Теплые воды озера отражались в его глазах, окутывая Дин Хуана и позволяя ему на мгновение забыть о пережитом прошлом и суровой реальности. Неведомым образом у него возникло странное непреодолимое желание затянуть песню.
— Я...
Он слегка приоткрыл губы, собираясь что-то сказать.
Но позади внезапно раздался чей-то голос:
— Извините, вы случайно не...
Услышав людей, Дин Хуан мгновенно пришел в себя, словно пробудившись ото сна.
Неизвестно, в какой момент рядом с ними оказались несколько молодых людей в походной экипировке.
Шедшая впереди девушка с завязанным на затылке конским хвостом пристально всматривалась в него.
Не может быть... Неужели его снова узнали?
Дин Хуан инстинктивно отвернулся и пониже надвинул козырек кепки, чувствуя, как участилось сердцебиение.
— Повторите, пожалуйста, мы не расслышали, — раздался рядом невозмутимый голос Лян Сяо.
— Ой, простите, — тут же пояснила девушка с хвостиком. — Я хотела спросить, вы ведь здесь фотографируетесь? Мы тут подумали, что это отличное место и очень удачный ракурс, поэтому не могли бы вы, пожалуйста, сделать и нам общую фотографию?
С этими словами она указала на беззеркальную камеру, висевшую на груди у Дин Хуана, с надеждой глядя на него.
Лян Сяо не стал отвечать, а просто перевел взгляд на него — точно так же, как и вся эта компания молодежи.
— ... — Напряжение в тот же миг достигло предела, и Дин Хуан, торопливо кивая, произнес: — Б-без проблем, вставайте сюда.
Получив согласие, разноцветные полы курток канули перед глазами, словно легко порхающие бумажные самолетики.
Несколько молодых лиц собрались в кадре видоискателя на фоне утренней зари, и это мгновение застыло навечно, стоило Дин Хуану нажать на спуск затвора.
Сделав снимки, ребята бережно приняли переданные на телефон фотографии, горячо поблагодарили его и счастливые побежали дальше.
Солнце постепенно поднималось выше, утренний туман рассеивался, и вокруг становилось светло и прозрачно.
Опасаясь, как бы его все-таки кто-нибудь не узнал, Дин Хуан поторопил Лян Сяо поскорее спускаться с горы.
Они выбрали дорогу, отличную от той, по которой поднимались.
Шагая по тихой лесной тропинке под щебетание птиц, Дин Хуан невольно начал мысленно прокручивать сцену в голове, снова и снова перебирая слова и интонации, с которыми только что разговаривал с незнакомцами.
Порой он даже бессознательно бормотал вслух:
— Ничего страшного, не стоит благодарности...
— Хорошо, по-пока...
Он тихонько шептал сам себе под нос, то кивая, то покачивая головой, совершенно не подозревая, что идущий рядом человек видит его насквозь.
— Кстати, — неожиданно заговорил Лян Сяо. — Я помню, в том интервью ты говорил, что согласился создать с Лян Цзяшу группу и пойти на шоу прямо во время восхождения на гору.
— Как это было на самом деле?
Сбитый с толку вопросом юноши, Дин Хуан переключил мысли и постепенно погрузился в воспоминания...
Поначалу они с Лян Цзяшу были лишь старшим и младшим студентами одной и той же музыкальной консерватории.
Разница в возрасте составляла два курса, и пока Лян Цзяшу еще учился, у Дин Хуана практически не было с ним точек соприкосновения.
Потому что в те времена Лян Цзяшу был настоящей звездой университета.
Ходили слухи, что этот старшекурсник обладал не только блестящими внешними данными, но и первоклассным голосом. К тому же он был единственным сыном знаменитого вокалиста Лян Ушэна. Происходя из столь привилегированной семьи, он тем не менее отличался мягким, скромным и дружелюбным характером, из-за чего в глазах множества младших студентов слово «совершенство» стало его синонимом.
Как бы замкнут ни был Дин Хуан, он все же был наслышан о нем, однако никак не ожидал, что накануне собственного выпуска у него завяжется общение с Лян Цзяшу, который заглянул в академию навестить преподавателей.
Поводом для их знакомства стал случай на воде.
В то время Дин Хуан все еще выкладывал на одной из медиаплатформ видео со своими песнями под гитару, где не показывал лица, и за несколько лет уже успел завоевать определенную известность.
Перед самым выпуском, прихватив гитару, он отправился к искусственному озеру на территории кампуса, чтобы записать видео на память о последних днях в университете. Кто же знал, что он случайно сорвется в воду, а выбравшись на берег, потеряет сознание от истощения сил? Его-то и подобрал случайно проходивший мимо Лян Цзяшу, который и отвез его в больницу.
Этот инцидент подарил ему единомышленника в сфере музыки, наставника в социальных делах и старшего брата, на чье плечо всегда можно было опереться.
Поэтому даже после того, как Лян Цзяшу впоследствии узнал в нем независимого музыканта, их общение становилось только ближе с каждым днем.
После окончания учебы Дин Хуан столкнулся с неудачами на работе и вдобавок лишился жилья, и тогда Лян Цзяшу выручил его, приютив у себя.
Во время совместного проживания Лян Цзяшу несколько раз предлагал собрать музыкальную группу и принять участие в шоу для начинающих исполнителей, но Дин Хуан панически боялся камер и внимания общественности, неизменно колеблясь.
Пока однажды Лян Цзяшу не составил ему компанию в походе в горы.
Тогда они еще не обосновались в Наньхуа и после окончания университета продолжали жить и развиваться в Хайдуне.
В пригороде Хайдуна находилась гора, которую Дин Хуан нежно любил и навещал по несколько раз в год.
В тот раз, когда Лян Цзяшу пошел с ним, Дин Хуан только-только оправился от тяжелой простуды, и тело все еще было слабым и ватным. Он полагал, что о покорении вершины в этот раз не может быть и речи, но внезапно Лян Цзяшу подхватил его на спину и поспорил с ним, что непременно покажет ему рассвет над главным пиком в первый день нового года.
Если проиграет, легко и непринужденно пообещал Лян Цзяшу, то целый месяц будет брать на себя всю домашнюю работу.
Но если выиграет, Дин Хуан должен будет согласиться вместе с ним создать группу и выйти на сцену.
Теперь, вспоминая об этом, он уже не мог припомнить, какие сомнения тогда терзали его душу.
Было ли это вызвано тем, что его тронула несгибаемая вера Лян Цзяшу в музыкальную мечту, или же в нем говорило чувство вины за то, что Лян Цзяшу бессонными ночами ухаживал за ним во время болезни...
Дин Хуан не мог сказать наверняка. Он помнил лишь то суровое зимнее время, когда темнеющее небо казалось мрачным и густым, а он сам лежал на вздымающейся спине Лян Цзяшу, слушая его тяжелое дыхание, которое смешивалось с вырывающимися изо рта облачками белого пара и уносилось прочь.
Сам того не зная, Дин Хуан тогда подумал: а почему бы не попытаться?
А вдруг?
Вдруг такой человек, как он, тоже сможет добиться признания и любви? Сможет встать под лучи софитов и дарить людям радость и силу своим пением?
...
Погрузившись в воспоминания слишком глубоко, Дин Хуан из-за брошенной вскользь фразы Лян Сяо потерял всякую сосредоточенность.
Естественно, он перестал следить за дорогой, оступился на каком-то торчащем камне и в следующий же миг потерял равновесие, завалившись набок.
Дин Хуан даже сообразить ничего не успел: в затуманенном взоре мир вокруг завертелся колесом, горизонт перевернулся вверх тормашками, и ощущение было такое, будто он сильно напился, когда его неуправляемо швырнуло прямо в придорожные кусты.
Вокруг зашуршали ветки и трава, и еще секунду-две после того, как он приземлился мягким местом на землю, Дин Хуан пребывал в некотором оцепенении.
Но стоило ему заметить проходивших мимо прохожих, которые прикрывали рты ладонями, ухмыляясь ему в след, как волна отчетливого, жгучего стыда мгновенно взорвалась в груди.
Его лицо мгновенно залило краской, а невыносимая неловкость заставила мысленно искать любую щель, чтобы провалиться сквозь землю.
И в тот самый момент, когда Дин Хуан, уткнувшись лицом вниз, растерянно замер, сзади раздался оглушительный взрыв хохота.
Дин Хуан:
Без всяких сомнений, это был Лян Сяо.
Отвернувшись, Дин Хуан не выдержал и закрыл лицо рукой:
Как же можно, потеряв память, полностью лишиться даже базового чувства приличия...
Но в следующее мгновение отсмеявшийся Лян Сяо внезапно сделал резкий рывок и тоже кубарем скатился в кусты рядом с ним.
Глава 11
Дин Хуан изумленно повернул голову и встретился взглядом с Лян Сяо, который тоже обернулся к нему.
Его глаза в лучах утреннего солнца напоминали глаза какого-то дружелюбного пса — сияя, он посмотрел на него и произнес:
— А падать, оказывается, так весело.
Услышав это, Дин Хуан замер.
Странное дело — тяжелый груз неловкости и стыда, только что давивший на сердце, словно по волшебству растворился без следа.
Время вокруг будто замедлило свой бег.
Дин Хуан отвернулся обратно, запрокинул голову и огляделся:
Над головой переплетались густые кроны высоких деревьев, их ветви простирались во все стороны, словно крепкие руки, тянущиеся к самому небу, а кожа на лице под лучами восходящего солнца казалась покрытой тончайшим слоем золотистых искр.
Привыкнув вечно спешить и смотреть себе под ноги, он чуть было не забыл, почему в прошлом так любил горы: одна из причин заключалась как раз в том, что здесь можно было вот так стоять, сидеть, прилечь или даже растянуться на траве, любуясь многослойной красотой естественного мира с самых разных ракурсов.
Оказывается, падать — это и правда может быть весело.
И ведь действительно так.
Дин Хуан прищурился от солнца, и в его ноздри хлынул свежий запах зелени и влажной земли, приносящий с собой какое-то беспричинное облегчение и радость.
Уголки его губ сами собой поползли вверх, обнажая на левой щеке глубокую фирмочку-ямочку.
Сладко потянувшись, Дин Хуан легко поднялся с земли и протянул руку Лян Сяо, показывая, что хочет помочь ему встать.
Лян Сяо перевел взгляд с его протянутой ладони на лицо, какое-то время смотрел немигающим взглядом, а затем шумно выдохнул:
— Наконец-то вернулось.
Дин Хуан: ?
— Что вернулось? — огляделся он по сторонам, переводя взгляд с одного участка земли на другой. — Ты что-то обронил?
Ничего не отвечая, Лян Сяо ухватился за его руку, поднялся на ноги, отряхнул с одежды травинки и непринужденно произнес:
— Ничего, идем дальше.
Дин Хуану ничего не оставалось, как последовать за ним в полном недоумении.
Однако стоило его левой стопе ступить вперед, как пронзительная боль тут же резанула по нервам вдоль сухожилий лодыжки, отчего на его лбу рефлекторно выступила испарина.
— П-подожди, — побелев лицом, выдавил Дин Хуан. — Кажется... я подвернул ногу...
Он не успел договорить, как порыв ветра опередил его движение.
Словно телепортировавшись, Лян Сяо присел на корточки прямо перед ним, ловко закатал ему штанину и нахмурился:
— Куда именно пришлся удар, дай взглянуть.
Сразу после падения боль была не столь очевидной, но теперь ощущение распирания становилось все сильнее. Опустив взгляд, Дин Хуан заметил, что его лодыжка уже начала стремительно опухать.
— Пойдем, я понесу тебя вниз.
С серьезным выражением лица Лян Сяо развернулся к нему спиной и присел.
Мелкие лучики лесного солнца падали на не слишком широкие плечи юноши — точь-в-точь как на той памятной картине из прошлого.
В тот год Лян Цзяшу донес его на спине до самой вершины, положив начало их звездному пути, который в конце концов привел к расставанию.
Теперь же, припав к спине Лян Сяо, Дин Хуан почувствовал, как в глубине его души, словно с дерева, бесшумно упал одинокий листок.
Это было похоже на тишину спустя десять лет — неизбежную, словно предреченную самой судьбой.
...
Вернувшись из больницы домой, Лян Сяо строго по предписаниям врача уложил Дин Хуана в постель.
Уборка по дому и приготовление трехразового питания легли полностью на его плечи.
Поначалу Дин Хуан еще испытывал некоторое беспокойство, но, увидев, как ловко тот умудряется шинковать бамбуковые побеги на идеально ровные полоски и одновременно следить за сковородой и кастрюлей с супом, он оставил всякие мысли о помощи.
http://bllate.org/book/34332/4231909
Готово:
