Ты же не хочешь со мной встречаться.
Глава 13. Непослушный щенок
На следующий день, подъехав на машине к школьным воротам, Тань Яньцин как раз столкнулась с Цзянь Ю, которая привезла Чжу Синсуй.
Все четверо одновременно вышли из машин.
Цзянь Хао посмотрела на Чжу Синсуй:
— Синсуй, я пойду запру велосипед, а ты поднимайся наверх.
Чжу Синсуй украдкой бросила взгляд на Цзянь Ю и застенчиво произнесла:
— Давай вместе.
Цзянь Ю не заметила, как Чжу Синсуй посмотрела на неё. Её взгляд упал на Цзянь Хао, и, окинув взглядом Цзянь Хао и некую особу, она хмыкнула:
— Говорила, что поживешь у чужих людей, и правда пошла жить.
Она цокнула языком:
— Цзянь Лай, а ты и впрямь человек действия.
Каких ещё чужих людей? Цзянь Хао скосила глаза на Тань Яньцин. Вид у Тань Яньцин был отстраненным и бесстрастным — казалось, она вовсе не слышала слов Цзянь Ю.
Цзянь Хао подкатила на велосипеде к самой Цзянь Ю и тихо произнесла:
— Получается, я ведь тебе помогла, да?
В глазах Цзянь Ю мелькнул огонек, и она отвернулась:
— А то ты думала, тебя пустили бы в мой дом?
Цзянь Хао улыбнулась:
— В любом случае, это же всего один раз, вы ведь наверняка уже во всем разобрались?
— Мм. — Цзянь Ю опомнилась и нахмурилась: — Это в каком смысле всего один раз?
Цзянь Хао не ответила, а перевела тему:
— Это ты заезжала за Синсуй?
— Мм, — ответила Цзянь Ю. Она встала спозаранку и теперь страшно клевала носом. — Пойдем скорее, нам еще домашку переписывать, перепишем — и спать.
— А я уже всё написала, — произнесла Цзянь Хао. — Староста меня научила.
Эту фразу она произнесла, не понижая голос, а слегка выделив слова староста, придав им особую интонацию, так что они отчетливо донеслись до остальных.
Тань Яньцин, которая до этого никак не реагировала на их разговор, тоже повернула голову и бросила на них спокойный взгляд.
Заметив улыбку на лице Цзянь Хао, Цзянь Ю почувствовала, как у нее от досады защемило в груди:
— Никакого стержня!
— Зачем мне стержень? Главное — оценки.
Цзянь Ю: «……»
Подошедшая Чжу Синсуй принялась успокаивать Цзянь Ю:
— Я тоже могу тебя научить.
Цзянь Ю неестественно отвернулась и тихо буркнула:
— Угу.
Сообразив, что ее слова прозвучали слишком прямолинейно, Чжу Синсуй тут же поспешила добавить:
— Мы можем писать вместе.
После этих слов атмосфера между четырьмя девушками внезапно затихла — каждая думала о своем.
Как раз подошел угол, за которым начинались учебный корпус и велосипедная парковка. Тань Яньцин, не сказав ни слова, направилась прямо к учебному зданию.
Цзянь Ю проводила ее взглядом:
— И это она?
Все трое покатили велосипеды в сторону парковки. Глядя на Чжу Синсуй, Цзянь Ю произнесла:
— Цзянь Лай подвезла ее до школы, а она даже не предложила Цзянь Лай вместе подняться наверх. Разве станет она с нами домашку делать?
Чжу Синсуй приоткрыла рот, собираясь заступиться за Тань Яньцин, но чей-то голос опередил ее.
— Не с нами, а с тобой, — тихо и с легким вздохом поправила Цзянь Хао. — Можешь ты относиться к ней не так враждебно? Это же просто недоразумение.
Цзянь Ю потеряла дар речи.
Чжу Синсуй переводила взгляд с одной на другую и с любопытством спросила:
— Какое еще недоразумение?
Цзянь Хао сделала пару шагов вперед, удалившись от них, и оставила Цзянь Ю самой разбираться с объяснениями.
-
Первые два урока первой половины дня Цзянь Хао провела, не отрывая глаз от косички Тань Яньцин.
Ладно, на самом деле она сидела позади Тань Яньцин, и ее взгляд словно намертво приклеился к ней.
Тань Яньцин сидела с безупречной осанкой — точно как на иллюстрациях в учебнике. Она могла сохранять спину идеально прямой весь урок напролет.
Фигура у Тань Яньцин была стройная, и при такой ровной посадке на спине отчетливо проступали лопатки. Это были не те ярко выраженные крылья бабочки, а лишь едва заметные рельефные бугорки — точь-в-точь горные хребты, затерянные у самого горизонта, если смотреть на них издалека.
Стоило Цзянь Хао уставиться на Тань Яньцин, как та становилась для нее целым миром.
Не ее собственным мирком.
А скорее тем миром, где все прекрасное, что только может вообразить человек, было похоже на нее. Она сама по себе была целым миром.
Но делиться подобными мыслями Цзянь Хао могла только с самой собой.
Никто на свете не знал, что она любит Тань Яньцин. Даже ее лучшая подруга была в курсе лишь того, что у Цзянь Хао кто-то есть на примете, но понятия не имела, что этот кто-то — Тань Яньцин. Цзянь Хао не решалась в этом признаться.
Потому что боялась услышать: «Что? Ты влюбилась в свою тетю? Это же полный бред!» или «Советую тебе забросить эту затею, твоя тетя точно никогда с тобой не будет».
Даже если бы прозвучал обнадеживающий вопрос: «А ты призналась своей тете?» — она все равно до смерти боялась об этом говорить.
С пятого класса и до самой средней школы она молчала, потому что была слишком маленькой и боялась, что мама узнает и отругает ее.
Поступив в старшую школу, она продолжала молчать, потому что в какой-то момент внезапно осознала: пусть они с Тань Яньцин и живут на одной земле, но принадлежат к совершенно разным измерениям.
Расстояние между ней и Тань Яньцин было просто невероятно, безумно огромным.
Тань Яньцин — взрослая женщина, состоявшаяся в карьере, финансово независимая, с железобетонной эмоциональной стабильностью.
Даже когда Цзянь Хао пыталась осмыслить, почему вообще влюбилась в Тань Яньцин, она приходила к выводу, что все дело в потрясающей самодисциплине и силе личности Тань Яньцин. Было абсолютно естественно быть очарованной ею.
В Тань Яньцин мог влюбиться кто угодно, но сама она не собиралась влюбляться ни в кого.
Если Тань Яньцин и была добра к ней, то лишь так, как старшие должны заботиться и проявлять нежность к младшим. Это вовсе не означало, что Тань Яньцин согласится стать ее девушкой...
И все же, что заставило ее набраться храбрости и признаться Тань Яньцин?
Вспомнив взгляд, которым Тань Яньцин одарила ее после признания, Цзянь Хао тут же обессиленно уткнулась лицом в парку.
Ее глаза по-прежнему сверлили спину Тань Яньцин.
Затем она тыкнула в нее ручкой.
Легкий тычок, от которого спина Тань Яньцин на мгновение напряглась.
Просто непослушный щенок соскучился на уроке.
У доски надрывался учитель, но в глазах всех преподавателей Тань Яньцин, которая никогда за всю учебу не витала в облаках, слегка дернулась и чуть повернула голову вбок.
Тань Яньцин не видела Цзянь Хао, но почувствовала, как та подсунула ей сзади какой-то предмет.
— Чего? — шепотом спросила она.
— Тебе, — ответила Цзянь Хао.
Решив, что это какая-то мелочь, Тань Яньцин повернулась вполоборота, взяла предмет и только тогда разглядела сложенный вчетверо листочек бумаги.
Пока учитель отвернулся к доске, Тань Яньцин опустила голову и развернула записку обеими руками.
[Могу я и сегодня вечером прийти к тебе поделать уроки?]
Когда она подняла голову, учитель уже повернулся обратно.
Тань Яньцин, которая за всю жизнь никогда и ни с кем не перебрасывалась записками на уроках, отвечать не стала.
Спустя какое-то время соседка по парте передала ей еще одну бумажку.
— Это тебе от Цзянь Лай.
Записка шлепнулась на парку, но Тань Яньцин к ней не притронулась.
Минуту спустя рука Тань Яньцин, опиравшаяся на край стола, качнулась. Не выдавая себя ни единым движением, она затянула записку к самому краю парты, опустила руку перед ящиком стола и потупила взгляд на развернутый листок.
[Ты что, боишься, что я тебя обману?]
Она снова промолчала.
Еще через минуту соседка по парте снова протянула ей записку, странно покосившись на них обеих, и тихо проворчала:
— Вы чего, сами переглянуться не можете, раз сидите так близко?
Сохраняя полное спокойствие на лице, Тань Яньцин дождалась, пока учитель отвлечется, и вновь развернула записку.
[Значит, ты уже настроилась со мной встречаться?]
Смотреть на это было выше ее сил.
Тань Яньцин скомкала записку в кулаке. Ладони ее почему-то охватил жгучий жар, они вспотели так сильно, что бумага, казалось, вот-вот раскиснет.
Стоило Тань Яньцин сунуть записку в карман, как раздался строгий голос учителя у доски:
— Вы чем там занимаетесь?!
По спине Тань Яньцин пробежала горячая волна зуда.
— Цзянь Лай.
Учитель назвал совсем другое имя.
Тань Яньцин не только не смогла выдохнуть с облегчением, но и пальцы ее в кармане сжались еще сильнее.
— Встань!
Учитель сошел с возвышения и остановился прямо у парты Тань Яньцин.
Бумажный комок в руке Тань Яньцин уже пропитался влагой ее ладоней, но спина оставалась прямой, и никто бы ни за что не догадался, что творится у нее на душе.
Впрочем, в этот момент никто на нее и не смотрел — всеобщее внимание было приковано к Цзянь Хао.
Учительница посмотрела на Цзянь Хао:
— Уже выпускной класс, а вы на уроках записками перекидываетесь?
— Кто кому записку передал? — спросила учительница.
— Я, — ответила Цзянь Хао.
Учительница протянула руку ладонью вверх:
— Давай сюда.
Тань Яньцин не видела выражения лица Цзянь Хао, но над ее макушкой прозвучал мягкий голос:
— Ну не надо, Марьянна *… учительница~
— Отдашь сама или позвать вашего классного руководителя?
Тань Яньцин услышала за спиной шуршание одежды.
В следующий миг боковым зрение она заметила, как учительница протянула руку и что-то забрала — это был точно такой же сложенный вчетверо квадратик бумаги, как тот, что лежал у нее в кармане.
Учительница развернула его.
Прочитав первые три слова, учительница удивленно скосила глаза на Тань Яньцин.
А затем, добравшись до остального текста, невольно прыснула со смеху.
— Тань Яньцин...
Стоило прозвучать этому имени, как в классе воцарилась мертвая тишина.
Эту записку написали Тань Яньцин?!
Всем до смерти хотелось узнать, что там было написано!
И только Тань Яньцин сидела с ледяным, непроницаемым выражением лица.
Учительница продолжила зачитывать:
— Я... ничего не понимаю из того, что объясняет учитель.
Весь класс дружно захохотал.
Хотя в глубине души многие испытали разочарование — они-то надеялись услышать какие-нибудь сочные сплетни о Тань Яньцин.
Впрочем, разве что новичок Цзянь Лай могла на такое решиться. Все ведь знали, какой ледяной была Тань Яньцин: за два года учебы в одном классе каждый набрал бы едва ли полсотни сказанных ею за всё время слов. К подобным вещам вроде записок или любовных писем Тань Яньцин всегда относилась с полным пренебрежением, даже если их совали ей прямо под нос, она бы и глазом не повела.
Написать Тань Яньцин записку со словами «ничего не понимаю» — это же надо додуматься, проще было сразу поднять руку и спросить учителя.
Учительница положила записку обратно на парту Цзянь Хао и мягко произнесла:
— Раз не понимаешь, почему руку не поднимешь и не спросишь? К чему эти записочки?
Решив, что Цзянь Хао просто новенькая и еще робеет поднимать руку, она спросила:
— Какая именно задача тебе непонятна?
— Ну... предыдущая, — ответила Цзянь Хао.
Учительница повернулась и зашагала обратно к доске:
— Я объясню ее еще раз, слушайте внимательно.
— Поняла, спасибо, учитель. — Цзянь Хао села на место.
http://bllate.org/book/34175/4208578
Готово:
