Пообедав, Сун Циншэн не стал возвращаться в комнату отдыхать, а вместо этого подошел к занятому работой шеф-повару Сюй и робким тоном спросил, может ли он чем-нибудь помочь.
Шеф-повар Сюй была всецело поглощена своим делом. Услышав это, она нахмурилась: она была необычайно строга к себе и терпеть не могла, когда кто-то отвлекает её во время работы. В тот момент, когда она обернулась, на языке уже вертелся отказ.
Однако, встретившись взглядом с этими влажными, сияющими глазами, она невольно смягчилась:
— Мне не нужен помощник, но… если хочешь научиться, можешь стоять рядом и смотреть.
Глаза Сун Циншэна засияли, на лице появилась улыбка. Он кивнул и отошел в сторону.
Пристрастие Яо Чжанькуна к сладкому было своего рода секретом. Он был беспощаден к другим, но к себе — еще более суров. Он никогда не позволял себе иметь слишком явных предпочтений: чем сильнее было его влечение к чему-либо, тем строже он себя ограничивал в этом аспекте.
Его жизнь походила на тщательно подстриженное дерево, с которого он безжалостно срезал любые лишние ветви.
И всё же он оставался человеком, а человек не может вечно подавлять свои желания. И среди тех немногих средств, что были в распоряжении Сун Циншэна, сладости казались самым коротким путем.
Не знающая улыбки шеф-повар Сюй размешивала шоколадную массу в емкости, совершенно не обращая внимания на стоящего рядом Сун Циншэна.
Но он был наслышан о том, что с шеф-поваром Сюй непросто сблизиться, поэтому еще до начала разговора приготовился к холодному приему и набрался терпения.
Окружающие говорили, что контраст в поведении шеф-повара Сюй был поразительным: она готовила самые сладкие десерты, сохраняя при этом максимально серьезное выражение лица. Впрочем, эта строгость начала понемногу таять под сияющим, полным ожидания взглядом Сун Циншэна.Не прошло и пяти минут, как тишина была нарушена. Слова шеф-повара Сюй принеси белые яйца стали своего рода косвенным разрешением для Сун Циншэна присоединиться к готовке.
Как только начало было положено, остальное общение потекло само собой. Она готовила и одновременно давала пояснения, одну за другой раскрывая Сун Циншэну свои секреты и приемы, которые обычно никому не доверяла.
Сун Циншэн не только слушал очень внимательно, но и быстро схватывал на практике: шеф-повар Сюй даже уступила ему свое место, позволяя несколько раз поработать самостоятельно.
Если бы остальные работники кухни это увидели, их челюсти наверняка отвисли бы от изумления. Шеф-повар Сюй была человеком серьезным и ответственным, мало говорила и отлично знала свое дело, а единственной ее странностью была привычка никому не позволять прикасаться к своей кухонной утвари.
Однако новичок Сун Циншэн не только удостоился ее наставлений, но и без всяких усилий получил доступ к ее инструментам, из-за чего у шеф-повара Сюй даже промелькнула мысль о том, что иметь такого ученика было бы совсем неплохо.
Поскольку сейчас было не время готовки, на кухне не было посторонних. Сун Циншэн и шеф-повар Сюй провели вместе три насыщенных часа, за которые успели испечь немало печенья — все это готовилось для приема, который должен был состояться через несколько дней.
— Прием? — переспросил Сун Циншэн. — А где он будет? В Саду Яо?
Ему не нужно было специально притворяться: в свои восемнадцать лет Сун Циншэн был беззаботным и лучезарным юношей. Когда он смотрел на человека, хлопая глазами, казалось, будто окунаешься в весенний чистый источник. Никто не смог бы причинить вред такой чистоте, и шеф-повар Сюй не стала исключением.
Она начала колебаться и даже пожалела, что сама заговорила об этом. Но даже если бы она сейчас перевела тему, ничего не подозревающему Сун Циншэну все равно пришлось бы столкнуться с этим банкетом.Задумавшись об этом, шеф-повар Сюй подбирала слова, пытаясь свести к минимуму возможную душевную травму Сун Циншэна.
— Это происходит в Саду Яо, каждое начало месяца. Приглашенные… — слово приглашенные показалось ей слишком официальным, а так как шеф-повар Сюй не питала особого уважения к тем людям, она изменила описание: — В общем, приходят те, кто живет в двух последних рядах вилл. Их там много, они поют, танцуют, в общем, довольно шумно.
Хотя цель прибытия Сун Циншэна была точно такой же, как и у людей из тех вилл, всего лишь три часа общения заставили сердце шеф-повара Сюй склониться в сторону Сун Циншэна, словно оно провалилось в Марианскую впадину.
Она видела в Сун Циншэне жалкого беднягу, искренне преданного господину, в то время как те декоративные куклы с заднего двора казались ей корыстными карьеристами.
Шеф-повар Сюй, обожавшая пирожные, прониклась нежностью к Сун Циншэну, такому же прекрасному, как сладости:
— Не бери их в голову, никто из них не сравнится с тобой.
Сун Циншэн был слегка удивлен. Несмотря на то что он не до конца понимал ситуацию, он все же одарил шеф-повара Сюй лучезарной улыбкой.
В его сознании тихо подала голос Система:
— Те люди, которых шеф-повар Сюй называет поющими и танцующими, вовсе не актеры. Это те, кого за все эти годы люди подсылали к Яо Чжанькуну. У каждого из них есть черты, схожие с твоими. Если собрать воедино все эти сходства, боюсь, они будут даже больше похожи на твое прошлое, чем ты нынешний.
Сун Циншэн с невинной улыбкой на лице вместе с шеф-поваром Сюй лепил печенье, параллельно общаясь с Системой:
— Так какова цель того, что их собирают вместе каждый месяц? Ностальгия? Или поиск замены?
— Неизвестно, — ответила Система. — Мое управление временной линией основано на информации, которую передает Главный Бог, а Главный Бог может видеть лишь то, что происходит в реальности. Мы не можем отслеживать психологическое состояние Сына Небесной Судьбы.
Помимо того чтобы воскресить его и мучить, Система приносила крайне мало пользы, но Сун Циншэн не мог её винить.
Когда Система привязалась к нему, она сразу предупредила: новорожденный носитель может быть привязан только к начальной версии Системы, а её способности возрастают лишь за счет энергии, которую поглощает сам носитель.
Если Система бесполезна, то, в конечном счете, это лишь потому, что он сам ничего не добился.
Однако цель, с которой Яо Чжанькун содержит этот сад с двойниками, была для него крайне важна. Он обязан выяснить замыслы Яо Чжанькуна, чтобы в полной мере использовать преимущества своего нынешнего тела.
Беспорядочные догадки не дадут достоверной информации. Ему необходимо собственными глазами увидеть, как Яо Чжанькун взаимодействует с ними, чтобы понять, что значат для него эти похожие лица.
Но прежде чем начнется этот банкет, ему предстояло справиться с сегодняшним обедом Яо Чжанькуна.
В отличие от вчерашнего дня, сегодня ужин был на двоих. Когда Сун Циншэн вкатил сервировочный столик в обеденный зал главного особняка, он даже заметил приготовленное заранее красное вино и два бокала на высоких ножках.
Кто-то придет?
Сун Циншэн размышлял об этом про себя, продолжая методично расставлять блюда.
Сегодня Яо Чжанькуну не пришлось ждать, пока его пригласят. В тот момент, когда Сун Циншэн приподнял крышку последнего блюда, позади него послышались шаги, доносившиеся из глубины дома.
Сун Циншэн невозмутимо повернулся и слегка поклонился:
— Добрый вечер, господин.
http://bllate.org/book/34252/4219632
Готово:
