Какое там ещё не вышел из зоны смертельной опасности — он уже явно вышел из собственной бренной плоти…
Вспомнив, как прошлой ночью сорвался с эстафеты скоростной магистрали, как, руководствуясь текстом на светящихся листьях в своём сознании, выбрал тело для перерождения и снова открыл глаза, он обнаружил, что стоит прямо у порога дома Дин Хуана.
По совпадению, дом Дин Хуана тоже находился в том же коттеджном посёлке.
Воспользовавшись предрассветными сумерками и осторожно избегая всех камер видеонаблюдения, Тань Сяо сначала вернулся к себе.
Отыскав запасной телефон и подключившись к интернету, он увидел, что новости о вчерашней автокатастрофе уже широко разошлись. Проследив по горячим трендам за последними обновлениями, он обнаружил, что его собственное тело лежит в больнице на экстренной реанимации.
Родные, менеджер и многочисленные друзья один за другим бросились в больницу, а бесчисленные поклонники в сети стихийно молились о его здравии.
Наблюдать со стороны, в третьем лице, за новостными репортажами о самом себе было и необычно, и в то же время немного странно.
Тань Сяо одно время подозревал, что всё это — лишь галлюцинация из-за тяжёлых травм, но происходящее сейчас, со всей его реальностью и осязаемостью, опровергло эти домыслы.
Когда прошлой ночью он постепенно терял сознание под водой, перед его глазами пронеслась вся жизнь, и Тань Сяо мог с чистой совестью сказать, что прожил эти два с лишним десятка лет не зря.
Он всегда воспринимал жизнь как одноразовую карту опыта, поэтому в период её действия жил настоящим: на работе выкладывался без остатка, в жизни был свободен от предрассудков, а в перерывах между съёмками закидывал за плечи рюкзак и в одиночку путешествовал по всему миру, исследуя внешнее и наблюдая за внутренним, постоянно пополняя коллекцию новых жизненных впечатлений.
Он оставался верен своей душе и никогда не скупясь выражал чувства перед близкими и друзьями; если и оставались какие-то сожаления...
То разве что один-единственный секрет.
Секрет, который пролегал через всю его юность и сохранился до самого теперь уже дня, и имя которому было Дин Хуан.
Теперь же, по воле слепого случая переродившись в молодой оболочке Лян Цзяшу, он не знал ни сколько ещё сможет прожить чужой жизнью, ни смел выдать свою истинную личность.
Раз уж всё зашло так далеко, он поднял голову и посмотрел в зеркало:
Желтовато-белая кожа, узкое вытянутое лицо, правильные и мужественные черты, высокий нос и глубоко посаженные глаза придавали ему некую схожесть с метисом.
Вот только зрачки казались слишком мелкими, а в сочетании с узкими, приподнятыми к вискам глазами это создавало врождённое ощущение скрытности и недобрых замыслов.
Неудивительно, что Лян Цзяшу круглый год носил очки и прищуренно улыбался, поддерживая образ мягкого и интеллигентного кумира.
Иначе стоит снять очки — вылитый лесной лис в человеческом обличье.
С тех пор как Тань Сяо узнал, что этот человек под маской преданного возлюбленного втайне изменял направо и налево и был самым настоящим зверем в человеческом обличье, от каждого нового взгляда на это лицо его буквально выворачивало наизнанку.
Он даже не мог сходу понять, является ли для него переселение в это тело наградой или наказанием.
Ведь именно эта оболочка дарила ему шанс открыто и с чистой совестью встать перед Дин Хуаном.
Вот только, по-настоящему встретившись с Дин Хуаном, Тань Сяо никак не ожидал, что тот уже оформил с Лян Цзяшу развод.
Изменивший муж превратился в дармового бывшего мужа, что сэкономило ему немало хлопот.
Однако ещё больше его поразило то, что после многих лет исчезновения из индустрии развлечений нынешнее состояние Дин Хуана оказалось донельзя плачевным.
Некогда ослепительный музыкальный гений теперь оказался заперт в пучине, словно потерявший влагу бамбуковый ствол, что день за днём ждёт увядания...
Кто же сможет стерпеть и остаться в стороне?
Тань Сяо вперил взгляд в сутулую фигуру на кухне и подумал:
Во всяком случае, он сам стерпеть этого точно не сможет.
...
В обеденный час вчерашние жареные шампиньоны всё-таки были поданы Дин Хуаном к столу.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, Лян Цзяшу дал кухарке долгий отпуск.
Дин Хуан ничего не приготовил заранее, поэтому ему пришлось спешно выбрать несколько блюд из вчерашнего меню и повторить их.
Когда они снова сели за стол, тот, кого так долго ждали, наконец появился.
Однако и его собственное положение, и душевное состояние теперь кардинально отличались от вчерашних.
Особенно учитывая необходимость иметь дело сразу с двумя Лян Цзяшу — большим и маленьким.
За обеденным столом Дин Хуан и Лян Цзяшу сидели друг напротив друга, а Лян Сяо устроился между ними, заняв место с торца длинного стола. Его руки по-прежнему были связаны за спиной и оставались в том же положении.
Атмосфера застыла, словно густая смола, и лишь тихий стук палочек о пиалы время от времени нарушал тишину.
— Братец, я проголодался.
Лян Сяо неожиданно подал голос, нарушая молчание, и одновременно подался верхней частью тела в сторону Дин Хуана, задрав подбородок в покорном ожидании угощения.
Вблизи его лицо, находящееся на грани между юношеской незрелостью и зрелостью, на мгновение заставило Дин Хуана растеряться, и рука с палочками замерла на полпути.
— Не обращай на него внимания.
Бросил Лян Цзяшу, даже не подняв головы.
Услышав это, Дин Хуан замер на секунду, убрал палочки и молча уткнулся в тарелку, но пристальный, почти осязаемый взгляд Лян Сяо продолжал жечь его лицо.
Сосредоточенный, полный ожидания и обжигающе-горячий.
Невольно возникали ассоциации с преданными глазами какой-нибудь собаки...
Только вот личность этого парня вызывала сомнения, да к тому же рядом сидел Лян Цзяшу, поэтому Дин Хуану оставалось лишь стиснуть зубы и делать вид, будто он ничего не замечает.
Обед прошёл на грани несварения желудка.
Когда Дин Хуан собрался встать и выйти из-за стола, оставленный на столе телефон Лян Цзяшу вдруг дважды вибрировал.
С места Дин Хуана было прекрасно видно, что высветилось на экране.
Это был отчёт о ДНК-экспертизе, присланный из лаборатории.
Глава 4
В комнате царила абсолютная тишина. Лян Цзяшу взял телефон, бегло просмотрел его в течение пары секунд и перевёл взгляд на сидевшего рядом парня.
Его глаза смотрели странно и сложно.
Лян Сяо откинулся на спинку стула, лениво склонив голову набок, и произнёс:
— Чего ты так уставился, словно призрака увидал?Лян Цзяшу промолчал, лишь бросив телефон в центр стола.
Дин Хуан и Лян Сяо одновременно опустили головы. На ярко светящемся экране отчетливо значилось:
【Согласно результатам проверки, коэффициент сходства двух образцов подтвержден на уровне 99,99%...】
Дин Хуан замер.
Происходящее внезапно приобрело какой-то сюрреалистичный оттенок.
Лян Цзяшу сидел на своем месте, погруженный в глубокие раздумья.
Научный метод подтвердил факт, который с точки зрения науки выглядел абсурдным. Он-то полагал, что это какой-то фанат-фанатик затеял глупый розыгрыш, но кто бы мог подумать, что перед ним действительно он сам, переместившийся во времени из прошлого.
Лян Цзяшу невозмутимо скользнул взглядом по Лян Сяо.
Живой человек, сидящий сейчас прямо перед ним, внезапно превратился в горячую картофелину, которую и бросить нельзя, и держать больно.
Будучи публичной фигурой, он, разумеется, не мог позволить Лян Сяо, который здесь был совершенно потерян, свободно разгуливать снаружи. К тому же, об этом деле не должен был узнать никто, кроме них троих.
В воцарившейся тишине он поднялся, развязал Лян Сяо и, как ни в чем не бывало смягчив тон, произнес:
— На это время останешься жить на вилле, освойся в нынешнем мире. После обеда мне нужно отлучиться по делам, если что-то будет непонятно — спрашивай Дин Хуана.
Лян Цзяшу неторопливо помог Лян Сяо поправить складки на одежде и размеренным голосом добавил:
— Хотя мы с Сяо Чжу только что оформили развод, мы по-прежнему остаемся одной семьей. К тому же, ты потерял память и, возможно, не помнишь, но мы знакомы уже десять лет, и нас связывает абсолютное доверие.
Сказав это, он повернулся к Дин Хуану:
— Верно, Сяо Чжу?
Дин Хуан посмотрел то на него, то на Лян Сяо, и молча кивнул.
Лян Цзяшу удовлетворенно улыбнулся, и его лисьи глаза за стеклами очков довольно прищурились:
— Вот и отлично. После обеда побудь с ним вместо меня, а я пошел. Если что — звони.
Перед уходом Лян Цзяшу предусмотрительно установил на дверях и окнах виллы смарт-замки, сменил пароли и коды доступа так, чтобы никто, кроме него, не смог открыть их изнутри, а затем исчез в неизвестном направлении.
Дин Хуан остался на вилле наедине с Лян Сяо.
Тот факт, что после проверки ДНК выяснилось: этот юноша — Лян Цзяшу десятилетней давности, приводил его в полное замешательство.
Более того, Лян Сяо уже забыл их общие воспоминания, и в его памяти сохранился лишь тот образ, который спустя десять лет стал для самого Дин Хуана источником сплошного раздражения.
Поэтому, как ни крути, сложившаяся ситуация была для него самой невыносимой.
Бросив недособранные вещи, Дин Хуан, вскоре после ухода Лян Цзяшу, тоже решил укрыться.
Раз уж двери и окна заперты и можно не бояться, что Лян Сяо улизнет, он решил сыграть в страуса и с головой ушел в свою спальню на втором этаже.
Однако когда он, лежа в постели, ворочался с боку на бок, пытаясь уснуть, до него донеслись слабые звуки фортепиано, долетавшие снизу.
Дин Хуан вмиг открыл глаза.
На всей вилле был только один инструмент, и находился он в музыкальной комнате.
Там, помимо фортепиано, хранилось много дорогих его сердцу вещей, к которым он уже давно не прикасался.
Особенно та кленово-деревянная гитара. Он помнил, что утром, собираясь в спешке, не успел убрать её в чехол.
В голове замигал огромный красный восклицательный знак. Дин Хуан немедленно вскочил с кровати, распахнул дверь и быстрым шагом направился вниз по лестнице.
Резко распахнув дверь в музыкальную комнату, он первым делом посмотрел в угол...
Фух... Слава богу.
Гитара преспокойно стояла, прислоненная к стене, нетронутая и чистая.
А виновник шума сидел на банкетке у фортепиано и, обернувшись, в недоумении смотрел на него.
Дин Хуан промолчал, прикусил нижнюю губу и, не сводя глаз с юноши, направился прямо в угол. Лишь когда он осторожно и бдительно прижал гитару к груди, он смог окончательно выдохнуть.
Лян Сяо, наблюдая за его действиями, осознанно поднял обе руки ладонями наружу:
— Брат Сяо Чжу, не волнуйся, я просто немного поиграл на пианино, больше ничего не трогал.
— Кхм...
Дин Хуан поперхнулся от такого вольного обращения и с натянутым выражением лица произнес:
— Зови меня просто Дин Хуан.
— Хорошо, брат Дин Хуан.
Дин Хуан: ...
Он мельком взглянул на послушно сидящего юношу, и в душе внезапно зародилось сомнение: неужели прежний Лян Цзяшу был таким шутником?
Впрочем, времени на раздумья у него не было: Лян Сяо поднялся и направился к нему.
Дин Хуан подсознательно захотел отступить.
Но юноша, приближаясь, неспешно продолжил:
— На самом деле, я только что воспользовался компьютером в кабинете и поискал, что произошло со «мной» за эти десять лет...
— Ой, нет, — поправился он на полпути, — если быть точным, то с «нами».
Молодой человек остановился прямо перед ним. Будучи на полголовы выше, он слегка наклонился и пристально смотрел ему в глаза.
Дин Хуан невольно отвел взгляд в сторону, но услышал:
— В первые годы новости о «нас» почти всегда были связаны друг с другом.
— Мы дебютировали как любительский дуэт в музыкальном шоу, группа Бамбук и Дерево внезапно возникла ниоткуда и быстро стала популярной. Но во время гастрольного тура твои несколько ошибок во время выступлений привели к тому, что фанаты Лян Цзяшу потребовали разорвать наш союз. Ходили упорные слухи о распаде группы к двухлетней годовщине, а в конце того же года ты внезапно объявил об уходе со сцены, чтобы сосредоточиться на написании музыки. Однако на пресс-конференции Лян Цзяшу при всех сделал тебе предложение, а позже состоялась наша свадьба за границей...
http://bllate.org/book/34332/4231900
Готово:
