Юань Ляо слегка отступил, достал одноразовую маску и надел её, не желая больше вдыхать этот тошнотворный запах сливочных конфет, так тесно переплетённый с его воспоминаниями.
Он никак не мог отделаться от этих удушающих, мучительных образов.
Ещё в прошлой жизни, когда ему было девять лет, Юань Ляо обрёл самосознание и понял, что он всего лишь пешка в чужой книге.
Однако его тело по-прежнему подчинялось невидимой силе: подобно беспомощной, не способной сопротивляться марионетке на ниточках, он мог лишь во все глаза смотреть, как отец сжимает горло матери, как бьёт её поочередно ладонями, пока из её рта и носа не хлыщет кровь; смотреть, как малыш Юань Чэньшэнь громко рыдает и безмолвно обвиняет её; смотреть, как некогда элегантную и кроткую мать с растрёпанными волосами утаскивают волоком...
Самое смешное, что его заставляли утешать опечаленного Юань Чэньшэня: он одновременно яростно проклинал родившую и любившую его мать как величайшую злодейку и с угрызениями совести доставал молочную конфету, чтобы задобрить истинного виновника...
Юань Ляо до боли закусил кончик языка сбоку, с трудом успокаивая мысли, и сглотнул застрявший в горле, рвущийся наружу ком ненависти.
К счастью, всё это произошло с ним в девять лет, и по крайней мере переживать это заново не придётся.
Раз уж в этой жизни он полностью пробудился, он ни за что не повторит судьбу прошлого.
И заставит их заплатить по счетам.
— Брат, это ты... — Юань Чэньшэнь на мгновение растерялся.
Он совсем не был похож на Юань Ляо, в жилах которого текла малая толика германской крови: у него было типичное восточное лицо, смазливое и миловидное, а живые большие глаза напоминали щенячьи, причем обиженно опущенные уголки глаз придавали ему довольно жалостливый вид.
— Простудился сегодня утром, — бросил Юань Ляо, даже не взглянув на него, и на ходу соврал: — Как бы тебя не заразить.
Из-за маски его и без того глухой и низкий голос казался ещё более унылым.
Услышав это, Юань Чэньшэнь вздохнул с облегчением.
— Вот оно что, а я уж подумал, что сделал что-то не так и брату вдруг перестал нравиться, — смущенно улыбнулся Юань Чэньшэнь, потирая покрасневший от обиды уголок глаза.
— Это что ещё такое? Нашего Шэнь-Шэня, нашего котёночка, кто-то обидел? — Сунь Си в свободной молодежной одежде, посасывая чупа-чупс, развязной походкой подорошел ближе и небрежно взъерошил волосы Юань Чэньшэня, а его пальцы, усыпанные парочкой колец, двусмысленно зацепили прядь волос.
Его короткий ёжик был выкрашен в светло-золотой цвет, две броские пирсинг-клипсы на брови отсвечивали холодным блеском, а мужественные черты лица были резко очерчены — от кончиков волос до подошв обуви от него так и веяло бунтарством и видом крутого парня.
— Ничего подобного, брат ко мне очень хорошо относится. Си-гэ, я же просил не называть меня так, мне так неловко... — Юань Чэньшэнь покраснел, перевел взгляд и сменил тему: — Точно, братец, на следующей неделе на уроке идеологии и практики настанет моя очередь представлять групповое задание. Ты же обещал помочь мне его сделать, как там успехи?
Юань Ляо замер.
Судя по словам Юань Чэньшэня — видимо, тот Юань Ляо до перерождения усердно взвалил на себя это групповое задание?
Это было вполне в духе сюжета, возможно, этим удастся воспользоваться...
Сунь Си с сожалением цыкнул языком:
— Эх, жалко, я учусь плохо, а то не пришлось бы твоего брата утруждать.
Юань Ляо опустил глаза и продолжал размышлять, ничего не отвечая.
Заметив, что тот попросту игнорирует его, Юань Чэньшэнь почувствовал легкое ущемление, но всё же сгладил неловкость:
— Вообще-то, когда я только попал в семью Юань в детстве, моя успеваемость тоже была ужасной, я совсем отставал от программы. Но тетя Чжоу так сильно меня любила, что часто просила брата помогать мне с уроками, а иногда и сама занималась со мной, вот мои оценки постепенно и выросли. За это я должен сказать спасибо тете Чжоу и брату.
Говоря это, он непринужденно откинул волосы, чтобы утереть пот, и на его лбу на мгновение мелькнул старый, так до конца и не заживший шрам от шва, спрятанный среди прядей. На лице же по-прежнему красовалась невинная, мягкая улыбка, словно всё только что сказанное было чистой случайностью.
Дыхание Юань Ляо на секунду остановилось.
Все вокруг верили, будто этот шрам в приступе безумия оставила мать Юань Ляо, полоснув ножницами и едва не лишив Юань Чэньшэня жизни; за прошедшие годы Юань Чэньшэнь благодаря ему бессчетное количество раз вызывал у приемного отца чувство вины и особую привязанность. Но только Юань Ляо знал правду — это была нарочно разыгранная Юань Чэньшэнем драма ради того, чтобы выгнать её из дома.
Слова, которые Юань Чэньшэнь только что произнес, целиком и полностью состояли из снисхождения и милосердия пострадавшего.
Хотя твоя мама чуть меня не убила, ко мне она обычно относилась неплохо, так что я ее так уж и быть прощаю, но ты должен и дальше хорошо ко мне относиться, чтобы искупить вину.
Притворяться и терпеть было поистине тяжело.
Например, прямо сейчас Юань Ляо мечтал вспарывать живот Юань Чэньшэню на месте, да так, чтобы кровь брызнула на три чи вокруг, и в полном сознании смотреть, как тот истекает кровью до смерти.
Юань Ляо крепко сжал ручку в руке, на тыльной стороне ладони вздулись и запульсировали вены, а острый игольчатый кончик шариковой ручки поблескивал холодным светом.
Если вонзить её прямо в глазное яблоко Юань Чэньшэня и как следует покрутить, ему, наверное, будет очень больно? А если воткнуть еще глубже?
Но даже это не сравнится и с десятитысячной долей тех мук, что выпали на долю его матери.
Юань Ляо до боли стиснул зубы. Кошмары прошлой жизни хлынули потоком, словно бушующая волна, образы накладывались на улыбающегося перед ним Юань Чэньшэня и тут же распадались на части. Он постепенно начал ощущать нехватку воздуха и головокружение, в голове зашумело, а от сдерживаемых эмоций в горле появился привкус крови.
Мяу — раздался вдруг знакомый нежный кошачий голос.
Словно ушат ледяной воды, вылитый на голову, он вмиг вырвал Юань Ляо из багровой пелены перед глазами.
Пряди на лбу уже промокли от холодного пота. Он ошеломленно посмотрел на стеклянную дверь лекционного аудитория: та самая маленькая кошечка, которую он утром выставил на чердак, сидела у самого входа и, забавно виляя хвостом, с любопытством озиралась по сторонам.
Неужели она... почуяв его запах, тайком тащилась за ним всю дорогу?
Юань Ляо снова сжал ручку сильнее, а его взгляд сделался темным и сложным.
— Новая школьная бездомная кошка? Шерстка такая чистая, это кто-то при переезде в общежитие выбросил?
— Коротколапый пушистый котенок, хэ-хэ, хэ-хэ...
— У меня с собой только утренний хлеб с молоком, после пары пойду куплю кошачьего корма.
— ...
— Е-мое, наконец-то и на моей улице праздник, я нашел кота! — глаза Сунь Си резко вспыхнули, он торопливо с хрустом разгрыз чупа-чупс и радостно направился к котенку, чтобы взять его на ручки.
Кошки, особенно такие милые и красивые котята, обычно заслуживают максимум доверия и любви со стороны людей.
Особенно такие законченные кошатники, как Сунь Си.
Однако котенок не обратил на него никакого внимания, мяукнул и побежал прочь. И хотя походка у него все еще была немного неуверенной, он мастерски вильнул мимо сиденья, подлокотника и запрыгнул на парту.
http://bllate.org/book/34325/4230935
Готово:
