Он спросил Цзуйсянь: Что он хотел?
Он был крайне уверен в своем предположении: Власти? Реформ? Или уйти в отставку и удалиться от дел?
Цзуйсянь отрицательно качал головой на каждый вопрос: Все, к чему господин стремился всю свою жизнь — это чтобы Государство Ци процветало и знало мирные времена.
— …
— …
— У меня… у меня есть вопрос. — Из толпы вышел Чжао Лушэн. Хотя он сохранял самообладание, Цзуйсянь все же заметил, что его глаза налились кровью. — Отчего скончался господин Цзи?
Цзуйсянь ответил: Тело господина стало сдавать еще за два года до того, как он отправился в поход. И если все эти годы он мог держаться и казаться здоровым человеком, то лишь потому, что принимал лекарства.
Он не мог сдержать слез: Хотя те снадобья притупляли боль, их обратное воздействие было ужасающим. Каждую ночь господин страдал так сильно, что не мог сомкнуть глаз. Его состояние уже давно не позволяло ему командовать войсками, но…
Он перевел взгляд на Хоу Яньу и Хоу Юаньтина: Это вы, вы постоянно принуждали его. Неужели при дворе действительно не нашлось никого, кто мог бы возглавить армию? Неужели это непременно должен был быть мой господин? Знаете ли вы, что те месяцы, пока он командовал походом, он буквально питался одними лекарствами? Он ведь…
Он сдавленно произнес: Он не должен был уйти так рано. Он мог бы дожить до тридцати.
В зале послышались тихие всхлипы.
Больше никто не проронил ни слова.
Лишь Цзуйсянь без устали продолжал говорить, защищая Цзи Нина, добиваясь справедливости для Цзи Нина.
Без устали, снова и снова повторяя одно и то же.
После того дня Тень покончил с собой, а Цзуйсянь был брошен в темницу.
Глава 8. Ваше Высочество, вы простодушны
Тень покончил с собой.
Цзи Нин даже не осознал, в какой момент впился ногтями в ладони.
У Тени не было ни имени, ни рода. Это был тайный страж, которого Отец Цзи выбрал и воспитал при нем с самого детства. Тень мог в точности подражать каждому его слову, жесту, походке и тембру голоса. Когда Цзи Нин попадал в беду, Тень выходил вперед, чтобы сбить преследователей с толку.
Он помнил, как в трех письмах, оставленных для Сяо Юаньцзюня, особо просил сохранить жизнь Тени и А Цзую.
Действительно ли Тень покончил с собой или здесь скрывалось нечто иное, Цзи Нин не решался даже предположить.
Оглядываясь на прошлое, он понимал: хотя в конце пути их дороги разошлись, Сяо Юаньцзюнь не должен был оказаться настолько бессердечным.
— А что потом? Он все это время держал тебя взаперти?
А Цзуй кивнул: Да.
Зрачки Цзи Нина потускнели, он медленно закрыл глаза. Удар был настолько сильным, что с его лица исчезли последние краски.
А Цзуй, передвигаясь на коленях, подполз к нему: Господин, давайте уйдем. Вы сделали достаточно. Государство Ци держится не только на нас. Давайте уедем.
Цзи Нин покачал головой.
А Цзуй стал еще более настойчив: Господин! В прошлой жизни хоть кто-нибудь понял ваши помыслы? Они только и делали, что ругали вас и винили во всем. К чему это? Почему нужно быть таким упрямым? Неужели, зная финал, вы все равно хотите наступить на те же грабли?
Разве плохо — наступить на те же грабли?
Цзи Нин вдруг усомнился.
Как верно заметил А Цзуй, в прошлой жизни мало кто оценил его старания. Все считали его одержимым безумцем, который во что бы то ни стало решил растратить половину казны на строительство канала, во что бы то ни стало нажить врагов среди знати ради внедрения новых законов в течение года, не побоявшись восстановить против себя влиятельные семьи, лишь бы сосредоточить власть над тремя армиями в одних руках.
Тогда все умоляли его не спешить, говорили, что времени впереди еще много, зачем же навлекать на себя беду?
Уговаривали-уговаривали, а потом начали проклинать: обвиняли в погоне за славой, в чрезмерном властолюбии, в… да мало ли в чем еще.
Но было ли у него тогда время? Было ли у него это долгое «впереди»?
Цзи Нин уставился на дверь, его взгляд расфокусировался. Спустя долгое время он задал А Цзую один вопрос:
— А все, что я сделал… в конце концов, это было правильно?
— … — А Цзуй внезапно замер.
На пятый год правления Юаньжуй новые законы были приняты повсеместно, при проведении государственных экзаменов была отменена практика предоставления должностей по наследству, люди из бедных семей смогли занимать посты, и Государство Ци привлекло таланты со всей Поднебесной.
На шестой год правления Юаньжуй строительство канала было завершено, водные пути соединили север и юг, купцы со всех земель потянулись туда, и уже через два года Государство Ци стало богатейшим в мире.
На восьмой год правления Юаньжуй власть над тремя армиями была полностью передана в центр, влияние знатных родов было значительно ослаблено, императорская власть достигла небывалого могущества, в Поднебесной воцарились мир и процветание.
Молчание А Цзуя было ответом.
Цзи Нин слабо улыбнулся: Я был прав.
Он повторил с уверенностью: Я все сделал правильно, А Цзуй.
— Но… — Слова застряли в горле. А Цзуй посмотрел на Цзи Нина, зная, что тот не отступится от своего решения.
Он добавил: Какое бы решение вы ни приняли, я буду следовать за вами до самой смерти. Но в этот раз… можно ли выбрать другой путь?
По крайней мере, думал А Цзуй, хотя бы не причинять вреда самому себе.
Но существует ли путь, пройдя который, можно прожить эту жизнь спокойно?
Спросил себя Цзи Нин.
Боль в ладонях начала усиливаться, разливаясь по всем меридианам. В конце концов Цзи Нин уже не мог понять, что именно болит.
Он повернулся и направился к кушетке, но что-то затуманило его глаза.
Он поднял руку и почувствовал на кончиках пальцев влагу…
Цзи Нин не часто проливал слезы. По крайней мере, в его памяти остался лишь один такой случай: когда его родители погибли на поле боя, и он привез их прах в Цзинду, чтобы предать земле.
В тот год, за заслуги семьи Цзи в охране границ, Прежний император в знак признательности издал указ о назначении восемнадцатилетнего Цзи Нина Наставником наследного принца, наделив его рангом, равным канцлерскому.
Но в тот же год от семьи Цзи остались лишь Цзи Нин да вдова его дяди.
И именно в тот год Цзи Нин впервые встретил Сяо Юаньцзюня.
Стояла глубокая зима, снег в Цзинду шел ночь за ночью. Цзи Нин все еще соблюдал траур, когда в один из полудней Сяо Юаньцзюнь без приглашения появился у ворот фамильного храма.
Когда он пришел, как долго ждал — Цзи Нин до сих пор не знал.
Он помнил лишь, как случайно обернулся и увидел стоящего за порогом юношу лет четырнадцати-пятнадцати, одетого в крайне скромные одежды.
На нем не было меховой накидки, он дрожал от холода, но, увидев Цзи Нина, поднял дрожащие руки и совершил безупречный поклон.
— Приветствую учителя Цзи.
Цзи Нин спросил его: Кто ты?
Юноша ответил: Ученик — Сяо Юаньцзюнь, в семье мне дали второе имя — Шиань.
Так Цзи Нин понял, что перед ним наследный принц.
Он сказал: Его Величество обещал, что я приступлю к своим обязанностям по истечении трех месяцев траура.
Сяо Юаньцзюнь поспешно пояснил: Ученик знает. Этот визит — моя собственная инициатива, мой отец об этом не знает.
Цзи Нин спросил: Зачем же действовать по своему усмотрению?
Сяо Юаньцзюнь замялся: Отец говорил, что в учении нужно быть смиренным и почтительным. У меня скудные способности, я боялся, что буду обременять учителя в будущем, поэтому хотел прийти заранее и оставить о себе хорошее впечатление.
— А разве твое нынешнее поведение не говорит о том, что ты весьма умен? — В те времена Цзи Нин был погружен в скорбь по родителям и пребывал в дурном расположении духа, а Сяо Юаньцзюнь, не обладая чуткостью, как назло, пришелся не ко двору.
Цзи Нин перестал смотреть на него, бросив фразу: Крайняя глупость, — от которой юный принц смутился и поспешно ретировался, не показываясь на глаза следующие несколько дней.
Сначала он думал, что слова Сяо Юаньцзюня о его скудных способностях — лишь вежливая отговорка, но Цзи Нин никак не ожидал, что тот и вправду окажется бестолковым.
После окончания траура Сяо Юаньцзюнь официально начал обучение в Поместье Цзи. Цзи Нину приходилось разъяснять каждый урок поэзии не менее трех раз.
Мало того, он не понимал наук, не знал стратегий и был совершенно лишен воинских навыков. Цзи Нин приходил в такую ярость, что трижды просил аудиенции у Прежнего императора, умоляя найти более достойного наставника, но каждый раз получал отказ.
Будущий император оказался настолько нерадивым, что Цзи Нин не раз опасался за будущее Государства Ци.
Позже Прежний император тяжело заболел.
Перед самой кончиной Цзи Нина вызвали во дворец. Он до сих пор помнил, как этот могущественный государь, весь век проведший в величии, напоследок сжал его руку и снова и снова, почти умоляя, повторял:
— Шиань… долгие годы семья Цзи несла тяжелую ношу, и ты трудился не покладая рук… Я верю только тебе, ты обязательно… должен защитить Государство Ци, должен оберегать Шианя.
Пожилой монарх перевел дыхание и крепче вцепился в его руку: — Шиань… Шиань обладает талантом править, но, заняв трон, часто становится заложником обстоятельств. Ему нужно иметь славу милосердного государя… и обладать духом истинного властителя. Поэтому, Шиань… когда Шиань не сможет поступить иначе, стань его клинком, устрани все препятствия на его пути.
— Прошу… прошу тебя об этом…
Сказав это, монарх навсегда закрыл глаза.
Прежний император скончался, новый взошел на престол.
Накануне церемонии коронации Цзи Нин и Чжао Лушэн дежурили во дворце. Тогда они еще не дошли до стадии непримиримых врагов.
Ощущение неопределенности перемен окутывало обоих сановников — и старого, и нового. Они беседовали при луне, и Цзи Нин случайно вздохнул: — Ваше Высочество простодушен, как же он сможет управлять страной?
На что Чжао Лушэн в изумлении переспросил: Кто? Ты сказал, что Его Высочество простодушен?
Оказалось, что разговоры о скудных способностях были лишь притворством. Только Цзи Нин, долго живший на границе, не знал, что наследный принц Государства Ци с детства воспитывался самим монархом и был необычайно одаренным, мудрым не по годам и одинаково сильным как в науках, так и в военном деле юношей.
На рассвете, когда началась церемония, Цзи Нин постучал в кабинет принца.
Восемнадцатилетний Сяо Юаньцзюнь сидел за столом в императорском облачении, черты лица юноши уже приобрели степенность мужа. Увидев Цзи Нина, он с легкой улыбкой поздоровался, но в глазах его застыла печаль, которую невозможно было скрыть.
Цзи Нин спросил: Почему тогда, во время учебы, ты притворялся бестолковым?
Сяо Юаньцзюнь перестал улыбаться, и подавляемая печаль тут же наполнила его взгляд: Учитель тогда потерял родителей и сам был тяжело болен. Если бы вы долго оставались в плену скорби, это бы подорвало ваше здоровье. Поэтому…
— Поэтому ты каждый день выводил меня из себя?
Сяо Юаньцзюнь отвел глаза: Я не хотел злить учителя, моей целью было заставить вас отвлечься. Видимо, я все испортил.
— … — Цзи Нин молчал, пристально глядя на молодого человека, словно вновь видя перед собой того старика, который сжимал его руку и давал напутствия.
— Когда Шиань не сможет поступить иначе, стань его клинком, устрани все препятствия на его пути.
Снаружи зазвучали горны, возвещая о начале церемонии.
Раз за разом, все громче и громче.
— Вы решили, Ваше Величество? — ресницы Цзи Нина дрогнули. — Каким императором вы хотите стать?
Сяо Юаньцзюнь ответил: Установить порядок для Неба и Земли, обеспечить жизнь народу.
Цзи Нин покачал головой: Мне не нужны ответы из книг, я хочу услышать твой собственный ответ.
Он смотрел на Сяо Юаньцзюня, видел, как шевелятся его губы, но совершенно не мог разобрать, что он сказал.
Что именно он произнес?
Не успев вспомнить ответ, Цзи Нин рухнул на кушетку.
http://bllate.org/book/34448/4247739
Готово:
