Цзян Шуйцин съела побег спаржи и, не поднимая головы, произнесла:
— Иди, он пару дней назад присылал сообщение.
Чжу Цы слегка любопытно убрала руку, подпиравшую подборку, откинулась назад, прислонившись к спинке стула, и украдкой покосилась на Цзян Шуйцин:
— На послезавтрашний день рождения он пригласил большинство твоих друзей. Смотри, этот день рождения не так прост, тебе стоит быть поосторожнее.
Цзян Шуйцин была полностью поглощена едой и ответила небрежно:
— Всего лишь день рождения, что в нём может быть сложного?
Чжу Цы покачала головой и со вздохом произнесла:
— Эх ты, не знаю, то ли у тебя душа широкая, то ли ты притворяешься, что ничего не понимаешь.
Цзян Шуйцин продолжала есть:
— Какая разница.
Обе ненадолго замолчали.
Когда Цзян Шуйцин закончила трапезу, юрист тоже дочитала договор. Немного повернувшись к Чжу Цы, Цзян Шуйцин сказала:
— Госпожа Чжу, с договором всё в порядке. Если вы согласны с повышением арендной платы, завтра можно будет официально подписать соглашение о продлении.
Пять процентов арендной платы...
Чжу Цы перевела взгляд, внезапно подалась вперёд, вытянув шею, и посмотрела на Цзян Шуйцин влажными глазами, умоляюще произнеся:
— Директор Цзян, а эту аренду обязательно поднимать?
Цзян Шуйцин подняла на неё взгляд:
— Обязательно. Тому тайскому ресторану этажом ниже поднимают ещё с прошлого года.
При упоминании тайского ресторана этажом ниже Чжу Цы ударила кулаком по столу и злобно бросила:
— Эту противную бабу давно следовало разорить повышением аренды! Жадная и меркантильная, лучше бы ты взвинтила ей плату так, чтобы она не смогла тянуть аренду, и заставила закрыться и катиться отсюда.
Цзян Шуйцин покачала головой и принялась собирать документы:
— Хозяйка Чжу, умерь свой пыл мстительницы. Только пока она зарабатывает, я могу каждый месяц получать арендную плату. С договором покончено, если у тебя ещё останутся вопросы, приходи завтра в компанию. Закончим дела пораньше и разойдёмся, дай и своим сотрудникам уйти с работы вовремя.
— Почему тебя волнуют только мои сотрудники, а не я? — возмутилась Чжу Цы, поднимаясь на ноги.
Цзян Шуйцин нашлась что ответить:
— Переживаю, чтобы твои работники сказочно разбогатели.
Юрист не удержалась и хихикнула.
Чжу Цы дёрнула уголком рта:
— …
Втроём они вышли из ресторана и спустились на лифте.
Лифт опустился на первый этаж, сначала вышла юрист, после чего двери лифта снова закрылись, и они вдвоём спустились на подземный этаж.
Достигнув минус первого этажа и дождавшись открытия дверей, Чжу Цы достала из сумочки ключи от машины и, накручивая брелок на указательный палец, доброжелательно предложила:
— Госпожа директор, не подбросить ли тебя до дома?
Цзян Шуйцин покачала головой:
— Не нужно, я на своей машине. Возвращайся пораньше, как доедешь — напиши.
— Ладно, поняла.
Цзян Шуйцин угукнула, отступила на несколько шагов назад и осталась стоять у края, провожая её взглядом.
Когда Чжу Цы уехала, Цзян Шуйцин слегка расслабила выпрямленную спину и неторопливо дошла до своей машины. Автомобиль автоматически разблокировался по сигналу датчика, она открыла дверь и села внутрь. Спустя мгновение она тоже выехала из подземного парсинга.
Сев в машину, она на мгновение задумалась о том, чтобы подождать того человека, но потом рассудила, что всё-таки лучше не ждать.
В конце концов, Чэн Линъи в последнее время была известной персоной в деловых кругах, к тому же находилась под особым вниманием властей, и в последнее время за ней то и дело увивались репортёры. Если бы их сфотографировали вместе, это могло бы навредить репутации Семьи Чэн.
Когда Цзян Шуйцин вернулась домой, приняла ванную и вышла из спальни, в прихожей как раз раздался звук разблокировки по отпечатку пальца.
Щелчок стих, и Чэн Линъи толкнула дверь, входя внутрь с букетом роз в руках.
Цзян Шуйцин направлялась к стойке с питьевой водой и, проходя мимо прихожей, бросила косой взгляд на розы в её руках, небрежно спросив:
— Купила у той старушки у входа в жилой комплекс?
Чэн Линъи как раз переобувала тапочки. Услышав вопрос, она чуть сжала стебли роз, отчего пластиковая упаковка зашуршала, и ответила:
— Угу, смотрю — остался ещё один букет, вот и взяла. Продавать цветы так поздно — старушке приходится нелегко.
Говоря это, она переобулась, прошла в гостиную и положила розы на европейский журнальный столик в стиле лёгкой роскоши, а затем выпрямилась и окинула их взглядом.
Мм... неплохо, радует глаз.
Цзян Шуйцин взяла стакан и подошла налить воды, попутно сообщив:
— Эта старушка уже с месяц время от времени торгует у входа в комплекс, выходит исключительно под утро. Причём выставляет максимум по три букета за раз: не раскупают — оставляет два. Как только всё раскупят, выставляет новые. Сто юаней за букет, за ночь старушка имеет по несколько сотен, а то и тысячу.
— Правда?
Она в последнее время моталась между заводом и рестораном и почти не бывала дома.
Зарабатывать по несколько сотен или тысяч за ночь на продаже цветов — чистой воды грабёж среди бела дня.
Наполнив стакан, Цзян Шуйцин направилась от стойки обратно. Когда она поравнялась с Чэн Линъи, та окликнула её легким возгласом и тихо спросила, преграждая путь:
— Это что же, голодный маркетинг?
Цзян Шуйцин остановилась и ответила:
— Он самый.
Чэн Линъи удивилась:
— Разве охрана её не гоняет?
Их жилой комплекс был элитным, с чего бы управляющей компании разрешать кому-то устраивать у входа подобную уличную торговлю? К тому же сто юаней за пять штук — цена и впрямь кусачая, но желающих купить, судя по всему, хватало: направляясь сюда, она видела на земле множество опавших лепестков роз.
Заметив её интерес, Цзян Шуйцин пояснила:
— Розы, которые продает эта старушка, идут по пять штук в букете. Оформление простейшее: внутри упаковочная бумага, сверху слой полиэтилена. Цветы живые, не увядшие, но отдавать по сто юаней за пять штук этого сорта — явная переплата. И всё же, почему старушка ежедневно распродает весь товар и никто её не гоняет? Тут есть две главные причины.
Первая: наш комплекс — элитный, большинство жильцов — люди состоятельные. Выложить ночью сто юаней за букет роз — для себя, любимого человека или ребенка — эта сумма вполне стоит полученных эмоций. Вторая: старушка и начальник охраны нашего комплекса — мать и сын, а у начальника охраны имеются связи с управляющей компанией, поэтому ей и позволили торговать у ворот целый месяц без каких-либо помех.
Чэн Линъи слегка нахмурилась:
— Вот оно как. У этой старушки не только коммерческая жилка, но и хорошая крыша.
Компания как раз собиралась выпустить новый продукт, и в последнее время продажа товаров не давала ей покоя — а ведь это был вполне рабочий подход.
Стоило зайти на тему продаж, как обе немного оживились.
— Сначала я думала точно так же, как ты, но потом пришла к выводу, что сама продажа цветов бабушкой — это уже своего рода маркетинг. Точно так же, как дети, продающие цветы на площади перед торговым центром в вечернее время после работы: покупая у них, клиенты чувствуют, что приобретают частичку чьей-то душевности. Даже поняв после оплаты, что переплатили, мало кто станет возвращать товар. Подсознательно люди воспринимают продавца как представителя уязвимой группы, а раз речь идет о каких-то жалкими паре десятков юаней, то и устраивать разбирательства ни к чему. К тому же главная ценность роз помимо себестоимости — это даримые ими эмоции. И хотя оба этих метода продаж работают с любой аудиторией и дают высокую результативность, совмещать их категорически нельзя.
— Почему?
Чэн Линъи заинтересовалась, выпрямилась и приготовилась слушать со всей серьезностью.
Цзян Шуйцин объяснила:
— Потому что старушка и ребёнок вместе вызывают у людей жалость. К примеру, если в вечернее время у торгового центра прохожие видят такую картину, им становится жаль бабушку с внуком. Часть людей, даже испытывая жалость, опасаются стать жертвой манипуляции и предпочитают ничего не покупать; другая же часть, даже совершив покупку, невольно окрашивает этот букет в негативные тона, чувствуя, что просто занимаются благотворительностью. В таких условиях розы лишаются всякой эмоциональной ценности и превращаются в сухую денежную сделку.
Чэн Линъи указала пальцем в сторону панорамного окна, в направлении ворот жилого комплекса, и спросила:
— А если они будут продавать вместе у ворот нашего комплекса?
Цзян Шуйцин ответила:
— Если они объединятся и станут продавать розы у входа в жилой комплекс по вечерам, вероятность продаж станет ещё ниже.
Сохраняя серьёзное выражение лица, Чэн Линъи переспросила:
— Почему?
Цзян Шуйцин пояснила:
— Во-первых, клиенты у входа в торговый центр идут пешком и могут в любой момент остановиться, чтобы обдумать покупку, тогда как у ворот нашего комплекса курсирует в основном транспорт. Даже если у людей в машинах и шевельнется жалость, они упустят момент просто потому, что не смогут вовремя припарковаться и выйти. Во-вторых, неужели ты думаешь, что обитатели нашего комплекса станут скупать эти цветы из жалости к старушке и ребенку? Даже если кто-то и купит однажды, неужели они вернутся за покупкой во второй раз? Торговля на одной лишь жалости не приносит постоянных клиентов, поэтому старушка и выбрала позднюю ночь с минимальным трафиком машин, что в итоге значительно повысило успешность её затеи.
Чэн Линъи ничего не ответила, повернула голову и снова уставилась на букет роз, на лепестках которого еще блестели капельки воды. Помолчав немного, она медленно указала на себя указательным пальцем и мягко произнесла:
— Выходит, я — хороший человек?
Цзян Шуйцин нахмурилась, едва успевая следить за ходом её мысли:
— Ты-то хорошая, но покупала ведь ты их явно не из жалости к старушке?
— Ну, вообще-то нет, — улыбнулась Чэн Линъи.
Возвращаясь на такси домой, она вышла из машины у ворот жилого комплекса и, направляясь к дому, в самый первый момент обратила внимание вовсе не на торговавшую цветами старушку, а именно на этот залитый светом букет роз.
Поздней ночью мягкий желтоватый свет падал на ярко распустившиеся свежие розы, и в первые секунды эта атмосфера производила сильнейшее впечатление — словно лепестки роз медленно раскрывались прямо в груди, даря удивительно легкое и прозрачное ощущение. Именно поэтому она подошла и купила этот букет.
Цзян Шуйцин пояснила:
— Старушка подсвечивает себя двумя лампами: первая освещает букет роз, вторая — книгу, которую она читает. Поэтому никто из проходящих мимо людей не покупает эти розы из жалости. Особенно когда видишь аккуратно одетую старушку за чтением книги — это невольно заставляет думать, что она наделяет розы более глубоким смыслом. А уж каким именно — зависит исключительно от личных мыслей покупателя в тот момент.
Тут Чэн Линъи окончательно всё поняла:
— Вот оно что, неудивительно, что расставаться с деньгами при оплате мне было так легко.
Договорив, Цзян Шуйцин сделала глоток из стакана, чтобы смочить пересохшее горло, а затем шагнула в обход Чэн Линъи, направляясь в свою комнату. Уже у самого входа она вдруг бросила через плечо:
— Кстати, та старушка вообще не умеет читать.
— Не умеет читать? Откуда ты знаешь?
Любопытство Чэн Линъи вновь взлетело до небек, и она, развернувшись, последовала за ней в комнату, попутно привычным движением захлопнув дверь и заперев её на замок.
— Ты сменила духи? Чем пахнет?
— Новинка из нашей лаборатории, Роза середины лета.
— Приятный запах.
— Куда ты их брызнула: на шею, на запястья?
http://bllate.org/book/34431/4245219
Готово:
