Ци Ян произнес это, и Бай Цзуй умолк.
Что ему было ответить? Будь он Системой, то, возможно, смог бы утешить Ци Яна: «Извини, уровень симпатии всего семьдесят». Но как Цель покорения, он знал: не любишь — значит, не любишь.
Ци Ян проявил излишнюю поспешность. Бай Цзуй пришел к такому выводу и, нахмурившись, рявкнул:
— Ты в таком состоянии, а задаешь такие сентиментальные вопросы!
— Я в порядке, — веки Ци Яна опустились, голос вновь стал спокойным.
Видя, что Ци Ян перестал настаивать, Бай Цзуй внутренне выдохнул. Он перевел взгляд на Шэнь Мо, запертого неподалеку:
— Как с ним поступить?
Кадык Ци Яна дернулся, в голосе проскользнула с трудом сдерживаемая дрожь:
— Я не могу его убить… У тебя остались талисманы, которые дал Чу Лю?
Бай Цзуй похлопал по набитому карману — он привык носить с собой спасительные талисманы:
— Да, остались.
— Используй огонь, брось в него, — скомандовал Ци Ян.
Бай Цзуй послушался: достал зажигалку, поджег талисман и метнул его в сторону врага. Листок упал на Шэнь Мо и вспыхнул. Среди бушующего пламени исказилось лицо Шэнь Мо, раздался душераздирающий вопль.
Бай Цзуй и не думал, что от талисманов может быть такая польза. Опустив голову, он увидел, что Ци Ян закрыл глаза и не открывает их, как бы его ни звали. Пришлось нести его на спине и покидать дом.
Огонь от талисмана перекинулся на все здание, зарево взметнулось до небес. Окружающие уже вызывали полицию. Бай Цзуй не хотел лишних проблем, поэтому быстро скрылся.
Однако, как бы далеко он ни уходил, ему казалось, что он все еще слышит безумный смех Шэнь Мо, который не умолкал ни на секунду.
Бессознательное состояние Ци Яна доставляло хлопот. Его никто не видел, но Бай Цзуй мог к нему прикасаться. К счастью, Ци Ян в обличье призрака был совсем легким, так что нести его было несложно, если не считать странных взглядов прохожих.
Бай Цзуй решил отказаться от поезда и выбрал более быстрый самолет. Купив билет в полупустой бизнес-класс, он осторожно уложил Ци Яна на свободное соседнее кресло и лишь тогда наконец расслабился.
Черный туман, окутывавший тело Ци Яна, становился всё гуще, он хмурился даже во сне. Бай Цзуй понимал: дело принимает скверный оборот. Слова Шэнь Мо о том, что он развеется прахом, вполне могли оказаться правдой.
Бай Цзуй не знал, как спасти Ци Яна. Чтобы Глава Цю не нашел его, оставалось только обратиться к одному из носителей — Чу Лю.
Когда они снова оказались в доме Чу Лю, дверь открыла та же женщина в ципао. То, как Бай Цзуй вошел в дом, неся на спине Ци Яна, заставило её долго смотреть на них с недоумением.
Бай Цзуй уложил Ци Яна на диван и сам рухнул рядом. Бросив взгляд на женщину в ципао, он закинул ногу на ногу и, подражая тону Чу Лю, лениво произнес:
— Подай мне чаю.
Женщину это взбесило, но она явно чего-то опасалась, поэтому, лишь нахмурившись, молча развернулась и ушла.
Вскоре появился Чу Лю. Он всё так же носил серебряную маску, а при виде Ци Яна улыбка на его губах стала заметнее:
— Не ожидал, что наша вторая встреча с твоим питомцем будет означать прощание навсегда.
Эти слова прозвучали почти как смертный приговор. Бай Цзуй посмотрел на бесчувственного Ци Яна, и в его глазах отразился страх, которого он сам не осознавал:
— Господин Чу, неужели… неужели нет никакого способа?
Чу Лю, прекрасно разглядевший эмоции юноши, лишь глубже прищурился. Он явно недооценил этого мальчишку — судя по всему, тот уже успел немало набить уровень симпатии у Цели покорения. Впрочем, иного и не стоило ожидать: среди шести потенциальных соперников простых не бывает.
Изначально Чу Лю не собирался спасать Ци Яна — конкуренты должны умирать. Но реакция Бай Цзуя заставила сменить тактику: если Ци Ян своими предсмертными муками выжмет из Бай Цзуя максимум симпатии, это будет крайне невыгодно.
Чу Лю раскрыл веер, скрывая единственную открытую часть лица — тонкие губы:
— Я просто пошутил. Раз он твой друг, я, конечно, сделаю всё возможное, чтобы спасти его.
— Уровень симпатии Цели покорения +10, текущий уровень — 40.
Бай Цзуй знал: Чу Лю обладает огромной силой, раз он сказал, что сможет, значит, так и будет:
— Что нужно сделать?
Чу Лю не ответил прямо, а спросил в ответ:
— Ты понимаешь, почему он так внезапно изменился?
Бай Цзуй озадаченно покачал головой:
— Он стал выглядеть довольно эффектно, а что?
Уголки губ Чу Лю дернулись, но он вовремя прикрыл их веером. Слегка кашлянув, он произнес:
— Призраки бывают двух видов: те, что стали ими после естественной смерти, и те, чья смерть была неестественной. Первых забирают посланники Инь Цзе, а вторые… из-за накопившейся обиды не желают уходить и бродят по миру людей.
Бай Цзуй вспомнил, что Ци Ян упоминал Инь Цзе. Если он туда не отправился, то лишь ради того, чтобы покорить его, Бай Цзуя. Но если допустить, что Ци Ян не носитель, то он остался в мире людей из-за своей обиды.
— Он сам говорил мне, что совершил самоубийство.
— Способность людей лгать не исчезает после того, как они становятся призраками, — Чу Лю веером приподнял подбородок Ци Яна, рассматривая его изящные черты лица и белоснежную шею, и едва заметно усмехнулся. — Хотя раны исчезли, как может быть самоубийством такой глубокий порез на шее? Даже если кто-то способен нанести себе столь тяжкие увечья, значит, его обида была неимоверно глубока.
Бай Цзуй был неглуп и мог догадаться до этого сам, но для него это не имело значения:
— Сначала спасем его, а потом поговорим.
Чу Лю продолжил:
— Он стал таким, потому что в нем живет обида. Призраки-мстители должны поглощать души таких же существ, чтобы поддерживать свое существование. Но с каждым поглощением риск потерять контроль возрастает, пока наконец он не станет могущественным, но лишенным разума мстительным духом. Спасти его просто: как тебе нужно было избавиться от своих страхов из-за Монстра Сна, так и ему необходимо развеять свою обиду, пока он окончательно не лишился рассудка.
Зрачки Бай Цзуя сузились. Тайная цель Ци Яна — он сам, но причина, которую тот называл… Бай Чэн. Неужели источник его обиды — Бай Чэн?
Он сжал кулаки, золотистые глаза потемнели, но в конце концов он принял решение. Подняв взгляд на Чу Лю, он глухо произнес:
— Господин Чу, помогите мне призвать душу моего отца.
Чу Лю поджал губы, но через несколько секунд вернул себе привычное насмешливое выражение:
— Хорошо.
Наступила ночь. Бай Цзуй последовал за Чу Лю в спальню. В комнате горела лишь одна свеча, стены были обклеены талисманами, а на алтаре стояли три курильницы. Перед ними возвышалась черная поминальная табличка — Бай Цзуй внимательно присмотрелся, но надписей на ней не было.
Чу Лю облачился в белое даосское одеяние, трижды поклонился табличке, воскурив благовония в каждой курильнице, а затем выхватил из ножен длинный меч.
— Лин Сян, — внезапно позвал он.
Бай Цзуй не успел понять, что происходит, как из потайной двери справа от спальни вышла та самая женщина в ципао. Она кивнула Чу Лю, маленьким ножом полоснула себя по пальцу и выступила вперед, чтобы собственной кровью начертать на талисмане имя Бай Чэна.
Видя, что Бай Цзуй с любопытством заглядывает, Чу Лю пояснил:
— Лин Сян родилась в час Инь. Если использовать её кровь для написания имени призываемого, вероятность успеха будет очень высока.
Бай Цзуй понимающе кивнул и улыбнулся Лин Сян:
— Спасибо, вы очень помогли.
Лин Сян, которая раньше вечно косилась на него с неприязнью, на удивление не стала огрызаться, а лишь опустила голову и тихо промолвила:
— Ничего страшного.
Бай Цзую показалось, что её поведение выглядит странно. В этот момент Чу Лю скомандовал:
— Иди отдохни.
— Слушаюсь, — ответила Лин Сян и вышла.
— Начали, — Чу Лю подцепил кончиком меча талисман. Его движения были грациозны и легки, в каждом жесте сквозила бессмертная стать. Он начал быстро читать заклинание:
— На берегах Цзян, в месте зарождения, легионы Ваджры по бокам встают, душа за тысячи ли прибудет, поспеши, явись в этот облик!
— Завет предков передаю, стражи Ваджры с обеих сторон стоят, призыв души издалека, вернись в свою истинную суть!
Единственную свечу задуло внезапным порывом ледяного ветра, лишь лунный свет пробивался сквозь окно. В этом тусклом свете Бай Цзуй увидел отца, Бай Чэна.
Тот не зря сумел одурачить стольких людей: дело было не только в его красноречии и способности убеждать, но и в приятной внешности. Даже следы, оставленные временем в уголках его глаз, не могли скрыть того доверительного обаяния, которое он источал.
Бай Чэн открыл глаза. Увидев неподалеку Чу Лю, он вздрогнул, но, заметив Бай Цзуя, воскликнул:
— А-Цзуй, как ты здесь оказался?
Бай Цзуй не мог не поразиться — если бы он не знал о всех злодеяниях этого человека, то даже призрачная версия Бай Чэна казалась ему доброй. Но сейчас важнее было избавиться от влияния Монстра Сна.
— Я попросил Господина Чу вызвать твою душу. Почему твое тело пропало? И как ты на самом деле умер?!
— Я… я совершил самоубийство… — руки Бай Чэна, опущенные вдоль тела, мелко дрожали. Он с ужасом взглянул на Чу Лю, словно не в силах вынести его присутствия, и закричал: — Беги! Быстрее беги! А-Цзуй, берегись лица…
Внезапный крик Бай Чэна заставил сердце Бай Цзуя сжаться. В тот момент, когда он услышал предупреждение «берегись», он почувствовал острую боль в груди. Опустив глаза, он увидел, как из его тела показалась тонкая, бледная рука, испачканная его собственной кровью.
Рука исчезла. Перед глазами Бай Цзуя потемнело, тело бесконтрольно рухнуло на пол. Он изо всех сил пытался обернуться, чтобы увидеть, кто это сделал, но боковым зрением уловил лишь алое пятно.
Бай Цзуй: «…» Я даже не разглядел, кто это был. Неужели я умру вот так, в неведении, и тоже стану мстительным духом?
Опасения Бай Цзуя оказались лишними. Вскоре он услышал недоверчивый, яростный крик Бай Чэна:
— Ты посмел ранить моего сына!
Раздался знакомый голос юноши, но теперь в его тоне слышалось болезненное искажение:
— Ха… эта боль — лишь ничтожная доля того, что пережил я. Когда умирали мои родители и когда ты убил меня… Теперь ты тоже стал призраком, так что пришло время свести счеты.
Умирающий Бай Цзуй, которому никто не мог помочь, осознал всю правду. Оказывается, обида Ци Яна была связана не со смертью родителей, а с тем, что его убил Бай Чэн. Ци Ян не мог позволить обиде взять верх и превратить себя в безумного духа, поэтому должен был избавиться от неё.
Единственный способ развеять обиду — убить Бай Чэна. Но тот был призраком, и чтобы поглотить его, Ци Ян должен был заставить его испытать ненависть и самому стать призраком.
Кого больше всего на свете ценил Бай Чэн? Все знали — Бай Цзуя.
Только убив Бай Цзуя на глазах у отца, Ци Ян мог превратить Бай Чэна в мстительного духа, а затем поглотить его и избавиться от своей обиды. Но Бай Цзуй был Целью покорения — как Ци Ян мог рискнуть понижением симпатии и причинить ему вред?
Когда симпатия застыла на отметке семьдесят, Ци Ян понял, что зашел в тупик.
Он… отчаялся.
Надо же было носителю с таким недалеким умом получить подобную роль… Тупая боль в груди пронзила нервные окончания, Бай Цзуй не мог сдержать сочувствия к самому себе. Глаза, полные боли, наполнились слезами, которые покатились по щекам и упали на пол.
Как же больно… Сердце… слишком больно…
— Уровень симпатии Цели покорения -70, текущий уровень — 0.
Ци Ян, уже схвативший Бай Чэна и готовый поглотить его, услышал сообщение о том, что уровень симпатии упал до нуля. Он тихо усмехнулся, глядя на бездыханного Бай Цзуя, и с притворной нежностью прошептал:
— Даже став призраком, я тебя не отпущу.
Бай Чэн, конечно, не мог соперничать с Ци Яном, который уже поглотил сотни призраков в доме Шэнь Мо. Ци Ян с легкостью расправился с ним, и воспоминания Бай Чэна хлынули в его сознание. При виде некоторых сцен зрачки Ци Яна сузились.
Даже после поглощения Ци Ян не вышел из состояния мстительного духа. Кровавые глаза метнулись к Чу Лю, который подхватил тело Бай Цзуя. Волосы Ци Яна, черные как смоль, зашевелились сами собой, и он произнес зловещим тоном:
— Это ты…
Поглощая Бай Чэна, он увидел все его воспоминания. Бай Чэн погиб во сне, созданном Монстром Сна, который следовал за мужчиной в ханьфу и серебряной маске. Сила этого мужчины была такова, что даже Бай Чэн отказался от борьбы, а перед самым исчезновением тот промолвил: «Я еще вернусь за тобой».
Чу Лю посмотрел на Бай Цзуя в своих руках и усмехнулся:
— Наверное, тебе было тяжело принять такое решение? Ведь уровень симпатии так сильно упал.
Теперь всё встало на свои места. Черный туман, окутавший тело Ци Яна, сгустился, и черная капля просочилась из уголка его глаза прямо в кровавый зрачок. Сам он этого не заметил, продолжая с ненавистью смотреть на Чу Лю, который и довел его до такой жизни:
— Я убью тебя!
Даже бесчисленные талисманы, которыми была обклеена комната, не могли сдержать ярость Ци Яна. Чу Лю не был уверен, что сможет убить его, но у него было достаточно способов заставить Ци Яна пожалеть о том, что он вообще существует.
— Почему ты злишься? Разве всё не пошло точно по твоему плану? — Чу Лю, прижимая Бай Цзуя к груди, прислонился к стене, на его губах играла насмешливая улыбка. — Ты приказал своим людям выяснить, находится ли Бай Чэн у меня, притворился слабым, чтобы Бай Цзуй попросил меня о помощи, и убил его в момент призыва, чтобы избавиться от своей обиды. Ты не побоялся рискнуть уровнем симпатии, потому что знал правила этого мира лучше кого бы то ни было.
Черное пятно в глазах Ци Яна расширилось, заполнив зрачки. Он хотел немедленно броситься на Чу Лю, но обнаружил, что тело его сковано. Источником силы, державшей его, была поминальная табличка, которая вдруг ярко вспыхнула.
Чу Лю понял, что момент настал. Он открыл потайную дверь, и, прежде чем войти, бросил напоследок:
— Неужели ты думал, что, зная правило о превращении мертвых в призраков, я позволю тебе исполнить всё так, как ты хочешь?
— Чу Лю! — кровавые глаза Ци Яна исчезли, красный цвет был поглощен тьмой. Она поглотила всё. В том числе и рассудок.
http://bllate.org/book/34207/4213330
Готово:
