Глава 4. Замена
Как правило, артист, выращенный компанией в одиночку — особенно если это солидное агентство с весомым положением на рынке и широкими возможностями, — без веских причин не станет легкомысленно менять компанию. В конце концов, от самого старта до продвижения — руководство прекрасно понимает, как добиться наилучшего результата. Они знают сильные стороны каждого артиста, какой стиль ему подходит, в чём его слабые места и есть ли необходимость развивать его потенциал. И опираясь на уникальные особенности каждого подопечного, можно спланировать его дальнейшее развитие.
Но при переходе в другую компанию все эти аспекты приходится пересчитывать заново. Не говоря уже о потраченном времени: если сил артиста не хватит на удовлетворение запросов компании по освоению рынка, он вполне может просто кануть в Лету. Так что смена агентства может стать как хорошим началом, так и полным крахом карьеры.
Ся Минь же принадлежал к числу наиболее преуспевших в этом деле артистов.
В то время, когда Линь Цзиньхэ впервые взял его с собой на деловой ужин, Ся Минь сразу же осознал, с чем ему предстоит столкнуться. Шестнадцатилетний подросток сделал выбор в пользу отказа. Но при его тогдашнем положении отказаться полностью было невозможно: по сравнению с этим миром ребенок казался слишком слабым, и избежать того, чтобы кто-то воспользовался им в своих интересах, было практически нереально.
Линь Цзиньхэ, очевидно, остался крайне недоволен поведением Ся Миня и бесчисленное количество раз отчитывал его с глазу на глаз, однако Ся Минь стоял на своем и не шёл на компромисс. Дошло до того, что на некоторые коммерческие мероприятия Season компания его даже не заявляла, и в тот период Ся Минь практически лишился заработка.
Некоторое время спустя Ся Минь выглядел крайне подавленным, но давление со стороны компании ничуть не ослабевало. Для артиста, связанного контрактом, хотя имя его и было на слуху, попытка уйти по-хорошему грозила таким штрафом за разрыв соглашения, который мог разорить до нитки. Поэтому никто не доводил себя до такой грани, и оставалось лишь терпеть, минимизируя ущерб для самого себя.
Когда срок контракта приближался к концу, сопротивление Ся Миня стало невероятно ожесточённым. Он отказывался от любых репетиций и больше не появлялся на публичных банкетах и деловых встречах. Когда Линь Цзиньхэ попытался с ним поговорить, Ся Минь пробыл в кабинете не больше пяти минут и ушёл безо всяких церемоний.
В период этого противостояния состояние Ся Миня заметно улучшилось по сравнению с прошлым. Никто не знал, как именно он смог выбраться из эмоциональной ямы, но от него исходило отчетливое ощущение внутреннего счастья — казалось, к нему вернулась та самая прежняя лучезарная улыбка.
В этот момент все начали тревожиться о будущем Season и о выборе Ся Миня. Тяньшэн пытался его удержать, но Ся Минь не оставлял ни малейшего пространства для переговоров. В день окончания контракта Ся Минь, держа в руках уже ставшую ненужной бумагу, страницу за страницей разорвал её в клочья, а затем выбросил в мусорный бак у входа в компанию, и в уголках его губ застыла невыразимо насмешливая улыбка.
Неделю спустя, когда новости о росписке Season гремели на каждом углу, Международная развлекательная компания «Боинь» семьи Цинь провела пресс-конференцию, на которой официально подписала контракт с Ся Минем и представила прессе план его развития после присоединения к Боинь, вызвав жгучую зависть у бесчисленных коллег по цеху.
Тогда Боинь Интернешнл как раз официально выходила на азиатский рынок; до этого Боинь развивалась в Европе и Америке, находясь в подчинении у Международной группы Цинь. Обладая солидными финансовыми ресурсами и поддержкой мировых суперзвезд, компания всего за несколько лет взлетела до статуса международного развлекательного гиганта.
Перед выходом на азиатский рынок она первыми делом подписала контракт с целой плеядой влиятельных артистов уровня небесных королей и королев, а штаб-квартиру Азиатско-Тихоокеанского региона разместила в городе А. Вслед за этим компания продолжила расширять сферу деятельности, развиваясь одновременно в кино, телевидении и музыкальной индустрии. Всего за один год Боинь Энтертейнмент отвоевала себе прочное место на отечественном рынке и закрепила за собой определяющее влияние.
В условиях столь жесткой конкуренции среди артистов высшего эшелона Ся Минь, благодаря упорному труду и таланту, оправдал все ожидания и отвоевал собственное место среди многочисленных звезд первой величины. Спустя два с лишним года стараний он наконец завоевал свою первую кинонаграду — приз за лучший дебют, вновь оказавшись в центре всеобщего внимания.
Можно сказать, что после распада Season карьера Ся Миня складывалась наиболее удачно. Хотя в группе он был самым младшим, он всегда отличался самостоятельностью и имел твердые взгляды. А решение подписать контракт с Боинь доказало, что он действительно сделал самый важный шаг в своей жизни.
В гримерке продолжала стоить тишина. Оба больше ничего не произносили: Ся Минь больше не принадлежал к людям Тяньшэн, так что распространяться дальше было неуместно. Цзянь Лоюй сидел на стуле, погруженный в собственные мысли — он всё ещё испытывал некоторую растерянность относительно своего будущего.
Вскоре пришел сотрудник и сообщил Цзянь Лоюю, что пора готовиться к записи программы. Перед самым выходом Ся Минь окликнул его, они обменялись новыми контактами, и каждый погрузился в водоворот собственных забот.
По дороге в студию Цзянь Лоюй заметил, как Таня прижала к стене менеджера Кана Юэфаня. Хотя слов было не разобрать, по раскрасвшемуся лицу агента нетрудно было догадаться, что Таня отчитывает подчиненного. Сначала у Цзянь Лоюя промелькнула мысль подойти и оттащить Таню, но вмешиваться в дела чужих менеджеров было неловко. Бросив короткий взгляд, он последовал за сотрудником в павильон.
И с момента выхода из гримерки и вплоть до окончания записи шоу Цзянь Лоюй больше не встретил ни Кана Юэфаня, ни Линь Цзиньсюаня.
Люди из шоу-бизнеса всегда твердят, что вода в индустрии мутна и глубока, и сколько бы всего тебе ни довелось пережить, это лишь верхушка айсберга. Выживание здесь — целая наука, а заодно и лицемерное состязание.
Если ты карабкаешься высоко, то даже самые дорогие предметы роскоши с легкостью окажутся у тебя в руках; если же забраться не удается, то о какой-либо роскоши не может быть и речи — даже элементарное выживание станет проблемой. Простой фразой о естественном отборе здесь не отделаешься, в этой сфере переплелось слишком многое: кое-что лежит на поверхности, а иное прогнило насквозь и смердит, хотя самого запаха гнили всё еще не учуять.
Цзянь Лоюй никогда не отрицал: хотя внешне он выглядел блистательно, изнутри он прогнил до такой степени, что ему самому было противно на себя смотреть. От этой моральной деградации его тошнило самого. Но ради выживания приходилось заворачивать всё это в красивую обертку — причем так безупречно, чтобы не было заметно ни единой трещины.
Кратковременный отдых пролетел мгновенно, и Цзянь Лоюй, как обычно, на служебной машине приехал в компанию. Тяньшэн в последнее время готовился выпустить для него новый сингл, причем композицию Цзянь Лоюй выбирал сам. Выпуск новой песни в такой момент казался знаком особого внимания к нему со стороны руководства, а также попыткой прощупать почву насчет продления контракта и удержать его. Однако он отчетливо понимал: это лишь одна сторона медали. Вторая заключалась в том, что если он откажется подписывать новый контракт, компания сможет в последний раз подзаработать на нем.
Если же в Тяньшэн рассчитывали еще точнее сорвать куш, то в случае неудачного старта Цзянь Лоюя в новом агентстве эта композиция вполне могла стать лебединой песней, завершающей его музыкальную карьеру.
В конференц-зале Цзянь Лоюй предпочел образ, в котором чувствовал себя наиболее непринужденно — джинсы в сочетании с водолазкой, — и сидел за столом, просматривая несколько вариантов песен на выбор. Это были те немногие неплохие треки, что прошли строгий отбор в музыкальном отделе. Как популярный певец компании, Цзянь Лоюй обладал приоритетным правом выбора, а то, от чего он отказывался, сбрасывалось новичкам рангом ниже — таковы были неизменные порядки в Тяньшэн. Поэтому, чтобы заполучить хорошую композицию, приходилось изо всех сил карабкаться вверх.
Таня до сих пор не объявилась, и ее телефон был недоступен. Цзянь Лоюй слегка призадумался: за столь долгое время совместной работы это был первый случай, когда он не мог с ней связаться. Впрочем, расспрашивать дальше он не стал, поскольку всегда считал Таню человеком рассудительным в любых обстоятельствах.
Проведя весь день в обсуждениях с начальником музыкального отдела, они предварительно остановились на трех композициях. Одна из них особенно приглянулась Цзянь Лоюю, но окончательное решение предстояло принять после того, как будут готовы инструментальные демоверсии.
Усталость после целого дня споров о новых песнях еще не рассеялась, как в кабинет вошла секретарша генерального директора и передала, что президента Линя просит его подняться — у него есть дело.
Цзянь Лоюй мысленно поморщился, но внешне сохранил невозмутимое выражение лица, с улыбкой поблагодарив секретаршу. Аккуратно сложив нотные листы, он вместе с заведующим музыкальным отделом вышел из переговорной. Тот отправился к себе продолжать работу, а Цзянь Лоюй поднялся на лифте наверх к Линь Цзиньхэ. Интуиция подсказывала: визит к генеральному директору сулит исключительно неприятности.
Кабинет президента Тяньшэн Эртэйнмент был не то чтобы огромным, но вся обстановка в нем стоила баснословных денег — даже скромный с виду текстильный диван оценивался в шестизначную сумму. Это помещение скорее напоминало выставочный зал элитных товаров, нежели рабочее место.
Постучав в дверь, в ответ он услышал разрешающее: Войдите.
Цзянь Лоюй толкнул матовую стеклянную дверь и шагнул внутрь:
— Директор Линь, вы меня вызывали?
— Да. — Линь Цзиньхэ оторвался от бумаг, поправил очки на переносице и озарил его привычной дежурной улыбкой: — Садись.
Отодвинув мягкое кресло перед столом, Цзянь Лоюй опустился на сиденье, ожидая продолжения.
— В пятницу вечером состоится отраслевая вечеринка, подготовься, поедешь со мной. — Линь Цзиньхэ захлопнул папку с документами и слегка откинулся на спинку кресла.
Сердце Цзянь Лоюя упало. Как бы Линь Цзиньхэ ни называл это мероприятие отраслевой тусовкой, вряд ли всё было так просто:
— В пятницу у меня коммерческое выступление. — Цзянь Лоюй попытался отказаться окольным путем.
— Ничего страшного. — Линь Цзиньхэ явно не собирался оставлять ему лазеек для отказа. — Я все устрою. На этот раз приглашены сплошь влиятельные люди, лишние знакомства тебе не помешают.
— В пятницу по плану презентация бренда одежды, для которого я стал амбассадором, мне необходимо там появиться. — Цзянь Лоюй продолжал искать причины для отказа, так как идти туда ему не хотелось категорически. — Пожалуй, мне лучше вернуться и обсудить это с сестрой Тань, чтобы заказчики не остались недовольны.
— К тому же от компании на банкет поедут и другие артисты, сможешь припоздниться. — Одной фразой Линь Цзиньхэ отрезал любые пути к отступлению, после чего продолжил: — Что касается Тани, у меня тоже есть к тебе разговор.
— Касательно чего? — Лишившись путей к отступлению, Цзянь Лоюй мог лишь сохранять внешнее спокойствие и слушать дальше.
— Видишь ли, дебют Кана Юэфаня прошел успешно, и его карьера развивается неплохо. Но поскольку он всё еще новичок, в некоторых вопросах его возможности ограничены. Менеджер Линь предложил, чтобы Таня взяла под свое крыло Кана Юэфаня — с ее многолетними связями в индустрии это окажет огромную помощь в его продвижении. — Линь Цзиньхэ по-прежнему улыбался, расслабленно рассуждая о судьбе подчиненного так, будто рассуждал о погоде. — Таня возилась с тобой столько времени, пора ей переключиться на новичков. Я подберу тебе другого хорошего менеджера, а ты в Тяньшэн, если считать период стажировки, уже почти восемь лет, компания тебя не обидит.
Услышав новость о том, что Таню собираются отстранить, Цзянь Лоюй почувствовал, как внутри у него всё заледенело. Все дальнейшие слова Линь Цзиньхэ доходили до него как сквозь туман. Можно сказать, что после начала сольной карьеры Цзянь Лоюй был целиком и полностью детищем Тани. И лишиться ее сейчас — для него это означало нечто гораздо большее, чем просто рядовую смену менеджера.
Самое смешное, что инициатором этой рокировки оказался Линь Цзиньсюань. Их отношения с Линь Цзиньсюанем и без того были натянутыми до предела, а после такого он и вовсе не желал ни о чем думать. Наверняка идея сменить менеджера в девяноста процентах случаев исходила от Кана Юэфаня. Этот паренек хоть внешне и казался безобидным, но умом и хитростью превосходил многих.
Заметив, что он молчит уже добрую минуту, Линь Цзиньхэ достал из стоявшего рядом мини-холодильника бутылку воды, открутил крышку и протянул ему:
— Этот вопрос еще не решен окончательно, надо посмотреть, сработаются ли Кан Юэфаня и Таня. Не забивай себе голову, вот пройдет пятничный банкет, тогда всё и обсудим подробно.
Цзянь Лоюй взял протянутую воду, но пить не стал. Он отчетливо уловил подтекст Линь Цзиньхэ и понимал, что на этот банкет ему придется идти в любом случае, но окончательный вердикт вовсе не обязательно будет зависеть от его мнения. Несмотря на тяжесть на душе, Цзянь Лоюй держался сдержанно:
— Я понял, директор Линь.
— Вот и отлично. — Линь Цзиньхэ с видимым удовлетворением кивнул. — Что касается нового сингла, я попрошу музыкальный отдел подстроиться под твой график. Запишите его как можно скорее, фанаты уже заждались.
Если уж рассуждать о лицемерии, то Цзянь Лоюй искренне сомневался, что в этом мире найдется хоть кто-то способный переплюнуть Линь Цзиньхэ. Тот неизменно отвешивал человеку пощечину, а следом подсовывал сладкий пряник. Новички, только что попавшие в эту сферу, возможно, и покупались на подобные фокусы, веря каждому его слову. Но только не Цзянь Лоюй. Быть может, когда-то он и верил, однако за шесть лет он научился внешне демонстрировать доверие, сохраняя при этом холодный трезвый рассудок.
Покинув компанию и вернувшись домой, Цзянь Лоюй всё еще чувствовал тяжесть на сердце. Налив себе чашку кофе, он встал у окна, глядя на переплетение мерцающих вдали огней ночного города, пытаясь расслабиться хоть немного.
С тех пор как он уехал из дома, он постепенно приучился самостоятельно обдумывать и решать проблемы, а также привык расслабляться, стоя у высоких окон. Поблизости не было высоток, и можно было не опасаться скрытых камер папарацци.
Мелодия телефонного звонка прервала его раздумья. Увидев на экране имя Тани, Цзянь Лоюй принял вызов:
— Сестра Тань?
— Лоюй, ты уже слышал? — Голос Тани звучал крайне раздраженно. — Линь Цзиньсюань сегодня потребовал, чтобы я взяла шефство над Каном Юэфанем.
— Да, до меня дошли слухи. — Голос Цзянь Лоюя оставался ровным; сейчас ему приходилось держать себя в руках, иначе вспыльчивость Тани разгорелась бы еще сильнее.
— Это Линь Цзиньсюань тебе сказал?
— Нет, директор Линь.
Таня сплюнула на том конце провода:
— В свое время именно Линь Цзиньсюань поручил мне тебя вести. Я с таким трудом вывела тебя наверх, а теперь он заставляет меня нянчиться с этой похотливой шавкой!
— Сестра Тань, простите. Вы же знаете, какие у меня напряженные отношения с менеджером Линем, так что смена куратора была лишь вопросом времени. — Цзянь Лоюй и сам не знал, что сказать в этот момент. — Как бы то ни было, спасибо вам за заботу все эти годы.
Услышав его слова, Таня немного успокоилась. Она ждала от Цзянь Лоюя благодарности не ради галочки — в свое время она взялась за его сольную карьеру по собственной воле:
— Лоюй, если честно... Сестра уже не молода, я собиралась довести тебя до статуса сольного певца первой величины, а потом уйти на покой и выйти замуж — я знаю, что у тебя есть этот потенциал. Но сейчас меня вдруг заставляют возиться с новичком, да еще с этим Каном Юэфанем, и у меня душа не на месте.
— Да, я понимаю.
— Мы работаем вместе почти три года, и сестра не станет тебе врать. В общем-то, взять новичка — еще не конец света, но к Кану Юэфаню у меня лежит душа. По идее, для человека, крутящегося в этой сфере, иметь хитрость — нормальное дело, но у Кана Юэфаня гнилое нутро. — Таня тяжело вздохнула и продолжила: — В тот день в коридоре я отчитала его менеджера, и тот, надо полагать, сорвал злость на самом Кане. Вот он и воспользовался связями Линь Цзиньсюаня, чтобы заграбастать меня к себе. Прежде всего ему нужен авторитетный менеджер, способный удерживать позиции. Даже будучи новичком, он будет чувствовать себя защищенным, и никто не осмелится открыто его критиковать. А я, памятуя о Линь Цзиньсюане, не смогу с ним особо жестко обращаться.
— И какие у вас планы на будущее?
— Я раздумываю. Насчет меня можешь не переживать, у сестры голова на плечах. Я вообще позвонила, чтобы предупредить тебя...
— Да, слушаю. — Цзянь Лоюй примерно догадывался, к чему клонит Таня, но перебивать не стал.
— Кое в чем держи ухо востро, понял?
— Угу, я понимаю.
— И еще... — Таня на мгновение замялась. — Срок твоего контракта тоже подходит к концу, хорошенько всё обдумай.
— Хорошо, — ответил Цзянь Лоюй. — Спасибо, сестра Тань.
Таня шумно выдохнула и больше ничего не добавила. О многом она знала, но распространяться было не к месту. Приходилось рассчитывать на то, что Цзянь Лоюй сам во всем разберется и выберет верное направление.
Положив трубку, он обнаружил, что кофе в чашке остыл.
Цзянь Лоюй вернулся к окну. В сумеречной дали расстилался размытый пейзаж, на его лице не отражалось никаких эмоций — казалось, он о чем-то глубоко задумался или же вовсе погрузился в пустоту...
Тихо... и тоскливо...
http://bllate.org/book/34414/4242878
Готово:
