В Больнице королевского дворца Яса Аллен читал маленькому ребенку из семьи Картер изречения из писаний Понтифика.
— …Помни наставления отца и не отвергай завета матери, ибо они — начало твоей веры в жизни.
Голос Аллена звучал невероятно приятно, и эти сухие на первый взгляд изречения в его плавном повествовании обретали трогательную глубину.
— Не ступай на путь нечестивых и не ходи по дороге злых, ибо пути их темны и полны греха.
Малышу Картеру было около пяти лет; он мало что понимал в этих словах, но все равно усердно кивал. Ему нравился этот старший брат. Сейчас они оба с комфортом расположились на больничной койке.
Картер стоял за приоткрытой дверью, не решаясь войти. Видя, что его сын, обычно сторонившийся незнакомцев, так привязался к чужому человеку, он чувствовал легкое смущение, но в то же время был бесконечно благодарен принцу за спасение ребенка. Пока Картер боролся с противоречивыми чувствами, Аллен уже убаюкал малыша.
Аллен поудобнее уложил Малыша Картера, а затем тихо позвал:
— Простите, за дверью случайно не господин Картер?
— Д-да, я здесь… — торопливо отозвался Картер, но тут же вспомнил, что его ребенок заснул, сразу понизил голос и осторожно приотворил дверь. — Доброго дня, Ваше Высочество!
— Доброго дня. Заберите Малыша Картера, господин Картер, с его здоровьем уже все в полном порядке, — с улыбкой произнес Аллен. — Если он вспомнит обо мне, когда проснется, в следующий раз можете взять его с собой во дворец.
Придворная больница обычно не принимала не-членов королевской семьи, поэтому Картер поспешно взял мальчика на руки и принялся горячо благодарить принца:
— Ваше Высочество, большое вам спасибо! Большое спасибо!
Он не знал, как еще выразить свою признательность, и напоследок бросил:
— Если я когда-нибудь понадоблюсь Вашему Высочеству, только прикажите!
Проводив Картера взглядом и продолжая улыбаться, Аллен постепенно разгладил уголки губ, его взгляд стал отрешенным и потерял фокус. Он вспомнил Картера, потерявшего в прошлой жизни сына, а также Барроу…
— Похоже, Ваше Высочество прекрасно себя чувствует.
У входа раздался ленивый голос. Аллен вернул блуждавший бог весть где взгляд, опустил глаза и промолчал.
Лайер вошел в палату и окинул Аллена оценивающим взглядом:
— Как самочувствие? Никаких проблем?
— Благодарю за заботу, Ваша Светлость, я здоров, — Аллен улыбнулся Лайеру. — Кажется, сегодняшнее заседание прошло на редкость успешно?
— Я был безупречен в роли церемониймейстера.
Лайер остановился у больничной койки и посмотрел на Аллена сверху вниз. На мгновение его охватило легкое головокружение. Он тряхнул головой, отвел взгляд, а затем медленно присел на корточки, сравнявшись глазами с сидевшим Алленом.
— Барроу был очень зол, он совершенно не умеет скрывать свои эмоции.
В этот момент Лайер внезапно вспомнил, как перед смертью отец завещал ему держаться в тени: если не представится удачного момента, семье Элизабет следует и дальше вести себя тихо, сохраняя нейтралитет в политической борьбе, а главное — сберечь весь род. И самое важное: при любых обстоятельствах избегать вражды с семьей Генри, особенно с этим Барроу.
— Он, кажется, совсем не умеет держать себя в руках.
— Он потратил три года на разработку системы раннего предупреждения об угрозах и еще год на строительство системы оповещения Королевского Града. И вот, едва он успел торжественно объявить о ее идеальном завершении, как в тот же день в Королевском Граде происходит крупная катастрофа со смертельным исходом, — Аллен подбирал слова, постепенно распутывая клубок размышлений, накопившихся за столько лет. — Что ты сказал на совещании?
— То, что и следовало сказать.
Лайеру показалось неудобным сидеть на корточках, и он без церемоний устроился на краю кровати. Понизив голос и по-хитрому подавшись вперед, он спросил Аллена:
— Эй, приятель, признайся, это ты устроил тот пожар?
Аллен горько улыбнулся в ответ и покачал головой. В прошлой жизни этот пожар тоже начался безо всяких предвестников: вспыхнув на Третьей улице, он в итоге уничтожил большую ее часть, и ребенок Картера тоже погиб в той катастрофе. Воспользовавшись этим, Барроу обрушился с критикой на устаревшую систему пожаротушения Королевского Града, действовал стремительно и вскоре объявил о внедрении новейших противопожарных комплексов. Кто же знал, что новейшая система была установлена давным-давно, а поскольку предварительные частные испытания прошли успешно, официальный контроль за пожарными службами был просто ослаблен?
На этот раз отчет о завершении работ над системой Барроу уже был опубликован, и кто теперь сможет отмыть его систему пожаротушения от подозрений в причастности к случившемуся? Аллен крепко сжал в руке писания Понтифика, и его ладони незаметно вспотели от напряжения.
Тем временем в кабинете премьер-министра в Королевском городе Яса Барроу сидел в парящем кресле с мрачным выражением лица. Стиль его кабинета составлял резкий контраст с рабочим кабинетом Лайера: безупречно чистые стены, все служебное оборудование, кроме письменного стола, было скрыто и встроено прямо в панели. Огромный пустой кабинет выглядел жутковато и вызывал невольную тревогу.
Перед ним висел голографический экран, текст на котором медленно прокручивался вниз. Кроме самого Барроу, никто другой не смог бы разглядеть написанное. Барроу хранил молчание, а температура воздуха вокруг него, казалось, продолжала падать.
Министр кадров трепетал внизу, и лишь спустя долгое время дождался сокрушительного приказа сверху: «Свободен!» — после чего опрометью бросился вон. Добежав до собственного кабинета, он тяжело и глубоко выдохнул. Он понятия не имел, удовлетворит ли герцога его отчет с объяснением причин отсутствия на сегодняшнем заседании, а сердце его было готово выпрыгнуть из груди от переживаний. Рухнув в кресло, он окинул взглядом убранство своего кабинета, которое по сравнению с владениями премьер-министра выглядело сущим антиквариатом, и в очередной раз подумал, что никогда не сможет по-настоящему оценить прелести высоких технологий.В кабинете премьер-министра Барроу в упор смотрел на голографический экран, однако выражение его лица так и не прояснилось. Он вывел всю информацию о Лайере, содержавшуюся в базе данных, а затем переслал её на некий неизвестный терминал. Немного помедлив и вспомнив кое-что, он быстро добавил к своему приватному сетевому запросу имя «Аллен».
Аллен, жрец. Он презрительно усмехнулся, вошёл в приватную сеть и в виртуальном пространстве стёр слово «жрец», оставив лишь имя Аллен, после чего начал проверку прямо с места его рождения.
Тем временем в Придворной больнице Лайер снова перелёг поудобнее. Кровать в палате Королевского дворца была поистине королевского размера — на ней спокойно могли разместиться человек восемь. Он попросту сбросил туфли и уселся прямо с ногами:
— Сдается мне, ваше высочество обладает поистине безграничными способностями и даром предвидения?
Больничная койка была огромной, и он, не церемонясь, устроился на ней.
— Кстати, мне вотут интересно, какую же такую смертельную обиду вы затаили на Барроу?
Неужели... В голове у этого мастера домыслов мгновенно пронеслись самые невероятные сценарии. Глядя на Аллена, он уже горел нешуточным любопытством, но при этом изо всех сил старался сделать вид, будто просто праздне любопытствует.
Аллен почувствовал, что напал на какой-то след: этот человек перед ним... кажется, слегка страдал раздвоением личности? Упорядочив мысли, он ответил:
— На самом деле... дело лишь в разнице мировоззрений.
Он отделался общими фразами:
— Разве у вас с господином премьер-министром не расходятся политические взгляды? Этого вполне достаточно.
Лайер пожал плечами: в общем-то верно, главное, чтобы цели совпадали. Настоящий, надежный соратник не должен лезть в личную жизнь партнера. Он просто откинулся на спинку кровати, лениво потянулся и в конце концов окончательно разлёгся.
— Как спать хочется.
Аллен: «……»
Когда Теодор толкнул дверь и вошел внутрь, перед его взором предстала именно такая картина: молодой мужчина сидел на кровати и спокойно читал бумажную книгу, а рядом валялся некий знатный повеса, чья одежда была измята донельзя. Зрелище казалось на удивление мирным, но у принца всё равно задергался глаз.
Сделав два шага за один, он подошел к кровати и попросту стащил Лайера вниз. Тот, погруженный в сладкую дремоту и совершенно не ожидавший подвоха, рухнул прямо на пол. Потерев глаза и разглядев нарушителя спокойствия, он мгновенно скривился:
— Дорогой мой кузен-цундэре, разве хорошо так жестоко обращаться со своим любимым кузеном?
— Пф.
Теодор отвернулся, не желая смотреть на Лайера, и поставил у кровати принесенный с собой термос:
— Мама на кухне приготовила. Хочешь — ешь.
Аллен отложил книгу и сразу встал с кровати:
— Спасибо, вы уже обедали?
— Не за что, это не я тебе принес, а матушка! — бросил Теодор, собираясь уже повернуться и уйти, но вдруг остановился. — Я поел. Больше отдыхай.
После этого он покинул палату.
— Всё-таки Теодор такой цундэре, — Лайер открутил крышку термоса, и по комнате мгновенно разнесся аппетитный аромат. Рисовая каша со свиными ребрышками и ямсом имела очень нежный оттенок, от одного вида которого разыгрывался аппетит. — У придворных поваров поистине золотые руки.
Приговаривая это, он уже зачерпнул порцию в пиалу и протянул её Аллену.
— На самом деле со мной всё в порядке, небольшой ожог, после спрея и следа не осталось.
Аллен взял пиалу, зачерпнул ложку, слегка подул и уже собирался отправить её в рот, как вдруг перед ним возникла чья-то большая голова и в один присест сцапала угощение. Движение было отточенным и быстрым. Лайер самодовольно облизнул губы:
— Ничего не поделаешь, ложка-то всего одна.
Аллен: «……»
Теодор, который снова вошел в палату, не утруждая себя стуком: «……»
Теодор громко кашлянул, одарив Лайера презрительным взглядом, после чего перевел взор на Аллена:
— Аллен, тебя ждут несколько следователей. Они снаружи, будешь принимать?
Аллен на мгновение замер, но тут же сообразил, в чем дело:
— Пусть войдут.
Теодор снова вышел, ничуть не смущаясь тем, что он, принц крови, выполняет обязанности швейцара. Что же до поручения начальника пожарной охраны Королевского дворца передать весточку от полицейских — к этому он отнесся с абсолютным спокойствием. Посмотрев на трех следователей, ожидавших у входа в больницу, принц бросил холодным тоном:
— Разговор должен быть коротким, Аллен нуждается в отдыхе.
Джефф тут же пристроился следом, ощущая такой прилив сил, словно ему в вену влили адреналин. Мысль о том, что он сейчас увидит самого высокопоставленного подозреваемого в преступлении за последние годы, приводила его в неописуемое волнение, и главным было то, что этого подозреваемого обнаружил он сам!
Шагая вслед за Теодором, детектив решительно вошел в палату и увидел молодого человека в больничной робе, который сидел на кровати и приветливо улыбался ему. В лучах контрового света он в этот момент казался невероятно одухотворенным.
— Добрый день, господин.
Аллен продемонстрировал фирменную улыбку жреца на все сто баллов:
— Чем могу помочь?
Джефф на секунду завис, но спустя долгое время всё же выдавил из себя:
— Ты... это ты устроил пожар!
Примечание:
...Сына мой! слушай наставление отца твоего и не отвергай завета матери твоей, потому что это — прекрасный венок для головы твоей и ожерелье для шеи твоей.
Сын мой! если будут грешить грешники, не соглашайся... сын мой! не ходи в путь с ними, удержи ногу твою от стези их, потому что ноги их бегут ко злу и спешат на пролитие крови. Ибо тщетно расставляется сеть пред глазами всяких птиц; а сии засады строят для своей крови, таятся для своей души.
— Цитата из Притчей Соломона, сына Давидова, царя Израильского, в Книге Притчей Соломоновых (Ветхий Завет Библии).
http://bllate.org/book/34341/4233072
Готово:
