Обладатель тех глаз увидел, что Лю Пэй наконец обернулся на него, одним прыжком подскочил и с силой сбил Лю Пэя с ног. Передние лапы прижали его грудь, а большая морда уткнулась в шею, легонько принюхиваясь.
Из-за близкого расстояния Лю Пэй наконец разглядел, что на него набросился леопард в облачковидных пятнах. Затаив дыхание, он лежал на земле под тяжестью зверя, ощущая, как на шею овевают влажные струи горячего воздуха. Всё его тело оцепенело, он не смел шевельнуться, а на лбу выступил холодный пот — он смертельно боялся неосторожным движением разозлить зверя.
Страх быть съеденным заставлял его лихорадочно искать способ вырваться, про себя молясь, чтобы Цзиньму и остальные пораньше заметили неладное и пришли ему на помощь.
Однако этот леопард, похоже, вовсе не собирался пускать в ход зубы: он лишь продолжал обнюхивать пространство за его ухом, у щеки, на шее и груди. Мощные передние лапы с выпущенными острыми когтями заскребли по одежде на груди, и не успел Лю Пэй опомниться, как раздался звук трепка — одежда разошлась, обнажив пшеничную мускулатуру груди.
Одна лапа мягкой подушечкой прижалась к левому соску, а зверь, наклонив голову, высунул язык и принялся облизывать правый. Грубый шершавый язык заскользил по маленькому бугорку, отчего Лю Пэй помимо воли задрожал всем телом от смеси боли и щекотки.
Черт побери! Да как ты ни лижи, молока там не появится!
Оскорбленный и возмущенный тем, что животное подвергло его харассменту, Лю Пэй решил, что лучше уж погибнуть в зубах хищника, чем позволить какому-то леопарду повалить себя на землю и вылизывать!
Не желая больше терпеть унижения, он решил бороться не на жизнь, а на смерть. Отчаянно заворочавшись, он шарил рукой по поясу в поисках удобного ножа — с тех пор, как он впервые столкнулся с Цзиньму в зверином облике, он всегда носил с собой надежное оружие.
Леопард уловил намерения Лю Пэя и навалился всем тяжелым телом. Лю Пэя намертво придавило к земле, лишив всякой возможности двигаться и оставив лишь половину дыхания под тяжестью этой туши.
В тот самый момент, когда он уже готовился отправиться на небеса, наконец-то появился герой на семицветных облаках: леопард увернулся от атаки подоспевшего воина и отпрыгнул с Лю Пэя. Воздух, снова хлынувший в легкие, немного унял давящую боль.
— Лю Пэй, ты в порядке? — с беспокойством поддерживая Лю Пэя, спросил Билл. Бросив быстрый взгляд на мокрые красные точки на груди товарища, он покраснел так, что из глаз могла брызнуть кровь, тут же отвел взгляд и больше не смел смотреть на Лю Пэя.
Сначала Лю Пэй не обратил внимания на странное поведение Билла, погруженный в облегчение чудом спасенного человека и следя за схваткой Мите, Кола и леопарда. При скудном свете костра у него даже возникало иллюзорное ощущение, будто они просто играют. Но когда он отвел глаза, собираясь расспросить Билла, то заметил, что только что подоспевший Мите бесстыдно пожирает глазами его грудь, а у Цзиньму было странное выражение лица.
Цзяло осторожно скрыл промелькнувший в глазах темный блеск, шагнул прямо вперед и опередил Лю Пэя, запахнув тому вороты одежды. Проведя пальцами по обнаженным соскам и аккуратно застегнув их, он с тревогой спросил:
— Лю Пэй, ты как, цел?
Тон его звучал так, будто он интересовался, не подвергся ли тот насилию.
Лю Пэй равнодушно бросил на Цзяло косой взгляд — он уж точно не упустил из виду эти мелкие манипуляции.
Цзяло кротко и покорно посмотрел в ответ:
— Где-то болит? — хоть он и никогда не видел молоденьких женушек, играл он эту роль с поразительным правдоподобием.
Из соображений безопасности Анджи не пошел со всеми, оставшись дежурить у костра вместе с Боуэном. Услышав слова Цзяло и тревожась за них, Цзиньму велел всем немедленно возвращаться. Обладая ночным зрением, они примерно видели, что Лю Пэй серьезно не пострадал, но все же было лучше, если бы его осмотрел Анджи.
Отряд двинулся в обратный путь, и не успели они сделать и двух шагов, как Лю Пэй вытаращил глаза и резко спросил:
— Это еще что такое? — он указал на леопарда, который неотступно следовал за Колом обратно в лагерь.
Изначально отношения охотника и добычи подразумевали смерть одного из них, так с чего вдруг они превратились в дружную семейку, возвращающуюся домой вместе? И что за положение было у него самого, когда его придавили и облапали? А главное — Кол, неужели ты не мог перестать прижиматься к нему и улыбаться с таким умилением?! У самого Лю Пэя от этого вида чуть внутренности не скрутило!
— Это Гэ Лань, он абсолютно точно не причинит тебе вреда. — Кол потерся о мягкую шерстку леопарда, улыбаясь с невероятной, чистой наивностью, и его слова звучали настолько же невинно, отчего сводило желудок.
Конечно, нет, он не причинит мне вреда, он просто хотел молока! Лю Пэй не мог произнести вслух столь неловкие слова и отвернулся, прекратив смотреть на эту идиллию человека и зверя.
— Я сообщу об этом Вождю, — раздался холодный голос Цзиньму.
— Дядя Цзиньму! — пронзительный голос эхом разнесся по спящему лесу, и издалека донесся шорох.
Лицо Цзиньму помрачнело, и он гневно бросил:
— Больше ни слова! Если бы Лю Пэй пострадал, Вождю даже не пришлось бы вмешиваться — ты что, хочешь привлечь стаю волков? Угомонись уже!
Его вид выдавал желание прикончить нарушителя на месте.
Днул ледяной ночной ветер, заставив невольно содрогнуться от озноба.
Вернувшись к костру, они вновь ощутили тепло.
Завидев растрепанного и грязного Лю Пэя, Анджи испуганно воскликнул:
— Что с тобой случилось? Как тебя угораздило так вырядиться?
На голове и теле было полно травинок, а одежда порвана в клочья.
— Разве вы не потому пошли проверять, что знали о случившемся?
Анджи схватил его за руку, принимаясь осматривать рану, но, заметив идущего позади Мите леопарда, тихо вздохнул:
— Он всё-таки пришел.
Затем он ответил на вопрос Лю Пэя:
— Когда ты долго не возвращался, Билл и Цзяло пошли на твои поиски, а позже Кол почувствовал, что Гэ Лань неподалеку, и Цзиньму с остальными отправились за ними.
Немного помолчав, он добавил:
— Раз вы теперь вернулись вместе, значит, ты и правда встретил его? И одежду тоже он порвал?
Лю Пэй кивнул:
— Так это тот самый Гэ Лань, о котором вы говорили?
Услышав имя Гэ Лань уже во второй раз, он всякий раз видел, как меняется Кол.
На этот раз было то же самое: ну никак не получалось сопоставить того парня, который прижимался к леопарду и глуповато улыбался, с привычным молчаливым Колом с застывшим безэмоциональным личиком.
— Отец Та и Лагэ Кола ушли к Звериному Богу, когда тот был совсем крошкой. Кол ошибочно полагал, что Звериный Бог обитает в глубине леса, и однажды убежал из племени на поиски Отца Та и Лагэ. Там он встретил дымчатого леопарда. Звериной ипостасью Кола является леопард, так что тот зверь не стал его есть, а вырастил как собственного детеныша. Когда сородичи нашли мальчика, он уже почти забыл наш язык.
Питаясь и живя вместе с дикими зверями, он перенял их повадки, мышление и звуки, а большая часть ранней жизни в племени стерлась из памяти. К счастью, в конце концов он решил вернуться в племя. В прошлом году тот леопард объявился в окрестностях племени, оставил крошечного новорожденного леопардика и исчез без следа. Все предполагают, что та старая кошка уже погибла. А Гэ Лань — как раз тот самый малыш, которого выкормил Кол.
Упомянув об этом, Анджи облизал пересохшие губы и понизил голос:
— Кол очень дорожит Гэ Лнем, если… кто-то проявит неосторожность… Эх, ладно. Твоя рана требует новой повязки, я пойду за лекарством, подожди здесь.
Не дожидаясь вопросов Лю Пэя, он скрылся из виду.
Лю Пэй примерно догадывался, о чем умолчал Анджи. Он приподнял брови, переводя взгляд на неразлучную парочку — Кола и Гэ Лань, — которые тесно жались друг к другу в темном углу. Кол сидел спиной к костру, загораживая Гэ Лань от пламени, а та послушно лежала рядом, время от времени вытягивая язык и ласково лижа руку Кола. В ней совершенно не осталось прежней дикости, она напоминала ленивую домашнюю кошку.
Интуиция подсказывала Лю Пэю, что слова Анджи не были всей правдой, тот явно что-то от него скрыл.
Впрочем, это чужие дела, с какой стати ему переживать об этом.
Снова наложив мазь, Анджи радостно произнес:
— Рана заживает отлично, кажется, скоро затянется полностью.
Тут его лицо омрачилось:
— Благодарить за это стоит благословение Великого Шамана, с ним заживление идет куда быстрее, одними травами такого не добиться. Но тебе все равно нужно быть осторожнее.
В его тоне сквозило легкое недовольство: изначально он хотел вылечить Лю Пэя в одиночку, но в итоге в дело вмешались благословение Великого Шамана и ниспосланная богами Святая Вода.
— Ха-ха, разумеется, все дело в хороших целебных травах, с чего ты взял про какое-то благословение?
Хотя сам он тоже поражался скорости заживления ран, Лю Пэй не разделял склонности Анджи приписывать все заслуги призрачным божественным дарам.
Анджи странно посмотрел на него и снова опустил голову, завершая процедуру перевязки прочным растительным стеблем.
Ночью освещение было плохим, а ночным зрением зверолюдей Лю Пэй не обладал. Место шеф-повара временно занял Билл: в деле контроля огня он разбирался лучше Лю Пэя благодаря многолетнему опыту запекания еды. Щедро сдобрив мясо приправами и добавив нарезанную хауттюйнию, он приготовил блюдо, которое по вкусу намного превосходило дневное.
Даже Анджи съел на пару кусочков больше, а вот зверолюди хауттюйнию не оценили. Зато Гэ Лань послушно съела из рук Кола вареное мясо, даже не взглянув на сырое, оставленное рядом для запекания.
— Она не ест то, чего сама не добыла, исключение делается только для Кола.
Анджи проследил за взглядом Лю Пэя, а затем отвел глаза.
— Ты больше не будешь? Ешь слишком мало.
Он выпил всего пару глоток овощного супа да съел несколько кусочков жареного мяса, и на этом трапеза закончилась — в сравнении с обедом разница была огромной.
— Что-то аппетита нет, — легко улыбнулся Лю Пэй.
Анджи молча прекратил уговаривать.
Закончив ужин, Лю Пэй принялся обустраивать место для ночлега, вытаскивая из рюкзака палатку и туристический коврик. Анджи с воодушевлением принялся предлагать помощь, но все в один голос заявили, что раненому положено силенок не тратить, а всю тяжелую работу они берут на себя.
Лю Пэй, не привыкший к тому, чтобы о нем так заботились, не смог переспорить остальных и мысленно повторил про себя раз сто: Я раненый. Лишь после этого он с улыбкой принялся объяснять им, как что собирать.
Глядя на то, как все шумно, сбивчиво, неуклюже, но старательно возводят палатку, он чувствовал, как по сердцу разливается теплая волна — здесь всегда удавалось ощутить столько заботы и тепла.
Лю Пэй обратился к Анджи, который кружил вокруг палатки, разглядывая ее:
— Поспишь сегодня со мной внутри, пару раз выспишься — и привыкнешь, ничего диковинного.
— А? Правда? Я смогу спать внутри? — удивился Анджи.
— Конечно, это двухместная палатка, только на звезды через нее не поглазеешь. Если хочешь спать снаружи, я не против.
Спальный мешок был всего один, и Лю Пэй полагал, что Анджи вряд ли придется по душе подобная скованность движений.
— Ура! — словно ребенок, Анджи с радостью подпрыгнул и нырнул внутрь палатки, чтобы всё там осмотреть.
Цзяло прикусил нижнюю губу и жалостливо посмотрел на Лю Пэя.
Смущенный Лю Пэй развел руками:
— Больше никто не поместится.
Цзяло уныло опустил плечи и с бесконечно печальным видом побрел прочь, оставив у Лю Пэя легкое чувство вины.
Ох уж эти миловидные создания, с ними просто невозможно бороться.
Среди ночи Лю Пэй проснулся от звуков — Анджи поднимался, чтобы выйти из палатки. Спустя некоторое время он смутно услышал, как кто-то звал его снаружи.
— Лю Пэй, ты спишь?
— Я проснулся, что такое? — спросил Лю Пэй, выбравшись из палатки к Цзяло.
— Видел, что ты почти ничего не поел за ужином. Это горная хурма, перекусишь.
Цзяло извлек из-за пазухи покрытые росой фрукты и протянул их Лю Пэю.
Только теперь Лю Пэй заметил, что от Цзяло веет сильной сыростью, и у него мгновенно пересохло в горле.
— ...Спасибо.
Увидев, что Лю Пэй принял дикие фрукты, Цзяло довольно улыбнулся и повернулся, направляясь к своему спальному месту.
— Цзяло.
— М? В чем дело?
Услышав тихий зов Лю Пэя, Цзяло остановился и обернулся.
— ...Ничего, отсыпайся, спокойной ночи.
Цзяло не знал, что именно Лю Пэй собирался сказать изначально, но раз тот не захотел говорить, допытываться он не стал. Улыбнувшись, он постепенно растворился в темноте.
Дождавшись, пока Цзяло уляжется, Лю Пэй развернулся и с горстями фруктов вернулся в палатку.
Если он когда-нибудь вернется в современный мир, он определенно будет безумно скучать по Цзяло, по Анджи, по Великому Шаману, Цзиньму, Колу, Мите, Биллу, Боуэну…
http://bllate.org/book/34433/4245403
Готово:
