубоким. В тот момент, когда его острые зубы пробили железу омеги, густой аромат секрета желез проник в самые глубкие уголки его разума. Это был насыщенный запах фрезии.
Когда этот нежный аромат медленно влился в его тело, бушующие внутри демоны ярости постепенно успокоились и утихли. В этом и заключалась невероятная сила секрета желез омеги, но в то же время этот дурманящий запах настойчиво дразнил его нервы, заставляя желать поставить окончательную Метку на омеге, прильнувшем к его ложу. Стоило помнить, что омеги в период Течки источают истому секрета желез, и для таких сильных мужчин, как они, этот аромат обладал смертоносным притяжением. К счастью, они, будучи военными, предварительно проходили специальную подготовку на выработку антител к феромонам омег, иначе оплошность была бы неизбежна.
Даже несмотря на это, Генерал-майор Лин находил густой аромат фрезии до крайности соблазнительным, однако железная самодисциплина позволяла ему держать себя в руках.
Глубоким взглядом Генерал-майор Лин окинул Му Цинланя, растекшегося лужицей по одеялу, протянул руку и аккуратно убрал со лба влажные от пота пряди волос. Он чувствовал, что прижатый к постели человек все еще слегка подрагивал, и невольно издал тихий смешок.
Му Цинланю казалось, что он умирает. Его щеки горели огнем — какой позор!
Почему от простого укуса у него возникли столь странные и томящие ощущения?
К тому же, виновник сего безобразия выглядел совершенно невозмутимым и даже находил в себе силы насмехаться над ним?
Вспыхнув от гнева, Му Цинлань приподнял голову и свирепо уставился на Генерал-майора Лина. Набравшись храбрости, он возмущенно выпалил: — Чего ты смеешься? Что здесь смешного?
Омега перед ним распахнул круглые и огромные черные глаза, сияющие изнутри. Его щеки, покрытые естественным румянцем, выглядели сердитыми, невероятно милыми и донельзя соблазнительными.
При виде этой картины глаза Генерал-майора Лина стали еще темнее и бездоннее.
Под этим взглядом боевой настрой Му Цинланя мгновенно испарился, а храбрость трусливо улетучилась.
— Отныне будем ставить Метку каждую неделю, — тихо произнес Генерал-майор Лин.
После чего он поднялся на ноги и направился к выходу.
Му Цинлань опешил: кусать его каждую неделю?! Неужели ему придется переживать этот кошмар каждые семь дней?
— Генерал-майор? —
— М? — дойдя до дверей, Генерал-майор Лин обернулся к нему.
Поморгав широко раскрытыми глазами, Му Цинлань робко попытался предложить: нельзя ли раз в месяц? Смеет ли он надеяться, что генерал-майор в гневе не пристрелит его на месте?
— У меня еще есть дела по службе, спи пока, — бросил Генерал-майор Лин.
— О! — кивнул Му Цинлань. Видя, как генерал-майор собирается распахнуть дверь, он в растерянности выдавил: — Послушай… а обязательно раз в неделю…
Генерал-майор Лин приподнял бровь и с насмешливой улыбкой во взгляде осведомился: — Разве что ты хочешь по разу на дню?
Му Цинлань: — …
Нет, судорожно замотал он головой.
Довольный собой Генерал-майор Лин со смешком вышел из комнаты.
Вновь уткнувшись лицом в подулку, Му Цинлань чувствовал себя донельзя ничтожным. Ему хотелось отвесить себе пару затрещин — а-а-а, почему он оказался таким слабохарактерным?! И почему его щеки полыхают так сильно?
С досадой накрывшись одеялом с головой, Му Цинлань зажмурился и попытался уснуть.
Сколько прошло времени, он не знал, но вдруг ощутил, как все его тело охватил жар. В ушах послышался голос Генерал-майора Лина, звавшего его по имени. Впервые в жизни в привычно бесстрастном и холодном голосе генерала прозвучали растерянность и тревога, и впервые он обратился к нему столь интимно.
— Цинлань.
— Цинлань.
— Цинлань…
— Генерал-майор… — Му Цинлань отчаянно пытался открыть глаза и ответить, но понял, что не может произнести ни звука. Веки налились свинцовой тяжестью, не позволяя даже приоткрыть их. Он хотел отозваться, но сил не осталось вовсе, и он вновь провалился в тяжелое забытье.
Когда Му Цинлань снова разомкнул глаза, перед ним предстал лишь ослепительно белый потолок, а в нос ударил резкий запах дезинфицирующих средств. Поморгав, он резким движением сел на кровати и оглядел незнакомую палату. Комната была заставлена множеством сложных высокотехнологичных приборов, чьи провода тянулись к его запястьям, будто непрерывно сканируя жизненные показатели.
Даже не разбираясь в медицине, Му Цинлань догадался, что находится в больнице, а аппаратура следит за состоянием его организма.
В этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге появился Лин Цзюньлань. От него веяло ледяным холодом и убийственной резкостью. Заметив, что Му Цинлань очнулся и сидит на больничной койке, генерал сузил темные зрачки. На его неподвижном, словно маска, лице промелькнула едва уловимая вспышка бурных эмоций, и Генерал-майор Лин стремительным шагом вошел внутрь.
— Ген… — Му Цинлань приподнял голову, собираясь окликнуть его.
Но генерал-майор уже преодолел расстояние до койки и, не говоря ни слова, заключил его в крепкие объятия, прижав к груди с такой силой, что у Му Цинланя едва не перехватило дыхание.
Если он и не испустил дух сразу, то точно был близок к этому.
Поскольку Генерал-майор Лин вжал его в себя целиком, лицо Му Цинланя уткнулось прямо в военный мундир. Металлические пуговицы впились ему в щеку до боли, о вдохах и вовсе нечего было и мечтать — он задыхался.
Му Цинлань отчаянно заерзал, пытаясь вырваться, но хватка генерала была подобна тискам: для него эти попытки выглядели не более убедительно, чем муравей, пытающийся сдвинуть гору.
— Ты не собираешься его отпустить? Он с таким трудом пришел в себя, а ты хочешь окончательно задохнуть парня? — голос Лина Цзина, донесшийся до ушей Му Цинланя, прозвучал для него поистине райской музыкой.
Услышав это, Генерал-майор Лин лишь чуть ослабил хватку, но выпускать Му Цинланя из объятий не стал — по крайней мере, теперь парень мог поднять голову и глотнуть свежего воздуха.
Их взгляды мгновенно скрестились.
Один стоял, другой сидел — один выше, другой ниже.
— Генерал-майор… — пробормотал Му Цинлань, вцепившись пальцами в форменный мундир мужчины.
— Больше не болит? — спросил Генерал-майор Лин.
Му Цинлань покачал головой.
Генерал-майор перевел взгляд на Лин Цзина.
Тот развел руками и произнес: — Я же говорил, что его организм крепок как железо, никаких отклонений. А почему он три дня пылал в лихорадке и температура не сбивалась — это еще предстоит выяснить. Но раз жар спал, значит, со здоровьем у него полный порядок.
Три дня лихорадки?
Выходит, он был в отключке целых три дня?
В мыслях Му Цинланя начали вырисовываться смутные догадки, но проверить их ему не дали: Генерал-майор Лин молча наклонился, завернул его вместе с больничным одеялом и одним плавным движением подхватил на руки в стиле невесты. Наружу торчали лишь растерянное лицо и пара рук.
В испуге Му Цинлань вцепился в плечи Генерал-майора Лина и уставился на него: — Генерал-майор?
— Едем домой, — коротко бросил тот.
Домой так домой, но зачем же обязательно носить его на руках?
Однако, взглянув на пугающе ледяное лицо Генерал-майора Лина, Му Цинлань благоразумно проглотил готовое сорваться с языка возражение.
Когда генерал-майор пронес его мимо Лина Цзина, тот без тени смущения бросил им вслед презрительное: — Бессовестный чурбан.
Лин Цзин: — …
Лин Цзин мгновенно побагровел от гнева. С яростью вглядываясь в удаляющуюся спину генерала, он завопил: — Мелкий Лин, да ты сам чурбан! Имение в следующий раз снова вляпаешься, даже не думай ко мне обращаться!
И надо же было такому случиться, что в коридоре толпился народ — там дежурили и врачи, и солдаты. От такого внимания Му Цинлань был готов провалиться сквозь землю от стыда и тут же заерзал в чужих руках.
— Не ерзай, — властный приказ прозвучал не терпящим возражений тоном.
— Генерал-майор, опустите меня, я могу идти сам, — сгораючи от стыда, Му Цинлань едва не прятал лицо ему в грудь. Пусть он и не смотрел на окружающих, но спиной чувствовал их прикованные к нему взгляды.
До чего же неловко.
Генерал-майор Лин опустил на него холодный взгляд исподлобья, но не произнес ни слова.
http://bllate.org/book/34454/4248525
Готово:
