Он вовремя замолчал, оставив троим сокамерникам возможность самим додумать очевидный ответ.
Чэн Янь первым подал голос, произнеся глухо и серьезно:
— Ты уверен, что он до сих пор не очнулся?
— Возможно, скоро очнется, но если вам нужно, я могу сделать так, чтобы он продолжил спать дальше.
Пэн Тинсянь помолчал, затем понизил голос и, чеканя каждое слово, добавил:
— Если смешать глюкозу из капельницы с препаратом под названием цефтриаксон в достаточной дозировке, у него не будет шанса открыть глаза в этой жизни.
А также не будет шанса рассказать правду.
— Да пошел ты к черту! С чего нам верить в твой бред?
Цюй Синху в ярости повернулся к Чэн Яню:
— Не слушай его! Такие прохвосты, как он, двуличны и гнилы до мозга костей. Стырить лекарства из медпункта — надо же было такое придумать! А если нас поймают?..
— Но, — Лу Яньсюэ, сжав кулаки, глубоко вздохнул, — он ведь дизайнер химических составов в Болине. Такие элементарные медицинские знания… я и сам знаю.
— Это ты к чему?
Цюй Синху схватил его одной рукой и приподнял:
— Ты, бесхребетный, только и умеешь, что выслуживаться перед богатеями. Хочешь сказать, я менее образован, чем ты?
— Я не бесхребетный!
Эмоции Лу Яньсюэ внезапно взяли верх, он повысил голос, возражая:
— Это у тебя голова простая, а мышцы развитые, от тебя самого никакого толку!
— Да тьфу на тебя! Кто в этой камере бесполезнее тебя? В первый же день в тюрьме позволил себя насильно пометить! Я, по крайней мере, осмелился пронести внутрь штемпельную подушечку в собственном животе, а ты? Ты…
Цюй Синху, тыча ему в нос пальцем, принялся браниться. Он привык вести себя нагло, будучи на самом дне общества, да и до заключения был важным членом одной преступной группировки. Такие рохли, как Лу Яньсюэ, лебезящие перед богачами, и такие, как Пэн Тинсянь, высокомерные торговцы, опирающиеся на поддержку своих семей, были теми двумя типами людей, которых он презирал больше всего.
Они с Лу Яньсюэ принялись переругиваться, и только Чэн Янь продолжал размышлять. Пэн Тинсянь ожидаемо перевел внимание на него и, улыбаясь с двойным смыслом, произнес:
— Вы ведь уже довольно долго сидите в Парсоне, вам наверняка известны все слепые зоны камер наблюдения.
Чэн Янь немного поглядел на его дружелюбное и спокойное лицо, после чего негромко спросил:
— Какова твоя цель в помощи им?
— Вы смотрели прямую трансляцию из зала суда, где мне выносили приговор? — Пэн Тинсянь сохранял прежнюю улыбку.
— Смотрел.
— Я выглядел жалко?
Чэн Янь помолчал. Если иметь в виду то, как человек его статуса на глазах у сотен миллионов зрителей по всей звездной системе стоял на коленях перед своими подчиненными и признавал вину, то для Пэн Тинсяня это действительно был позор, который невозможно смыть до конца жизни.
Он промолчал, и Пэн Тинсянь продолжил, полушутя-полусерьезно:
— Я хочу выбраться отсюда больше, чем кто-либо из вас.
Брови Чэн Яня слегка разгладились:
— Потому что не смирился?
— Возможно.
На лице Пэн Тинсяня появилось меланхоличное выражение:
— Все-таки десять с лишним лет отношений… вкус удара в спину, это трудно описать словами.
Чэн Янь погрузился в раздумья. Как и у Цюй Синху, у него был стереотип в отношении таких богачей, как Пэн Тинсянь. Люди с высших планет R, C и H славились своей хитростью и алчностью, но фальшивая маска добродетели торговца сидела на нем словно влитая — Чэн Янь не видел ни единой трещинки.
Спустя некоторое время он все же решил повернуться к Цюй Синху.
— Эй.
Цюй Синху, продолжая дергать Лу Яньсюэ за ухо, сердито спросил:
— Чего тебе?
— Сегодня вечером ничего не ешь. Завтра встанешь пораньше, пей много воды, ешь жидкую пищу, постарайся вывести содержимое до утреннего обхода.
— Что?!
Цюй Синху тут же воспротивился:
— Не пойдет! Если штемпельная подушечка растворится в желудке за ночь, мне конец! Я против того, чтобы он к нам присоединился! Вы что, не видите, какой он скользкий? Такие люди первыми сдают подельников…
Позиции Лу Яньсюэ и Чэн Яня были ясны, и Пэн Тинсянь, совершенно не обращая внимания на единственный голос против, улыбнулся и кивнул Чэн Яню:
— Спасибо за доверие.
— В той комнате отдыха внутри медпункта нет камер, — Чэн Янь перевернулся на другой бок и сонно добавил: — Если человек завтра утром все еще будет лежать там, всё остальное уладить будет проще.
Пэн Тинсянь слегка удивился:
— Нет камер?
— Угу, — Чэн Янь закрыл глаза. — Доктор Хэ не любит, когда за ней следят.
На следующее утро шаги Фан Тоу точно по расписанию раздались в коридоре, вместе с ним пришел Пэй Чжоюй, также числящийся в списке подозреваемых.
Как только Фан Тоу открыл защитную дверь, его ударил невыносимый смрад: запах испражнений в штанах, смешанный с рвотными массами и застарелым запахом потных ног — одним словом, вонь.
— Твою ж мать…
Он с отвращением зажал нос:
— Не могли доложить, что пойдете в туалет?
— Мы утром звонили в звонок, но никто не ответил, мы не знаем здешних правил, мы новенькие, — Лу Яньсюэ дрожащим голосом поспешно объяснял, продолжая отрывать туалетную бумагу для Цюй Синху. — Извините, офицер, у этого брата гастрит, кажется, съел что-то не то, вот его и пронесло.
Фан Тоу, сдерживая позывы к рвоте, заглянул в камеру, наблюдая за реакцией остальных двоих. Разумеется, они, как и он сам, держались подальше.
Чэн Янь, старый хрыч, редко когда вставал так рано; сейчас же он старался прижаться носом к вентиляционному отверстию в окне, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе.
Пэн Тинсянь выглядел получше. Хотя было очевидно, что он с трудом переносит этот запах, его лицо оставалось спокойным, хотя он уже не пытался изображать ту фальшивую заботу и дружелюбие, свойственные богачам.
Его действительно тошнило.
— Вали отсюда, пошли в медпункт! — рявкнул Фан Тоу. — Что за напасть? Накачал себе гору мышц, а желудок стеклянный! Первый раз такое вижу!
Лу Яньсюэ принялся благодарить его, помогая бледному Цюй Синху доковылять до двери. Пэй Чжоюй отошел в сторону, пропуская их, и с каменным лицом прислонился к дверному косяку, наклонив голову в сторону Пэн Тинсяня, который оставался в камере.
Это означало, что он тоже должен выйти.
— Живее! Поскорее отпечатаем ноги и в душевую!
Фан Тоу, подавляя брезгливость, обыскал Цюй Синху, убедившись, что у того нет подозрительных предметов, а затем сильно дернул за плечо Пэн Тинсяня, который как раз подошел к выходу.
Он отвесил ему звонкую оплеуху по голой макушке:
— Не отмоешься — так и будешь спать в этом дерьме! Когда уже начнешь двигаться порасторопнее!
Пэн Тинсянь, потирая лоб, тихо охнул и с выражением вселенской скорби посмотрел на Пэй Чжоюя:
— Офицер Пэй, больно же.
Пэй Чжоюй холодно смотрел вперед:
— Нападать на тюремщика — не больно.
— …Ну вот, вы опять за свое, офицер Пэй.
Пэн Тинсянь, превозмогая боль, беспомощно вздохнул и зашагал следом. Развернувшись, он пошел спиной вперед, чтобы общаться с ним лицом к лицу:
— Разве не вы нападали на тюремщика? Вы же сами сказали: чтобы защитить меня, вы вступили в драку с собственным коллегой.
— Еще не поблагодарил вас.
Он сунул руки в карманы и, наклонившись, заглянул ему в глаза, чуть приблизившись:
— Чем я могу вам помочь? В следующий период сенсибилизации, может, позволите мне пометить вас?
Пэй Чжоюй замер.
Всем было известно, что в периоды сенсибилизации из-за потери обоняния он не мог метить других, но его собственные густые феромоны никогда не переставали выделяться. Стоило ему лишь немного снизить планку, как в тюрьме нашлось бы немало альф, готовых его пометить.
Однако за десять лет подобное даже не рассматривалось в качестве варианта.
Он поднял взгляд и встретился с Пэн Тинсянем — молчаливо, опасно и холодно.
Фан Тоу с явным недовольством цыкнул, прерывая Пэн Тинсяня:
— Ты умрешь, если не будешь с ним разговаривать?
— Прошу прощения.
Пэн Тинсянь ответил Фан Тоу, но глаза его по-прежнему были прикованы к Пэй Чжоюю:
— Наверное, феромоны офицера Пэя имеют слишком сильный запах, я не могу контролировать некоторые мысли.
— Если не можешь контролировать — подавай заявку на намордник, — раздраженно бросил Фан Тоу. — Еще и тюремщика пометить захотел, ты что, с ума сошел?
Пэн Тинсянь лишь сдержанно усмехнулся.
Сегодня в медпункте было довольно пустынно. Тюремные врачи, обсуждавшие вчера план действий, вернулись на свои посты, а пострадавший тюремщик лежал в дальней комнате под капельницей. В приемной осталась только Хэ Ляньхань.
Пэн Тинсянь питал симпатию к этой холодной женщине-альфе. Из вежливости он первым улыбнулся и кивнул ей, но та лишь посмотрела на него в ответ, никак не отреагировав.
— Доктор Хэ.
Как и в случае с пострадавшим тюремщиком, Фан Тоу вел себя с Хэ Ляньхань с величайшим почтением:
— Потрудитесь взять отпечатки стоп у этих двоих. О вчерашнем инциденте вы, должно быть, слышали, сестрица Лань намерена провести повторную экспертизу. А еще вот этот заключенный… — он подтащил смердящего Цюй Синху, его голос изменился, так как он задерживал дыхание: — Съел что-то не то, гастрит обострился.
От Цюй Синху исходил невыносимый запах. Он стоял совсем близко, но Хэ Ляньхань лишь спокойно поправила маску за ушами, ее голос, приглушенный тканью, оставался четким и спокойным:
— В дальней комнате есть туалет, иди и опорожни кишечник, скоро я приду делать гастроскопию.
Сказав это, она немного помолчала и добавила:
— Внутри лежит больной, он скоро очнется, я только что сменила ему лекарство. Веди себя потише, не шуми.
— Понял.
Цюй Синху, держась за живот, развернулся и с трудом зашагал в дальнюю комнату. Проходя мимо Пэн Тинсяня, он внезапно сильно заволновался и даже покачнулся.
Пэн Тинсянь вовремя поддержал его, участливо прошептав:
— Осторожнее.
Цюй Синху яростно зыркнул на него, уперся кулаком в стену, сдерживая гнев, и ввалился в дальнюю комнату.
Хэ Ляньхань повернулась к Пэй Чжоюю и Пэн Тинсяню:
— Кто из вас первый?
— Офицер Пэй первый.
Пэн Тинсянь с улыбкой сделал приглашающий жест.
Хэ Ляньхань хмыкнула и взглянула на Пэй Чжоюя:
— Снимай обувь.
Обстановка в дальней комнате была самой простой. В углу была отгорожена небольшая уборная. Цюй Синху вошел туда и бесшумно закрыл за собой дверь. Схватившись за ручку, он поднял голову и тщательно осмотрел потолок.
Как и говорил Чэн Янь, камер здесь не было.
Он перевел взгляд на человека, лежавшего на больничной койке. Хотя тот еще не пришел в сознание, его пальцы время от времени подергивались. На стойке рядом с кроватью висела полная бутыль с глюкозой, которую только что сменила доктор Хэ.
http://bllate.org/book/34343/4233239
Готово:
