С этой точки зрения ты, пожалуй, не назовешься хорошим отцом.
Тон На Си вовсе не звучал агрессивно, но сказывалось долгое пребывание на высоких постах: сколь бы небрежными ни казались его слова, от них веяло подавляющим властолюбием. Оспаривать у меня права на опеку над Шэнь Пинем бесполезно — ты в любом случае проиграешь.
Взгляд Шэнь Минцзи потемнел, а На Си между тем продолжил: Я пока не намерен запрещать тебе видеться с Малышом Пинем, но если ты все же вздумаешь его забрать, я без колебаний встречусь с тобой в суде.
Шэнь Минцзи произнес: Вы меня не поняли, я и не собирался похищать Малыша Пиня. Просто у меня есть собственный метод лечения его недуга, применить который можно только забрав его отсюда.
На Си возразил: Быть может, ты поделишься этим средством?
Шэнь Минцзи, не задумываясь, покачал головой: Я не могу тебе рассказать.
Шэнь Пинь страдал от расстройства феромонов из-за инъекции специального препарата. Достаточно того, что об этом знал он сам; На Си знать было ни к чему, да и нельзя ему было позволять.
Дифференцирующие препараты находились под строгим запретом, и Шэнь Минцзи не хотел, чтобы На Си хоть на мгновение вспомнил о прошлом, даже если существовала лишь малейшая вероятность этого.
На Си не понимал: Если у тебя есть подходящий способ лечения, отчего же о нем нельзя сказать?
Шэнь Минцзи улыбнулся: Господин На, раз уж я не могу вам открыться, значит, об этом методе никому другому знать не положено. Зачем же вы так упорно допытываетесь?
На Си на мгновение умолк, а затем произнес: Неужели ты снова вознамерился прятать его целых восемь عشر лет?
Учитывая, что за тем водились грешки за душой.
Шэнь Минцзи наконец понял: надо же, тот всё это время думал, будто он рвется забрать Шэнь Пиня из страха, что он опять сбежит вместе с мальчишкой в неизвестном направлении.
Ему стало одновременно смешно и досадно. Он поднял руки перед На Си: Вы ошибаетесь, у меня и в мыслях такого не было.
На Си оставил эти слова без ответа, но припомнил то, что Шэнь Минцзи сказал ранее, и снова спросил: Ты только что обмолвился, будто знаешь, из-за чего у него началось расстройство феромонов?
На сей раз Шэнь Минцзи выразился иначе: Верно, знаю, но из соображений врачебной тайны я действительно не могу вам об этом поверить.
Какая, к черту, врачебная тайна.
На Си нахмурился: Прошу, избавьте меня от шуток.
Я вовсе не шучу. Даже будь вы отцом Шэнь Пиня, вам всё равно положено соблюдать правила, пока не получено разрешение самого ребенка.
Шэнь Минцзи поднялся с кресла и произнес: К тому же толку от разговоров со мной не будет. В медицинских вопросах господин На, должно быть, не силен, так что я сперва пойду поговорю с его лечащим врачом.
Сказав это, он тут же направился к выходу. Черные глаза На Си слегка сузились, он бросил многозначительный взгляд на Су Хэсюань и велел: Проводи господина Шэня к Вэнь Юаню.
Су Хэсюань кивнул в знак понимания и обратился к Шэнь Минцзи: Господин Шэнь, прошу за мной.
Благодарю за хлопоты.
Шэнь Минцзи поблагодарил секретаря, затем перевел взгляд на Шэнь Пиня, легонько щелкнул сына по щеке и тихонько проговорил: Хватит спать, просыпайся давай, а то тут кое-кто сильно переживает.
Кое-кто?
Кто же?
В голове На Си мелькнуло удивление, но Шэнь Минцзи явно не собирался ничего объяснять: он развернулся и последовал за Су Хэсюанем из палаты.
На Си проводил взглядом стройную, подтянутую фигуру, пока та не скрылась вдали. Отрезвленно отведя глаза, он подошел к месту, где только что стоял Шэнь Минцзи, и, опустив взгляд, посмотрел на погруженного в беспамятство Шэнь Пиня.
Побуждаемый каким-то смутным, неосознанным порывом, он поднял руку и легонько потрогал то самое место на щеке Шэнь Пиня, до которого недавно дотрагивался Шэнь Минцзи.
Кожа юноши была упругой и плотной, в ней уже не осталось младенческой мягкости и нежности — это явственно говорило о том, что он упустил целых восемь عشر лет из жизни этого ребенка.
На какое-то мгновение в груди На Си образовалась зябкая пустота.
Состояние Шэнь Пиня становилось всё тяжелее. Проведя в бессознательном состоянии сутки с лишним, он так и не пришел в себя. На Си расспросил Вэнь Чжэнцина, но полученные ответы его ничуть не успокоили.
Неизвестно, что именно Шэнь Минцзи наговорил Вэнь Чжэнцину, но как бы настойчиво ни интересовался На Си состоянием сына, Вэнь Чжэнцин неизменно отвечал одно и то же: Пороговые значения феромонов аномальны, единственный способ смягчить это внутреннее буйство — применять проводники.
Черным по белому было сказано: оставалось лишь сидеть сложа руки и томиться в ожидании.
Не то чтобы На Си не доверял Вэнь Чжэнцину, однако он всё же позвонил знакомому за границей, попросив того разузнать, нет ли за рубежом специалистов именно по таким расстройствам феромонов.
Его телефон звонил без перерыва, тогда как Шэнь Минцзи, напротив, сохранял завидное спокойствие и даже снова попытался завести разговор о том, чтобы забрать пациента на лечение.
Господин Шэнь.
Завершив международный разговор с другом, На Си вынес Шэнь Минцзи ультиматум: Я говорю в последний раз: я не позволю тебе увезти его. Если до тебя и дальше не доходит, рискуешь больше никогда в жизни его не увидеть.
Как человек, стоявший во главе Корпорации На, он вовсе не бросал слова на ветер — у него имелись для этого все возможности и весомые рычаги.
Шэнь Минцзи прекрасно понимал, что дальнейшие споры могут вынудить оппонента прибегнуть к жестким мерам. Стало очевидно, что никакими уговорами заставить На Си разрешить забрать сына не удастся.
Он поднял с дивана ручную кладь и произнес: Что ж, тогда я съезжу домой.
Получив звонок от Шэнь Пиня, Шэнь Минцзи тут же сорвался из-за границы, провел в самолете больше десятка часов и прямо из аэропорта помчался в больницу. Его непутевый сын до сих пор не пришел в себя, да и сам он не сомкнул глаз почти двое суток.
Как бы он ни убеждал и ни уговаривал, На Си стоял на своем и даже приставил к дверям палаты множество охранников. Не желая устраивать вывоза больного прямо под носом у На Си, Шэнь Минцзи был вынужден временно отложить эту затею.
Он решил съездить домой, принять ванну и немного привести себя в порядок, а раз уж Шэнь Пинь так внезапно отключился и исчез из виду, следовало навестить и успокоить маленького соседа по играм, с которым рос его сын — тот мальчишка наверняка чертовски переживает.
Секретарь Су, проводите гостя.
Заметив следы усталости на лице собеседника, На Си незаметно отвел взгляд и демонстративно отвернулся, оставив тому лишь холодную спину.
Поняв, что особой милости от этого человека ждать не стоит, Шэнь Минцзи кивнул Су Хэсюаню и без лишних слов удалился.
Стоило одному человеку покинуть палату, как На Си тут же показалось, что вокруг стало гораздо просторнее.
Последние два дня они с Шэнь Минцзи неотлучно дежурили у постели больного. Родственники из Корпорации На рвались сюда толпами, но На Си, опасаясь за состояние Шэнь Пиня, пресек это на корню и поручил Су Хэсюаню заворачивать всех подряд, не подпуская никого близко; даже упрямого старика На удалось спровадить обратно силами секретарей.
Что же до Шэнь Минцзи, то, признавая за тем статус отца Шэнь Пиня, На Си проявил несвойственную себе мягкость и выгонять его не стал, молчаливо разрешив остаться.
Теперь же, стоило Шэнь Минцзи уйти, палата мгновенно опустела, и в ней воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным попискиванием медицинских приборов.
Казалось, вместе с уходом Шэнь Минцзи из комнаты испарилось нечто вездесущее, отчего пространство вокруг словно разом расширилось.
Хотя этот мужчина обладал на редкость мягким нравом, от него исходило какое-то необъяснимое давящее присутствие.
Словно...
Стоило ему просто появиться рядом, как у На Си возникало отчетливое ощущение, будто кто-то бесцеремонно вторгается в его личные владения.
Сейчас состояние Шэнь Пиня оставалось нестабильным, и На Си меньше всего хотел, чтобы кто-то посторонний тревожил его покой. Однако непокорные родичи из Корпорации На по-прежнему зудели и рвались навестить больного, закатывая у дверей истерики и скандалы. В конце концов На Си приказал охранникам встать насмерть у входа и гнать в три шеи любого, кто посмеет явиться.
Когда Шэнь Минцзи привел с собой Фэй Иса, с которым дружил Шэнь Пинь с самого детства, обоих, разумеется, тоже тормознули на пороге.
Прошу прощения, — бросил один из охранников, — господин На запретил пускать посторонних к молодому господину.
Шэнь Минцзи велел: Отойдите.
Охранники отрабатывали полученные деньги строго по инструкции: Покиньте территорию, пожалуйста.
Слова по-хорошему доходили редко. Шэнь Минцзи сгонял домой лишь для того, чтобы освежиться под душем, и возвращался обратно; страдая от хронического недосыпа, он не собирался тратить время на пустые препирания. Обернувшись к Фэй Ису, он мягко произнул: Маленький Иса, отойди немного назад.
Фэй Иса ничего не понял, но послушно отступил на пару шагов.
Шэнь Минцзи размял запястья и легко улыбнулся охранникам.
Этот изящный, интеллигентный мужчина высокого роста, с безупречным вкусом одетый, стоял посреди коридора словно модель с обложки модного журнала. Вот так вот улыбнуться кому-то — и человек замирал, словно отхлынувший весенний ветерок. Один из охранников даже растерялся на секунду, а до того, как успел сообразить, почувствовал резкую боль в животе...
С глухим стоном выдохнув, дворик стражников у входа рухнул — Шэнь Минцзи уложил обоих одним неуловимым движением.
Те даже не заметили, как он нанес удар!
Оба охранника бесславно грохнулись на пол. Шэнь Минцзи бил не в полную силу, так что жуткой боли они не испытывали, но подняться на ноги в тот момент были явно неспособны.
Опустив руки, Шэнь Минцзи аккуратно одернул полы распахнутого пальто и ласково бросил Фэй Ису: Ну вот, пошли внутрь.
Шум в коридоре, разумеется, не мог не привлечь внимания тех, кто находился за дверью. Сидевший у больничной койки мужчина повернул голову, и когда Шэнь Минцзи с мальчиком переступили порог, ледяным тоном бросил:
Вон отсюда.
Палата — не место для визитов, а Шэнь Минцзи мало того что притащил сюда ребенка, так еще и устроил такой шум. На Си был вне себя от возмущения, особенно когда увидел, что мальчишка шагает прямо к постели и вот-вот коснется Шэнь Пиня. Нахмурившись, он рявкнул:
Что вы творите? Убирайтесь.
Зная, сколь важен этот друг детства для его собственного сына, Шэнь Минцзи ответил: Пожалуй, он куда быстрее нас с вами заставит его очнуться, чем кто-либо еще.
На Си не желал слушать подобные антинаучные бредни. Больному требовался абсолютный покой — истина, неизменная во все времена.
Это палата, а вы тут шумите и мешаете пациенту отдыхать, — он вынес окончательный вердикт: — На выход.
Шэнь Минцзи тяжело вздохнул.
Ну и упертый же ты.
Сделав несколько шагов вперед, он перехватил На Си за запястье. Не прикладывая заметных усилий, он просто потянул за руку, и На Си легко выскользнул из кресла.
Мужчина смотрел прямо на него, губы его трогала легкая улыбка, а голос звучал едва слышно: Ты, кажется, кое о чем позабыл.
С каждым произнесенным Шэнь Минцзи словом На Си вновь отчетливо ощущал то самое неприятное чувство: кто-то нагло вторгался на его личную территорию.
Тот, кто лежит на этой койке — мой сын.
Неужели всё дело в том, что его профессия — переговорщик?
На Си поймал себя на мысле, что внешне безобидный и мягкий Шэнь Минцзи, стоило ему проявить хоть капельку серьезности, излучал невероятно давящую ауру. Сам На Си, годами занимавший высокие посты и к тому же являвшийся Альфой, сейчас испытал странное ощущение подавленности.
Опомнившись лишь тогда, когда за спиной хлопнула закрывшаяся дверь, он обнаружил, что Шэнь Минцзи уже выволок его из палаты.
Желая вырвать руку — На Си терпеть не мог, когда его вот так таскали за собой, — он ожидал, что придется приложить силу, но стоило ему лишь шевельнуть кистью, как Шэнь Минцзи тут же разжал пальцы, будто единственной целью этого маневра было вытащить его наружу, а вовсе не прикасаться к нему лишний раз.
Слегка нахмурившись, На Си бросил на Шэнь Минцзи быстрый взгляд, повернулся к двери палаты и, протянув руку к ручке, собрался войти обратно.
http://bllate.org/book/34403/4241774
Готово:
