Су Вэй уловил в словах Му Яня заботу, и хотя в ней не нуждался, сердце его всё равно против воли потеплело.
Чжан Хун в этот момент тоже повернулась к нему и недовольно произнесла:
— Этот Су вообще хорош! Даже забрать родного сына обратно... Ты ведь растил его восемнадцать лет, как можно было взять и выбросить? Сяо Вэй, не переживай, раз Су не ценит своего счастья, мы ценим. С этих пор ты — наш сын. Пойдём со мной домой, теперь о тебе будет заботиться моя семья.
Су Вэй от таких слов Чжан Хун не знал, смеяться ему или плакать — разве можно вот так запросто разбрасываться сыновьями?
— Тётя, я благодарен вам за доброту, но мне и здесь очень хорошо живётся, — торопливо проговорил Су Вэй, опасаясь, что если замешкается с ответом, Чжан Хун и Му Янь вдвоём решат всю его дальнейшую судьбу.
— Что хорошего, что хорошего? Комната такая крошечная, нет ни тренажёрного зала, ни домашнего кинотеатра, горничной тоже нет. Ты с детства привык жить в изобилии, как ты здесь привыкнешь? Поехали к нам! Между нами изначально была помолвка, так что жить в моём доме вовсе не будет нарушением приличий, — заявила Му Тяоци, задрав подбородок, а на дне её глаз читалось полное презрение к этой квартире.
Су Вэй: «……»
Если бы он не знал, что она руководствуется благими намерениями, то после слов о том, что он привык жить в изобилии, поспорил бы, не захочет ли она отведать его опыта выживания в эпоху конца света, брошенного прямо ей в лицо.
Однако, расслышав вторую половину фразы, он застыл, а его лицо окаменело: помолвка и впрямь существовала.
Услышав, как Му Тяоци заговорила о помолвке, Му Янь и Чжан Хун одновременно перевели на неё взгляды.
Выражение лица Му Тяоци стало не слишком естественным, и она прикрыла смущение гневом:
— Чего вылупились? На него смотрите, это он у нас упёртый баран, совсем не умеет приспосабливаться к обстоятельствам.
— Верно, вы же с Сяо Ци были обручены с малых лет, ты и так человек нашей семьи, и никто слова не скажет, если ты поселишься у нас, — отвела взгляд Чжан Хун и тут же поддержала её. — Сяо Вэй, ты ещё мал и не понимаешь, как важен диплом. Твой дядя в своё время, начиная бизнес, жестоко поплатился за отсутствие образования — его не раз обманывали, и пришлось хлебнуть лиха. Так что, Сяо Вэй, возвращайся с тётей, спокойно поучись ещё год, поступи в университет, а потом — неважно, решишь ли ты заняться собственным делом или выберешь какую-то определенную сферу, — с дипломом у тебя появится стартовый капитал.
Осанка Су Вэя стала еще более напряженной. Семья Му так хорошо относилась к прежнему владельцу тела; если они узнают, что тот погиб, сильно ли они опечалятся?
Может, лучше сразу во всём признаться и положить конец их мучениям? Или тянуть время и отдаляться, чтобы со временем чувства остыли и боль утраты была не такой сильной?
— Дядя Му, тётя, мне правда очень хорошо здесь живётся, вам не о чем беспокоиться, — у Су Вэя не было ни малейшего намерения переезжать в дом Му, поэтому оставалось только отговариваться.
— Сяо Вэй, тебе не нужно стесняться. Сейчас ты стеснителен и боишься нас обременять, но потом сам поймешь, что твои нынешние мысли очень незрелы. Ты отгораживаешься от нас, показываешь, что не считаешь нас родными людьми, и тем самым разбиваешь нам сердца, — Му Янь хлопнул Су Вэя по плечу с видом человека, снедаемого глубокой скорбью.
Су Вэй: «……»
Будь мне на самом деле всего восемнадцать лет, я бы и впрямь поддался на ваши уговоры и вернулся с вами.
— Дядя Му, тётя, всё произошло слишком быстро, я до сих пор не могу прийти в себя, — Су Вэй опустил голову, опустил плечи и тихо проговорил: — Я просто хочу уехать в это место и побыть в тишине.
— Сейчас мне хочется только открыть цветочную лавку, а о прочем я пока не думаю. Когда я справлюсь со всем этим, то вернусь к учебе и поступлю в университет. Дядя Му, тётя, вы не могли бы дать мне немного времени, чтобы всё это принять?
Видя такое состояние Су Вэя, супруги Му исполнились жалости.
И впрямь: любой на его месте, едва пережив смерть матери, провал на экзамене гаокао и неожиданную правду о своем происхождении, сломался бы. К тому же через всё это проходит всего лишь юноша, только что перешагнувший порог совершеннолетия.
То, что Су Вэй захотел некоторое время пожить в тишине и одиночестве, вдали от привычной прежде обстановки, уже свидетельствовало о невероятной силе духа.
Супруги Му не посмели больше давить на Су Вэя и поспешно ответили:
— Хорошо, хорошо, поживи здесь спокойненько какое-то время. Только учти: максимум через год ты должен отпустить всё это, договорились?
— Договорились, — мысленно вздохнул с облегчением Су Вэй. Кто знает, что будет через год? Вдруг к тому времени его разведение орхидей пойдёт в гору, или он уедет за границу, и связь с семьей Му постепенно сойдёт на нет.
Даже самые глубокие чувства блекнут, если годами не поддерживать связь.
На лице Му Тяоци тоже промелькнуло редкое выражение вины: она думала лишь о том, как бы Су Вэй не погубил своё будущее, и совершенно забыла позаботиться о его душевном состоянии. Подумать только, этот малыш Су Вэй сейчас так спокойно с ними разговаривает, а сколько слёз, должно быть, проливает в одиночестве.
Изначально Му Тяоци собиралась побыть рядом с ним в этот трудный период, но, видя его упорное сопротивление, молча проглотила эти слова и, вскинув подбородок, произнесла:
— Жить здесь, конечно, можно — с натяжкой. Но ты же с детства о себе не заботился, я боюсь, что из-за нерегулярного питания у тебя разовьётся гастрит. Ладно, давай так: я найму тебе помощницу по хозяйству.
У найма помощницы была ещё одна цель — присмотр за Су Вэем. Му Тяоци боялась, что он падёт духом и в его жизни воцарится полный хаос. Наличие человека, следящего за порядком, по крайней мере гарантировало, что Су Вэй не перепутает день с ночью и не скатится в полную неразбериху.
Му Тяоци судила исключительно по собственному опыту: стоило её родителям уехать, как она пускалась во все тяжкие, и опасалась, что малыш Су Вэй поступит точно так же.
— Дядя Му, тётя, вы сами всё поймёте, когда попробуете стряпню Гань Цина. Пока он рядом, у меня не будет никаких проблем с самостоятельной жизнью, — Су Вэй намеренно обошёл вниманием слова Му Тяоци: стоило ему вспомнить о существовании помолвки с ней, как его тело тут же покрывалось мурашками. — Гань Цин — это помощник, которого я нанял.
— Хорошо, — лица Му Яня и Чжан Хун озарились улыбками, а в глазах засияла нежная отеческая и материнская любовь.
Приходя сюда, они готовились увидеть сломленного и погружённого в мрачное уныние Су Вэя, но теперь, когда он мог свободно говорить и улыбаться, а его душевный настрой выглядел вполне сносным, они были более чем довольны.
Су Вэй — хороший мальчик, и неважно, является ли он сыном семьи Су, в их глазах он всегда оставался ребёнком, за которым они приглядывали с малых лет.
В этот день на обед Гань Цин приготовил свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, тушеного карася, жареную пекинскую капусту с уксусом, острые кусочки корня лотоса и суп с вонтонами и моллюсками-сердцевидками, а также небольшую тарелочку маринованного перца с редисом.
Заметив маринованный редис, Су Вэй поинтересовался:
— Это покупное из супермаркета?
Расставляя тарелки и палочки для еды, Гань Цин улыбнулся в ответ:
— Нет, брат Су, я сам приготовил. Вчера вечером я как раз купил дайкон и заодно замариновал — в летнюю жару такое отлично пробуждает аппетит.
Му Янь мысленно кивнул: толковый парень, у которого руки не стоят на месте.
Он поспешно пригласил Гань Цина:
— Парень, бросай свои дела, садись за стол, пообедаем вместе.
Гань Цин застенчиво поджал губы и улыбнулся:
— Хорошо, дядя.
Все пятеро расселись по местам. Хозяином дома был Су Вэй, но Му Янь приходился старшим, поэтому он первым взял палочки.
http://bllate.org/book/34391/4240546
Готово:
