Янь Гуй горько усмехнулся, развернулся и ушел, и больше его никто и никогда не видел.
— Время си уже наступило, А Юй может идти.
Голос Янь Шиланя вернул Роун Юйхэна в реальность. Он внезапно подумал о том, что Янь Шилань носит ту же фамилию «Янь», что и его бывший наставник Янь Гуй. Неужели между ними есть какая-то связь?
Эта мысль промелькнула лишь на мгновение и не задержалась в его голове.
Янь Гуй не оказал на него особого влияния, и Янь Шилань — точно так же. Он помнил всё, что было связано с этими людьми, но в будущем, вспоминая о них, не испытывал никаких эмоциональных колебаний.
Роун Юйхэн забрал несколько книг, которые дал ему Янь Шилань, и удалился.
В следующие несколько дней Роун Юйхэн, каждый раз направляясь к Ледяной Пещере, непременно натыкался на стражей из Зала Строгого Суда, поэтому он оставил мысли о том, чтобы проскользнуть внутрь и понаблюдать за Дитя Судьбы, и просто стал спокойно ждать, пока Се Вэйцзинь выйдет из Ледяной Пещеры.
Он уже освоил четыре формы Меча Таинственного Духа, да и его уровень культивации уже должен был прорваться сквозь Стадию Золотого Ядра.
Янь Шилань заметил у него склонность к прорыву в культивации и вручил ему мешочек с пилюлями Умиротворения Сердца.
— Через месяц состоится Великое состязание секту Мира Истинного Себя, к участию в котором допускаются только практикующие от Стадии Золотого Ядра до Стадии Зарождающейся Души. Каждая вершина Секты Меча Линъюнь должна выставить на состязание двух учеников. Если ты сможешь в течение месяца совершить прорыв до Стадии Золотого Ядра, то ступай и попробуй свои силы, сочти это за закалку в бою.
Роун Юйхэн недоуменно спросил:
— Разве у нас нет старших братьев и старших сестер?
Янь Шилань ответил:
— Твой старший брат всё еще в Ледяной Пещере и не вышел оттуда, Сюаньмин участвовать не желает, а двое других находятся на закалке вне пределов секты, и когда они вернутся — неизвестно. Поэтому... участие выпадает на твою долю.
Роун Юйхэн считал, что заставлять его участвовать не совсем честно — в конце концов, его жизненный опыт превосходил чужой на тысячу с лишним лет, и даже при условии подавления уровня культивации до Стадии Золотого Ядра равных ему не сыскалось бы.
Высказать эти соображения вслух Роун Юйхэн не мог, поэтому он решил найти повод отправиться на закалку за пределы секты, чтобы избежать Великого состязания.
Однако прежде состязания секты для практикующих Секты Меча Линъюнь должно было наступить время воздержания от зерновой пищи.
Переход на полное воздержание от обычной пищи для практикующих не был легким делом: всегда находились те, кто не мог вытерпеть временный голод и принимался за еду, сводя на нет все прошлые усилия. Поэтому руководство секты распорядилось напрямую отправить всех учеников, которым предстояло поститься, на пять дней на уборку в Зал Мудрецов. На этот период никому, кроме стражей из Зала Строгого Суда, вход туда строго запрещался.
Пилюлю Истинного Воздержания требовалось принимать ежедневно, и лишь после пяти таких пилюль можно было считать себя истинно перешедшим на воздержание.
Получив бумажного журавлика с весточкой, Роун Юйхэн сообщил Бессмертному Владыке Цинюю, что отправляется в Зал Мудрецов для прохождения поста и следующие пять дней не сможет практиковать владение мечом. После этого он в одиночестве направился к Залу Мудрецов.
Перед входом в Зал Мудрецов надлежало пройти досмотр: при себе категорически запрещалось иметь любую съедобную снедь, нельзя было пронести даже капли воды.
Пройдя проверку стражей, Роун Юйхэн вошел в Зал Мудрецов, выбрал себе место и уселся, ожидая, пока подтянутся остальные ученики.
Шэнь Чуншэн в этот день явился на редкость рано. Усевшись рядом с Роун Юйхэном, он склонил голову набок и произнес:
— Красавчик, тот старец из внешних гор велел мне участвовать в Великом состязании секты. А ты будешь участвовать?
Роун Юйхэн ответил:
— Не буду.
Шэнь Чуншэн кивнул:
— Раз красавчик не участвует, то и я не стану.
— Почему? — не понял Роун Юйхэн. — Если ты покажешь хорошие результаты на состязании секты, то сможешь без труда перейти во внутренние горы.
Шэнь Чуншэн с улыбкой прошептал ему на ухо:
— Разумеется, потому что ты мне нравишься, красавчик. Куда ты — туда и я, я вовсе не хочу с тобой расставаться.
Роун Юйхэн удивился еще больше:
— Разве симпатия может быть важнее собственного будущего?
Шэнь Чуншэн парировал вопросом:
— А почему симпатия не может быть важнее будущего?
Вопрос поставил Роун Юйхэна в тупик, но он быстро нашел для себя ответ.
У каждого свои стремления, и нельзя навязывать другим собственные взгляды, иначе это проявление высокомерия.
С задумчивым видом Роун Юйхэн произнес:
— Благодарю за напоминание.
Теперь настала очередь Шэнь Чуншэна недоумевать — о чем это он только что напомнил?
— Приветствую вас, ученики. Я старейшина Хуэйцзин с вершины Чжичжэнь, и в эти пять дней следить за тем, как вы принимаете пилюли Воздержания, буду я.
Внутрь вошел мужчина в одеждах нежно-лилового цвета, обладавший редкими глазами фиолетового оттенка.
Роун Юйхэн окинул его парой взглядов и узнал в нем того самого Бессмертного Владыку, который некогда вместе с Бессмертным Владыкой Цинюем собирался взять его в ученики.
Он никак не ожидал, что этот человек окажется Бессмертным Владыкой Хуэйцзином...
Роун Юйхэн не забыл, что у подножия горы оскорбил некоего человека, который заявлял, будто знаком со старейшиной Хуэйцзином.
Отогнав блуждающие мысли, Роун Юйхэн принял первую пилюлю Воздержания.
Зал Мудрецов сиял чистотой, никакой особой уборки не требовалось. Так называемая уборка была лишь предлогом, а истинная цель заключалась в том, чтобы заставить учеников оставаться внутри зала и не выходить наружу.
Погрузившись в медитацию, Роун Юйхэн отчетливо почувствовал, как чей-то тяжелый взгляд устремлен прямо на него.
Проследив за направлением этого взгляда, он догадался, что он принадлежит Бессмертному Владыке Хуэйцзину.
В этом взгляде не читалось явной злобы, но и доброжелательным его назвать было нельзя — он чем-то напоминал... взгляд, которым когда-то смотрел на него Янь Гуй.
Чем дольше Роун Юйхэн ощущал его на себе, тем сильнее казалось сходство, и он невольно насторожился.
Вдруг кто-то встал перед ним, заслоняя от этого липкого и жуткого взгляда.
Шэнь Чуншэн сделал шаг вперед и прямолинейно заявил:
— Бессмертный Владыка Хуэйцзин, я знаю, что наш старший братишка Роун обладает выдающейся внешностью, но вам ведь необязательно пялиться на него безотрывременно, верно?
Ученики, прервав медитацию, один за другим открыли глаза, устремив дружные взгляды на Бессмертного Владыку Хуэйцзина, восседавшего на возвышении.
На лице Бессмертного Владыки не дрогнул ни один мускул. Сохраняя легкую улыбку, он совершенно не смутился и открыто признал:
— Верно, Юйхэн очень красив, поэтому мне хочется смотреть на него чаще.
Шэнь Чуншэн цыкнул языком:
— Я слышал, что старший братишка Роун в свое время оскорбил у подножия горы вашего знакомого. Неужели вы ничуть не злитесь?
Роун Юйхэн тоже посмотрел на Бессмертного Владыку Хуэйцзина и случайно перехватился с ним взглядами.
Встретив его взор, Бессмертный Владыка сошел с возвышения, подошел прямо к Роун Юйхэну, склонился к нему лицом к лицу и искренне произнес:
— Юйхэн, в том деле извиняться передо мной должен был скорее я.
Шэнь Чуншэн, сидевший рядом, закатил глаза, явно презирая лицемерную манеру поведения Бессмертного Владыки Хуэйцзина.
Бессмертный Владыка никак на это не отреагировал, не обращая внимания и на перешептывания остальных учеников.
— Я понятия не имел, что лавочник из лавки артефактов Хуэйшо расхаживает у подножия горы безнаказанно, прикрываясь моим именем, и это происшествие — целиком и полностью моя недоработка. Как только до меня дошли слухи, я лично явился в Зал Строгого Суда, разъяснил ситуацию и добровольно согласился понести любое наказание.
Он извлек из-за пазухи фиолетовую стеклянную бусину:
— Это подлинная Жемчужина Пурпурного Заката, способная отразить атаку могущественного практика Стами Слияния. Я хочу преподнести ее тебе в дар.
Роун Юйхэн посмотрел на Жемчужину Пурпурного Заката в его руке:
— Не нужно. Я не истинная жертва, вам следовало бы отыскать тех практикующих, которых обманул лавочник, и возместить ущерб им.
В глазах Бессмертного Владыки Хуэйцзина мелькнул огонек:
— М-м, я знаю. Я уже компенсировал им убытки, и теперь перед лицом извинений остался только ты один. Надеюсь, ты сможешь меня простить. Если в будущем у тебя возникнут какие-либо трудности, можешь смело обращаться ко мне — я готов выполнить три твоих желания, в подтверждение чему все присутствующие здесь практикующие могут выступить свидетелями.
В Секте Меча Линъюнь было всего два могущественных практика Стадии Слияния, и Бессмертный Владыка Хуэйцзин являлся одним из них, так что вес подобного обещания был чрезвычайно высок.
Подумав немного, Роун Юйхэн принял преподнесенную Бессмертным Владыкой Хуэйцзином Жемчужину Пурпурного Заката.
Удовлетворенный Бессмертный Владыка вернулся на возвышение и свысока окинул взглядом реакцию всех собравшихся учеников.
В глазах одних читалась зависть, в других — ревность, в третьих — неприязнь...
Но в тот самый момент, когда он уже упивался торжеством, он вдруг с удивлением осознал, что все эти взгляды — полные зависти, ревности и злобы — были обращены вовсе не на Юйхэна, а на него самого. Улыбка застыла на его лице.
Почему? Разве они не должны были завидовать тому, что Роун Юйхэн удостоился обещания от Бессмертного Владыки Стадии Слияния?
С трудом сдерживая искривившиеся от досады черты лица, Бессмертный Владыка перевел взгляд на Роун Юйхэна.
Лицо Роун Юйхэна оставалось бесстрастным: получив Жемчужину Пурпурного Заката, он тут же закрыл глаза для медитации, не уделив ему больше ни единой крохи внимания.
Искажение на лице Бессмертного Владыки Хуэйцзина выплешлось наружу, и Шэнь Чуншэн тотчас же это заприметил.
Ничего не говоря, он чуть сдвинулся в сторону Роун Юйхэна, пока их плечи не соприкоснулись.
От Роун Юйхэна исходил едва уловимый аромат трав — свежий и утонченный, способный вскружить голову.
Вдохнув этот запах, Шэнь Чуншэн сглотнул слюну.
Дьявольщина, почему его тело так отреагировало?
Украдкой приоткрыв один глаз, Шэнь Чуншэн бросил взгляд вниз, а затем снова посмотрел на Роун Юйхэна.
До чего же хорош, не удивительно, что этот лицемерный мерзавец Хуэйцзин так на него пялился.
Наверняка у этой дохлой твари тоже всё всколыхнуло.
При этой мысли Шэнь Чуншэна даже затошнило, и он украдкой зыркнул на область ниже пояса Бессмертного Владыки Хуэйцзина. Просторные одежды скрывали любые проявления, он не видел ничего, кроме этой вызывающей тошноту физиономии.
Будь проклято всё это! Однажды он убьет Хуэйцзина — этого двуличного ублюдка и урода!
Автор пишет:
Глава 8. Холодный и бездушный Небесный Путь 8
В первый день Роун Юйхэн вместе с остальными учениками слегка прибрался в Зал Мудрецов, после чего делать было больше нечего.
На второй день стражи выдали вторую пилюлю Воздержания. Роун Юйхэн принял ее, не ощутив ничего особенного, и уселся на свое место для медитации.
— Плюх! —
Глухой звук вывел Роун Юйхэна из задумчивости, а следом раздался отчаянный, полный мольбы вопль одного из учеников:
— Бессмертный Владыка Хуэйцзин, мне так голодно, я ужасно голоден... Умоляю вас, умоляю, позвольте мне съесть хоть что-нибудь, разрешите хотя бы глотнуть воды!
Не у него одного реакция оказалась столь бурной — большинство учеников тоже голодали так, что животы прилипали к спинам.
Восседавший на возвышении Бессмертный Владыка Хуэйцзин взирал на них с состраданием:
— Пилюли Воздержания нужно принимать пять дней подряд, а сегодня идет лишь второй. Если вы не в состоянии вынести даже муки воздержания, то как же сможете вытерпеть суровую и упорную практику в Секте Меча Линъюнь?
Слова Бессмертного Владыки звучали весьма разумно, и тот ученик отчасти обрел рассудок. При поддержке стражей он вернулся на свое место, смиряясь с предельным голодом.
Роун Юйхэн бросил косой взгляд на сидевшего рядом Шэнь Чуншэна.
Шэнь Чуншэн не проявлял бурных эмоций, и выходка того ученика, казалось, даже не потревожила его — он по-прежнему сидел в позе для медитации, закрыв глаза.
Почудив, вероятно, что Роун Юйхэн смотрит на него, Шэнь Чуншэн слегка приподнял уголки губ и беззвучно шевельнул губами, произнеся два слова:
— Люблю тебя.
Роун Юйхэн: «...»
Оставшиеся три дня выдались куда тяжелее первых двух. Несколько учеников с чересчур бурной реакцией стражам пришлось привязать к сиденьям и заткнуть им рты кляпами, чтобы они не мешали остальным.
Как только пятидневный пост подошел к концу, Роун Юйхэн первым вышел за массивные двери Зала Мудрецов.
Следом за ним вышел кто-то еще; Роун Юйхэн сперва подумал, что это Шэнь Чуншэн, но когда фигура приблизилась, с удивлением понял, что это Бессмертный Владыка Хуэйцзин.
http://bllate.org/book/34308/4228750
Готово:
