Чжан Люсинь совершенно не поспевал за скачущим ходом мыслей Вэнь Цзиня и никак не мог взять в толк, почему тот снова завёл разговор о том, как его называют, ведь они обращались друг к другу именно так уже столько лет.
— Они всё равно не поймут, им всё равно.
Понаблюдав за тем, как Чжан Люсинь моет посуду, Вэнь Цзинь, судя по всему, решил, что освоил это дело, взял ещё одну тарелку и ополоснул её под струйкой чистой воды.
— Только что они расспрашивали об Иньчжоу.
— И что ещё?
— Больше ничего.
Вэнь Цзинь отставил тарелку в сторону, раздался звонкий стук. Услышав его, Чжан Люсинь обернулся и, разумеется, заметил лёгкое недовольство на лице мужчины.
— Ты что-то рассказывал им о нас? Что именно?
Вэнь Цзинь вот так просто смог уловить суть? Чжан Люсинь почувствовал некоторое беспокойство.
— Сказал, что наши семьи связаны давней дружбой.
И это была чистая правда.
Однако Вэнь Цзинь возразил:
— Давней дружбой? От кого ты это слышал?
Чжан Люсинь остолбенел:
— В смысле? Разве это не так?
Когда он в детстве попал в семью Чжан, то уже тогда был наслышан о репутации семьи Вэнь, а отец и мачеха порой упоминали в разговорах невероятно успешного в те времена Вэнь Цзиня.
К тому же, вряд ли в самом Иньчжоу кто-то думал иначе — в конце концов, когда они поженились, газеты и журналы пестрели полосами, где подробно анализировались и узы давней дружбы между двумя семьями, и их будущие совместные проекты.
Вэнь Цзинь забрал из его рук последнюю тарелку:
— Не считается.
Неужели Вэнь Цзинь действительно так думал?
Чжан Люсинь машинально попытался возразить:
— Считается же, ты и...
Упомянув некое имя, он осёкся, оборвал фразу на полуслове и понадеялся, что Вэнь Цзинь не станет развивать эту тему.
К счастью, Вэнь Цзинь изначально особо и не прислушивался к его словам, а просто продолжил гнуть свою линию:
— Связь между семьей Вэнь и семьей Чжан не такая уж близкая.
Чжан Люсинь не знал, какими на самом деле были отношения между Вэнями и Чжанами и можно ли было назвать их дружбу крепкой. Он лишь понимал одно: после того как они с Вэнь Цзинем поженились, связь между двумя семьями стала намного ближе, да и семья Чжан немало преуспела благодаря поддержке Вэней.
— Чжан Люсинь, ты, похоже, совершенно ничего не знаешь о своей семье.
Да с каким вообще статусом ему полагалось знать что-то о семье Чжан? В глазах многих он был всего лишь внебрачным сыном.
Впрочем, Вэнь Цзиню было всё равно; в конце концов, ему просто требовался подходящий для женитьбы человек.
— Впрочем, тебе и ни к чему разбираться в делах семьи Чжан, — неторопливо смывая пену с рук, произнёс Вэнь Цзинь. — К тебе это не имеет никакого отношения.
Чжан Люсинь тихонько хмыкнул:
— Я понял, не имеет.
После ухода из кухни Ту Хуэйша отвела Дуофэй домой спать, и в лавке остался один Ту Иэр.
— Братец Ту, подскажи, чем мы можем помочь?
Ту Иэр немного подумал, смерил взглядом Чжан Люсиня и Вэнь Цзиня и ответил:
— Можете помогать на кассе, во второй половине дня покупателей обычно приходит больше.
— Ещё можно помогать с закупками, каждое утро нужно ходить на рынок за свежими фруктами и приправами.
Чжан Люсинь перевел слова Вэнь Цзиню, и тот согласился.
— Мне нужно сходить починить спутниковый телефон, присмотрите за лавкой, пожалуйста. Прейскурант написан на грифельной доске.
В двух словах объяснив правила расчёта с покупателями, Ту Иэр добавил:
— Да, кстати, батоны хлеба нужно разрезать по просьбе покупателей, нож для хлеба лежит в ядщике.
Ту Иэр говорил слишком быстро, и некоторые слова Чжан Люсинь расслышал с трудом, но общий смысл всё же уловил. Проводив Ту Иэра взглядом, он достал нож для хлеба и сказал Вэнь Цзиню:
— Если кто-то из покупателей возьмет большой хлеб, они могут попросить его нарезать. Ты умеешь резать хлеб?
— Научишь.
Чему тут вообще было учиться? Наверное, это была единственная слепая зона в познаниях Вэнь Цзиня.
— Таким зубчатым ножом просто медленно режешь сверху вниз. Когда кто-нибудь придёт, я сначала покажу на практике.
— Хорошо.
Чжан Люсинь принялся изучать кассовый аппарат, но стоило ему повернуться, как он увидел протянутые Вэнь Цзинем два фартука.
— Повернись.
— А?
Не дожидаясь ответа, Вэнь Цзинь уже шагнул к нему за спину и стал завязывать фартук на талии. Чжан Люсинь почувствовал, как поясница стянулась, ощутив лёгкое давление.
Не имея возможности видеть движения Вэнь Цзиня, он мог лишь по отражению в стекле наблюдать, как тот, опустив голову и прикрыв глаза, завязывает узел.
Этот процесс затянулся донельзя, и Чжан Люсинь уже начал подозревать, что Вэнь Цзинь за его спиной проводит сложнейшую операцию.
— Слишком худой, — спокойно произнёс Вэнь Цзинь.
Чжан Люсинь машинально хотел повернуться и возразить, но почувствовал, как тесьма на талии снова затянулась, и его подали на полшага назад, прижав спиной к груди стоявшего позади мужчины.
— Готово.
Вэнь Цзинь не отстранился, а так, не меняя дистанции, протянул руку и аккуратно пригладил выбившийся уголок фартука.
Чжан Люсинь слегка развернулся, вновь увеличивая расстояние между ними, и в зеркальной витрине разглядел, что Вэнь Цзинь завязал на удивление красивый бант.
Затем Вэнь Цзинь протянул ему второй фартук, и Чжан Люсиню пришлось послушно приняться завязывать его.
Вся эта сцена выглядела крайне нелепо: дома они почти никогда не готовили сами, а теперь занимались ролевыми играми в пекарне какого-то провинциального городка среди совершенно незнакомых людей, да ещё и вели себя столь притворно-интимно.
— И ещё... кольцо, — Чжан Люсинь указал на руку мужчины. — Его нужно снять.
Вэнь Цзинь недоумённо приподнял брови.
— Покупателям это не понравится.Вэнь Цзинь легко усмехнулся, вероятно, посчитав его излишне щепетильным, снял кольцо, завернул его в оказавшуюся под рукой бумажную салфетку и сунул в карман брюк.
Пальцы Вэнь Цзиня опустели, и Чжан Люсинь снова посмотрел на собственное безымянное пальце, где сейчас тихо и ослепительно сияло кольцо.
Поразмыслив немного, он всё же последовал его примеру, снял своё и, подражая Вэнь Цзиню, убрал в карман.
Вскоре пожаловал клиент — совсем юная девушка, судя по виду, студентка. Она вприпрыжку впорхнула внутрь, а затем восторженно воскликнула:
— Ой? А где Тётушка Мо?
Она с любопытством оглядела двоих мужчин за прилавком: сначала бросила взгляд на Чжан Люсинь, а потом перевела его на Вэнь Цзиня. Её дыхание на миг перехватило, но стоило Вэнь Цзиню приподнять голову, как она испуганно отвела глаза.
— Она скоро вернётся. Вам что-то подсказать?
По акценту Чжан Люсиня было слышно, что он приезжий из других земель, но при этом у него оказались зелёные глаза, какие бывают только у коренных жителей Бернлина, из-за чего девушка невольно задержала на нём взгляд.
Скрыв удивление, она выбрала немного хлеба и пару яичных тартов. Чжан Люсинь наконец-то разобрался, как пользоваться кассой, пробил ей покупку и по привычке поинтересовался, нужно ли нарезать выпечку.
— Если можно, порежьте, пожалуйста. На пять частей, спасибо.
— Хорошо.
Чжан Люсинь взял из рук Вэнь Цзиня нож для хлеба и помог девушке разрезать буханку на пять кусков.
Пока он резал хлеб, девушка, подперев подбородок рукой, с любопытством спросила:
— Вы новые продавцы? Вы ведь не из Бернлина?
— Угу.
Заметив, что Чжан Люсинь доброжелателен и охотно идёт на контакт, девушка продолжила:
— У нас в Серлине глушь, чужаки сюда заглядывают редко.
Чжан Люсинь упаковал хлеб и улыбнулся ей уголками губ:
— В городке тихо и спокойно, очень неплохо.
Девушка, похоже, заинтересовалась Чжан Люсинем ещё сильнее. Забрав пакет с хлебом, она с улыбкой произвела:
— Значит, вы, наверное, наполовину бернлинец, наполовину из других краёв. У вас такие красивые глаза — оливково-зелёные, у нас среди местных это большая редкость.
— Спасибо, вы тоже очень красивы, — вежливо ответил Чжан Люсинь.
В ту же секунду сбоку послышался недовольный вопрос:
— Чжан Люсинь, ты сюда подрабатывать пришёл или языком трепать?
Вэнь Цзинь так внезапно подал голос, что и Чжан Люсинь, и девушка испуганно вздрогнули. Чжан Люсинь уже собирался что-то сказать, как вдруг услышал, как девушка произнесла с лёгким акцентом на иньчжоуском диалекте:
— Вы из Иньчжоу?
Чжан Люсинь замер и переглянулся с Вэнь Цзинем.
Девушка не ожидала такой реакции от этих двоих. Она замахала руками и снова перешла на бернлинский язык:
— Я не из Иньчжоу. Муж моей сестры оттуда, когда они приезжают на праздники домой, то говорят немного по-иньчжоуски.
Чжан Люсинь слегка выдохнул и сказал:
— Понятно.
К счастью, в этот момент в дверь зашёл новый покупатель, и девушка, больше не задавая лишних вопросов и подозрительно оглядев обоих мужчин, ушла.
Вторым клиентом оказалась пожилая женщина. Выглядела она весьма бодро, но говорила только на местном диалекте. Чжан Люсинь многое не понимал и был вынужден объясняться жестами, пока с огромным трудом не уяснил, что бабушка просит порезать аналоговый пирожок на маленькие кусочки — у неё с мужем слабые зубы.
— Вэнь...
Чжан Люсинь вовремя прикусил язык: только что прозвучавшая фраза на полузнакомом иньчжоуском диалекте послужила ему хорошим предупреждением.
— Юэ Чжо, порежь пирожок помельче.
Короче говоря, пришлось вернуться к этому имени. Вэнь Цзинь на сей раз не стал придираться к тому, как его назвали, и, опустив голову, принялся резать хлеб.
Вид у него был невероятно сосредоточенный. В последний раз Чжан Люсинь видел такое выражение лица, пожалуй, в прошлом месяце, когда по обыкновению заехал в Иньчжоуский научно-исследовательский институт, чтобы забрать Вэнь Цзиня после смены. Тогда Вэнь Цзинь проводил важнейший эксперимент, и Чжан Люсинь некоторое время наблюдал за ним через иллюминатор вместе с его студентами. Деталей эксперимента он не понимал, а потому разглядел лишь сосредоточенный и суровый взгляд фениксоподобных глаз Вэнь Цзиня из-за защитных очков.
Вэнь Цзинь управлялся с ножом для хлеба так, будто это был скальпель, что составляло разительный контраст с пухлыми и ароматными булочками, лежавшими на разделочной доске.
Видеть Вэнь Цзиня в таком состоянии доводилось крайне редко, и от этого веяло чем-то необычным.
Чжан Люсинь отвёл взгляд и протянул бабушке пакет с нарезанными Вэнь Цзинем булочками.
Старушка бросила взгляд на Вэнь Цзиня, затем на Чжан Люсиня и что-то сказала. Чжан Люсинь, ничего не поняв, просто улыбнулся в ответ.
— Тётушка Мо говорит, что вы оба очень красивы.
Ту Иэр вернулась неизвестно когда и перевела им её слова.
Она снова подошла к стойке, внимательно оглядела Чжан Люсиня и Вэнь Цзиня, а затем с лукавой улыбкой протянула:
— Чэнь, знаете, я тут подумала: наверное, вы так долго женаты, что от вас двоих, когда вы стоите рядом, исходит совершенно особая аура.
— Какая ещё аура? — не понял Чжан Люсинь. Неужели аура людей, которые годами притворяются образцовой супружеской парой?
— Разве вы сами не замечали? Вы постоянно норовите посмотреть на своего мужа. Хотя, конечно, я понимаю, он невероятно хорош собой.
Чжан Люсинь опешил:
— Правда... разве?
Он вновь против воли поймал себя на желании взглянуть на Вэнь Цзиня. Текст уже снял перчатки и молча смотрел прямо на него.
Ту Иэр звонко рассмеялась:
— Ваш муж делает то же самое. Наверное, из-за того, что он не понимает, о чём мы говорим, большую часть времени, пока вы беседуете с нами, он в упор смотрит только на вас.
http://bllate.org/book/34329/4231548
Готово:
