В ожидании коктейля Ци Линь дерзко закинул ногу на ногу, постукивая пальцами по бедру в такт музыке, и наблюдал, как прекрасные тела на сцене погружаются в безумие вакханалии.
Всего за несколько минут количество желавших познакомиться с ним людей уже могло сойти за усиленный батальон. Перед ним выстроилась целая длинная вереница из коктейлей, а среди тех, кто угощал его напитками, даже попадались альфы.
Ци Линь же одаривал каждого заводившего разговор человека презрительным взглядом своих изысканных, но ядовитых винно-красных глаз и небрежно, с невероятной заносчивостью выплевывал одно-единственное слово: «Проваливай». Вот только он был до невозможности хорош собой, а феромон высшего альфы будоражил и пьянил, заставляя окружающих лишь жадно облизываться или благоговеть, полностью забывая о таком чувстве, как гнев.
Бармен поинтересовался у него:
— Раз тебе не нравится, когда к тебе пристают, почему ты решил выпить именно здесь? Есть немало других мест и способов расслабиться.
Ци Линь изогнул губы в хулиганской улыбке:
— Мне просто нравится смотреть на то, как у них текут слюнки, но сами они ничего получить не могут.
— Ума не приложу, какой омега сможет укротить такого вредного типа, как ты.
Бармен протер стакан, затем, прикрывшись тряпкой, подался вперед и многозначительно подмигнул:
— А вон тот омега, как по твоему?
Ци Линь приподнял бровь и перевел взгляд в указанном направлении.
Омеги в барах — большая редкость. Они от природы создания робкие и чувствительные, их популяция даже меньше, чем у альф, а физическое здоровье куда слабее, чем у бет. Не дай бог в таком хамелеоннике, как бар, случайно просочится хоть капелька аромата омежьего феромона — боюсь, в тот же миг это место превратится стараниями алчных альф в место преступления, да такое, за которое положена смертельная казнь.
В сегодняшнем углу действительно сидел крошечный омега женского пола. Она выглядела одинокой и беспомощной, охраняя маленький столик, на котором безалкогольный напиток остался почти нетронутым. Но вокруг нее было далеко не тихо: замышляющие недоброе альфы караулили неподалеку, словно стервятники, с нехорошим предвкушением ожидая момента, когда этот нежный кусочек мяса сам упадет им в пасть.
— Тц, — усмехнулся Ци Линь, без особого интереса отводя взгляд, и лениво повертел в пальцах собственный бокал. — Слишком слабенько, неинтересно.
— Помилуй, ты и вправду так отзываешься о милой барышне-омеге? — изумился бармен. — Кто вообще оценивает омег по шкале силы? Они рождены для того, чтобы ими восхищались, чтобы их холили и лелеяли, а после — чтобы их заполучил достаточно сильный альфа, желательно столь же мощный, как ты, и заделал им детей.
Ци Линь со скучающим видом выслушал эту тираду, щелкнул пальцем по бокалу, наблюдая за его шаткой, хрупкой тряской, а затем произнес:
— Меня не привлекает добыча, которая достается слишком легко.
— Быть может, ты просто еще не дорос, — пробормотал бармен в ответ и принялся дальше натирать свои любимые высокие бокалы.
Спустя полчаса Ци Линь исчерпал лимит своего энтузиазма, покачиваясь, поднялся на ноги. Взгляд его был глубоким, а щеки трогал легкий румянец легкого опьянения. Это делало его еще более соблазнительным — словно затаившийся хищник перед крепким сном, которому, пожалуй, не хватало лишь разминки перед укладыванием в постель.
Теперь тем, кто решится к нему пристать, посчастливится услышать куда более звучное «проваливай».
Ци Линь вышел из бара через черный ход, и ночной прохладный ветер развеял смешанные запахи тяжелых феромонов изнутри, унося с собой и налет фальшивой роскоши этого праздника жизни.
Он пока не знал, куда направиться, поэтому немного постоял на месте, опустив голову и вытащив только что подсунутую ему сигарету. В памяти всплыл недавний момент, когда Шэнь Юань запрещал ему прикасаться ко всякого рода психостимуляторам. Эта сигарета покрутилась меж его пальцев и все же была зажжена с помощью пси-энергии.
Однако Ци Линь не успел насладиться редкой минутой свободы, как уловил в переулке другие запахи.
Аромат омеги, запахи троих альф и зловоние грязного греха... Догадаться, что произойдет дальше, мог кто угодно.
— Тц, — испортивший себе настроение Ци Линь затушил окурок о стену и, сунув руки в карманы, направился туда.
Крошечный омега, выпивавшая в одиночестве в баре, оказалась зажата в тупике переулка, а несколько пьяных альф с недобрыми намерениями подбирались всё ближе:
— Малышка, раз ты сама пришла выпить посреди ночи, разве тебе не не хватает ласки альфы? Подойди, давай мы как следует на тебя посмотрим, хватит ломаться, будто ты целомудренная девица...
— Эй.
Ци Линь появился из-за угла, и в его темно-красных глазах читалось нескрываемое раздражение и свирепость:
— А ну вали отсюда, не портите статистику преступлений на моей территории, банда отбросов, управляемых лишь генетическими инстинктами. Еще и насильно забрать омегу? Запомните хорошенько: уебищная генетика заслуживает того, чтобы прерваться на вашем поколении.
Глубокая ночь, последствия выпивки, узкий переулок.
Этот словесный конфликт без всяких сомнений перерос в драку — если одностороннее избиение вообще можно так назвать.
Ци Линь даже не стал задействовать пси-энергию: собравшиеся здесь никчемные отбросы не стоили того, чтобы он раскрывал свои способности. К тому же, ему определенно больше нравился рукопашный бой, где каждый удар отдавался в плоти противника, и это позволило ему отвести душу по полной — он чуть было не вдавил носовую кость одного из ублюдков прямо в череп.
Позади послышался рассекающий воздух свист, и Ци Линь с разворота отвесил мощный удар ногой в прыжке.
Напавший на него со спины взлетел в воздух и со страшным грохотом врезался в стену, да так, что его чуть не стошнило желчью.
Ци Линь схватил за шкирку другого мужика, применил борцовский прием и, вцепившись в подбородок, поднял его одной рукой — вес взрослого альфы казался ему легким, как пушинка. Враг побагровел от натуги и отчаянно забился, но, даже вложив все силы, так и не смог разжать хотя бы один палец на его руке.
В лунном свете, освещавшем его красивое, демоническое лицо, Ци Линь расплылся в дьявольской улыбке:
— Продолжайте, я еще не размялся.
К сожалению, продолжать никто не осмелился.
По переулку раскатывалось лишь жалобное скуление, а альфы наперебой молили о пощаде:
— Ошиблись... мы правда ошиблись!
— Отпустите нас, мы больше никогда не посмеем!
Сапог Ци Линя наступил на спину одному из них, и он, опустив голову, с удивлением спросил:
— И это всё?
— Мы и вправду осознали! Умоляю, пощадите, я сам пойду с повинной в полицию!
Ци Линь скрестил руки на груди и издал из глубины горла недовольное ворчание:
— ...Да это даже хуже, чем пол-занятия по физподготовке.
Он отвесил пинок под зад лежавшему перед ним телу, и несостоявшиеся преступники со всех ног бросились наутек, исчезая из его поля зрения.
Из угла донесся тихий всхлип, и только тогда Ци Линь вспомнил, кого именно он совершенно позабыл.
http://bllate.org/book/34160/4206583
Готово:
