Среди детей, что проходили через дифференциацию одновременно с ним, семеро уже превратились в альф или бет!
Только альфы высших классов могут стать защитниками и лидерами, а он — даже не альфа низшего порядка! Ха... и какая от бет польза? Этот вид просто лишён угрозы и способностей, они слабаки! Он даже не способен к обмену феромонами, такого бет никто не захочет брать даже ради брачного союза! С глаз долой, из сердца вон! Переселите его в дальнее крыло!
Так он перебрался из роскошной комнаты в приземистую постройку на заднем дворе.
Если бы не та врождённая болезнь крови, которой Хэ Чуньюй страдал с рождения, и если бы его собственная кровь не требовалась каждый год, возможно, его бы уже выставили за дверь.
А может, и нет.
Вдруг после стольких лет совместной жизни они всё же испытывают к нему хоть какие-то чувства...Минло теребил белоснежный шарф.
Но к чему столько «если»? Теперь он живёт один в самом дальнем маленьком здании, вдали от назойливых феромонов альф и омег — и это лучший исход.
Но всё вышло иначе: Хэ Чуньюй уже поджидал его.
Младший господин в инвалидном кресле преградил ему путь, ведя себя надменно и дерзко:
— Я же говорил, что хочу, чтобы ты меня нарисовал, где ты сегодня пропадал?!
Минло на мгновение растерялся:
— Простите, я забыл.
Поскольку прошлой ночью железа болела так сильно, что он не сомкнул глаз до самого рассвета, сегодня он чувствовал себя совершенно разбитым и потому отправился в больницу.
— Ты что, опять бегал к брату Тинчжи?! — зло усмехнувшись, Хэ Чуньюй подкатил на кресле ближе. Юноша резким движением сорвал с него шарф и, увидев на его затылке пластырь для подавления феромонов, которые используют исключительно омеги, скривил лицо в высокомерной и зловещей гримасе.
— Ты же бета, а притворяешься омегой!
Минло не хотел вступать с ним в спор.
Этот заносчивый младший господин походил на благородную персидскую кошку: получал всё, чего ни пожелает, а если чего-то не было, поднимал на уши весь дом.
Иногда Минло завидовал его беспечности и свободе.
Как же это удивительно — чувствовать за своей спиной постоянную поддержку, подумал Минло, опуская взгляд. Наверное, ему никогда не суждено этого испытать.
Он подобрал с земли шарф и бережно стряхнул с него налипший снег:
— Я не притворяюсь.
— Ха! Три дня назад ты точно так же изображал из себя несчастную жертву, чтобы соблазнить брата Тинчжи, да?!
Услышав про три дня назад, Минло замер, его светлые зрачки сузились.
Именно три дня назад та буря феромонов Мо Тинчжи заставила его железу, которая должна была нормально угасать, внезапно выйти из-под контроля.
Лицо Минло помрачнело.
Решив, что попал в точку, Хэ Чуньюй до боли закусил губу от злости:
— Что, я прав? Иначе с чего бы брату Тинчжи внезапно проходить через вторичную дифференциацию именно тогда, когда ты оказался рядом?! Причём брат Тинчжи потерял контроль только из-за тебя!
Вокруг забурлили агрессивные феромоны омеги высшего ранга, и пластырь для подавления феромонов на затылке Минло, казалось, вмиг потерял силу.
Тысячи острых игл вонзились ему в затылок, и лицо Минло мгновенно побелело:
— Я... я не...
— Ты просто хочешь занять моё место и выйти замуж за члена семьи Мо!
— Вы опять за своё! — Хэ Цзинъюань вышел из машины. Мужчина ростом почти метр девяносто, одетый в строгий чёрный костюм, идеально подчёркивавший его мощную фигуру, выглядел высоким и невероятно красивым.
Лицо Хэ Чуньюя озарилось улыбкой:
— Старший брат! Ты наконец вернулся из командировки!
— Да. — Хэ Цзинъюань перевёл взгляд с младшего брата на Минло и, раздражённо дёрнув пальцами узел галстука, бросил: — Минло.
В семье Хэ феромоны альф и омег всегда сталкивались в открытом противостоянии.
Минло ещё никогда так остро не ощущал угрозу, исходившую от них.
Но раз старший брат окликнул его, Минло прижал руку к ноющей, пульсирующей от боли затылочной железе и, превозмогая невольно бушующие вокруг альфа-феромоны, выдавил из себя мягкую улыбку:
— Старший брат.
Он не видел старшего брата уже целый месяц, и в сердце Минло зародилась крошечная искорка радости.
Так вот какими бывают феромоны старшего брата...
Резкий запах пороха.
Дикий, сокрушительный.
Интересно, что он ему скажет?..
Высокий альфа молча смотрел на него. Его тёмный взгляд был острым и пронзительным, а в конце концов замер на краешке пластыря для подавления феромонов, выглядывавшего из-под воротника.
В тот же миг Хэ Цзинъюань, казалось, всё понял.
Бета с пластырем для подавления феромонов.
В глазах Хэ Цзинъюаня мелькнуло недовольство. Альфа толкнул инвалидное кресло Хэ Чуньюя и прошёл мимо Минло, безжалостно наступив блестящим чёрным ботинком на свисающий конец белого шарфа.
Он произнёс:
— Минло, занимайся тем, чем должен заниматься бета.
Что должен делать бета?
Минло задавал себе этот вопрос уже далеко не впервые.
Бета, обычный бета, ничтожный бета, что неизмеримо уступает альфам и омегам — как ему прожить эту жизнь?
Нужно просто честно учиться и работать, получать скромную зарплату и в тихих, заурядных буднях вить своё простое и заурядное семейное гнездышко. Если повезёт, бета встретит вторую половинку, и у них, возможно, родится ребёнок.
Этот ребёнок может оказаться омегой, может — альфой, но вероятнее всего, он тоже будет бетой.
Такова обычная жизнь любого беты.
Смутно Минло чувствовал, что жизнь беты не должна быть такой.
Но он не мог подобрать слов, чтобы описать ненормальность этого устройства общества, где все привыкли к тому, что альфы стоят на вершине пищевой цепочки, омеги окружены всеобщей заботой и защитой, а беты...
Лишь сорная трава под ногами, растущая где попало.
Всё точно так же, как с его собственной судьбой: ребёнок с неизвестными родителями, брошенный на улице, подобранный добрыми людьми и отправленный в приют. Рос в стенах приюта, не зная ни этой мишуры огней, ни роскошной жизни.
В детстве он дрался с другими детьми за игрушечных кукол, шмыгал носом в морозные зимние дни и с жалкой тоской заглядывал в ярко освещенные чистые витрины с разноцветными подарками. В его тёмных, отрешённых глазах отражалась зависть, ведь игрушки, о которых он мечтал в детстве, так и оставались для него недосягаемыми даже после взросления.
Во всяком случае, он не должен был жить так, как сейчас.
Холодная игла уже вонзилась в его руку, и ярко-алая кровь тонкой податливой трубкой непрерывно текла в пакет для крови.
Этот пронзительно-красный цвет резко контрастировал с безупречно белым больничным фоном.
На этот раз процедура забора крови казалась особенно жуткой.
Наблюдая за тем, как теплая кровь покидает его тело, Минло чувствовал, как отступает и его рассудок.
Он сдавал кровь далеко не впервые: если прикинуть, то с тех пор, как он обратился в бету, подобные пакеты для крови и медицинские приборы появлялись перед его глазами каждый месяц. Это происходило ежемесячно: пусть объемы забора были невелики, но всё равно оставляли после себя неизъяснимую усталость.
На затылке снова без всякой причины заныло, и Минло невольно поморщился.
Почему?
Неужели кто-то из высокопоставленных альф или омег в особняке выпустил свои феромоны?
Стоявший рядом семейный врач в медицинской маске не сдвинул брови и никак не выразил сочувствия при виде его боли:
— Молодой господин Минло, пожалуйста, не забывайте соблюдать диету в течение ближайших трех дней. На четвертый день мы проведем ваше ежегодное полное медицинское обследование.
Конечно же, обследование проводилось вовсе не из заботы о здоровье Минло.
Будучи живым банком крови для Хэ Чуньюя, он обязан был постоянно поддерживать хорошую физическую форму — до тех пор, пока для Хэ Чуньюя не найдут нового донора.
— Хорошо, спасибо, доктор Ли, я сяду на диету заранее.
Четкий распорядок дня, ежемесячные кровопускания и ежегодные медосмотры у семейного врача — всё это, подобно еде и сну, уже намертво вплавилось в плоть и кровь Минло.
Он давно всё для себя уяснил.
Когда пакет крови опустел, его лицо стало ещё бледнее, хотя на его и без того безупречно светлой коже это почти не бросалось в глаза. Если бы кто-то присмотрелся повнимательнее, то заметил бы разве что потрескавшиеся сухие губы.
Доктор Ли на секунду замялся, но всё же холодно бросил:
— В ближайшие дни попринимайте витамин C, пейте больше воды, у вас похоже жар.
К тому же состояние парня явно оставляло желать лучшего, впрочем, для молодежи его возраста привычка засиживаться по ночам была обычным делом.
Поколебавшись, доктор добавил:
— Только что сдали кровь, так что советую как следует выспаться.
В его обязанности входил лишь забор крови, а дальнейшими анализами он не занимался, поэтому его совет Минло был максимально кратким.
http://bllate.org/book/34313/4229591
Готово:
