Чжоу Ла тоже стоял неподвижно.
Они смотрели друг на друга.
Когда пепел на сигарете удлинился настолько, что вот-вот должен был упасть, Чжу Цн наконец пошевелился. Затянувшись, он без колебаний бросил окурок и растер его подошвой.
Обернувшись, сквозь не успевший рассеяться дым он увидел Чжоу Ла. Тот выглядел не лучшим образом, но в его глазах блестела искра улыбки.
Чжу Цн увидел, как парень поднял руку, в которой сжимал стакан с соленой лимонной газировкой, покрытый капельками конденсата.
Его вдруг охватило странное чувство: этот человек был до нелепого наивным и милым.
В тот день, когда у него был выходной, тетя Лань позвала его к себе — оказалось, она выступала посредником для Яо Саня. Цзиньсэ уже давно числилось в собственности босса, так что заставить кого угодно подчиниться и стать покорным для него было делом одного слова. Тетя Лань долго уговаривала его, обещая, что он получит всё, чего только пожелает. Чжу Цн, бледный как полотно, хотел было отказаться, но его буквально затолкали в Бугатти Вейрон и повезли в роскошный особняк на вершине Пика Виктории.
Яо Сань без тени смущения выложил перед ним все свои карты, словно хвастливый самец павлина, будучи уверенным, что стоит ему лишь широко раздвинуть ноги, как тысячи людей сами приползут на коленях.
Оказалось, он следующий наследник Хунцзи. Действительно, пришлось же ему постараться, скрывая свою личность и так долго водя его за нос.
Чжу Цн сжал кулаки, чувствуя раздражение, но другой рукой всё же принял стакан и с легкой усмешкой бросил:
— Когда успел купить? Уже совсем теплый.
— По дороге назад. Я заходил на площадку поиграть в мяч, завел там кучу друзей, — Чжоу Ла принялся рассказывать о своих приключениях, ни словом не упоминая о том, что видел ранее. — С той баскетбольной площадки виден весь Пик Виктории. Когда вечером зажигаются огни, это выглядит очень красиво. Интересно, каково это — находиться там, внутри этой красоты?
На этот вопрос мог бы ответить Яо Сань.
Чжу Цн вместе с ним поднялся наверх. В узком, темном коридоре двоим было тесно, но Чжоу Ла упрямо прижимался своим плечом к его, не желая ни отставать, ни идти впереди.
— Завтра ты идешь на работу?
— Угу.
— А послезавтра? Есть время?
— Послезавтра?
— Ну да. Ты ведь обещал показать мне Сянган, верно? — с каждым шагом Чжоу Ла по лестнице раздавался гулкий топот, и голос его звучал так же решительно, как и поступь.
Чжу Цн шагал легко, почти бесшумно, отвечая с ленцой:
— Почему бы тебе не попросить своего брата?
— Разве он не занят тем, что ругается с Братом К? Даже домой не приходил. Да и ты… ты ведь вряд ли хочешь, чтобы я вмешивался в их разборки, правда?
— Ты?
Они дошли до нужного этажа. Чжу Цн первым шагнул вперед и достал ключи, чтобы открыть дверь.
На дверном полотне слой за слоем наклеивались рекламные объявления и квитанции, поверх одних — другие, всё это было покрыто грязными пятнами и следами времени, так что первоначальный цвет двери давно стал неразличим.
Чжоу Ла остановился.
Увидев, что Чжу Цн вошел внутрь, он добавил:
— Вмешиваюсь я или нет, какое тебе до этого дело?
Эти слова прозвучали с усмешкой; даже если считать их отказом, жестким он не был — оставалось пространство для торга.
Но Чжоу Ла не стал подходить ближе.
Чжу Цн, переобувшись, высунулся обратно в коридор и позвал его:
— Чего стоишь? Заходи.
— Дело в тебе, — Чжоу Ла остался в коридоре, не собираясь сдаваться.
Свет из комнаты падал на его лицо. Такая массивная фигура, скрытая в полумраке, выглядела даже пугающе.
Чжу Цн с интересом спросил:
— И что же ты имеешь в виду?
— Если я вмешаюсь, мой брат точно разозлится и отправит меня обратно в Чунцин. А тогда останешься только ты, верно?
— И что с того, что останусь я?
— Тогда, когда они снова начнут ссориться, ты останешься единственной мишенью.
Чжоу Ла говорил так уверенно, как истинный борец за справедливость, в чьих словах нет ни капли эгоизма.
Чжу Цн беспомощно рассмеялся:
— Мне что, теперь тебя благодарить?
— Да, — только теперь Чжоу Ла сделал шаг вперед. — И ты должен выполнить обещание. Ты ведь обещал.
Прозвучало это так, словно он упрекал его в попытке увильнуть от долга.
— Тогда назови меня братом Цн, тогда и послушаю.
Чжоу Ла вошел в комнату. Чжу Цн прикрыл дверь и оказался зажат в прихожей вместе с парнем — чувство было такое, будто он договаривается с домашним лабрадором, чтобы тот не лаял на незнакомцев.
Что это вообще такое? Тест на послушание?
Чжоу Ла издал невнятный звук.
Чжу Цн: — М?
— Я уже сказал.
— И это считается?
— Ты ведь не уточнял, что должен услышать это отчетливо.
Что ж, тест на послушание провален.
Надо будет обсудить это позже.
Вдвоем дома делать было особо нечего. Кевин не возвращался допоздна, а в одиннадцать прислал сообщение, что задерживается на работе.
Чжу Цн сидел за компьютером, переписываясь с однокурсниками, в маленьком окне проигрывалась аудиозапись.
Наушников не было, но звук был тихим, едва можно было разобрать женский голос на кантонском.
— Хм… Если с раскадровкой всё в порядке, скоро можно начинать съемки. Оборудование возьмет на себя Синьюй, а я найду время на осмотр площадки.
Чжу Цн просидел допоздна, но, когда закончил, Чжоу Ла всё еще не спал.
— Уже глубокая ночь, почему не спишь?
— Мне интересно наблюдать за тем, как ты работаешь. Интересно, будет ли моя университетская жизнь такой же насыщенной? Но ведь сейчас каникулы, почему у тебя столько заданий?
— Старшая сестра по курсу подкинула подработку, заодно и на карманные расходы заработаю, — Чжу Цн потянулся. — Сегодня тоже собирался ждать, пока я усну?
— Ну да.
— Странный ты парень. О делах родного брата не беспокоишься, а ко мне, постороннему, так привязан.
— Ты не посторонний, — серьезно возразил Чжоу Ла. — И я вовсе не игнорирую дела Сяо-эр.
— Не заметил этого. По-моему, ты даже не знаешь, чем твой брат занимается.
— Знаю. Бизнесом.
— А каким именно бизнесом?
Чжоу Ла: — …
На лице Чжу Цна было написано: Ну вот, я же говорил.
— В конце концов, это же не убийства и не поджоги. Разве бизнес — это не всегда плюс-минус одно и то же?
Чжу Цн подумал: …Ха, как бы не так.
Он перевел тему:
— Давно твой брат не был в Чунцине? Знают ли дома, что у него здесь парень?
Они впервые открыто заговорили о двух отсутствующих людях. Чжоу Ла немного подумал и сказал:
— Года два-три. Моя тетя… то есть мама Сяо-эр, она с детства не особо им занималась, а потом развелась с отчимом. Когда у обоих появились новые семьи, им стало совсем не до него. Сяо-эр даже не стал учиться в университете, куда поступил. Сначала занимался делами в Шэньчжэне, а потом приехал в Сянган… Сейчас из родных к нему ближе всего, наверное, моя мама.
— А ты? Сяо-эр говорил, что тебя подобрал Брат К. Вы тоже родственники? — спросил он.
— Нет, просто так сложились обстоятельства, — ответил Чжу Цн, сохраняя равнодушие. — С твоим братом мы тоже знакомы очень давно. Сначала не особо общались, я даже хотел устроиться к нему в магазин…
— И не пошел?
— Он решил, что я слишком красивый — мол, буду привлекать лишнее внимание, и отказал. — Чжу Цн усмехнулся, наклонив голову. — Пришлось идти работать в бар.
Чжоу Ла удивился: какая работа может запрещать человеку быть привлекательным? Но, судя по всему, последняя фраза заинтересовала его больше:
— В бар? Ты там выступал как певец?
Чжу Цн кивнул:
— С друзьями создали группу, они выступали по дружбе, а я — нет, у меня был настоящий контракт на продажу души.
Он лукаво подмигнул, и сердце Чжоу Ла пустилось вскачь.
— Зачем так говорить? Прямо как в старом обществе, где торговали людьми.
— Так ведь и в новом обществе людей «поедают». В любую эпоху человек всегда будет чьей-то добычей, так что тебе лучше не приближаться к подобным местам.
Лучше быть примерным младшим братом Сяо Фуиня и не связываться с такими, как мы.
Чжу Цн был в этом уверен, но Чжоу Ла не слышал его мыслей.
На следующее утро Чжу Цн проснулся в объятиях Чжоу Ла.
Он проснулся на полчаса позже обычного, уткнувшись губами в его крепкие грудные мышцы. Вчерашние следы от укусов Яо Саня почти сошли, жгучая физическая боль утихла, зато появилось какое-то внутреннее беспокойство.
Чжу Цн молча хлопал ресницами, позволяя сознанию медленно возвращаться. Тут он обнаружил, что Чжоу Ла обнимает его, задействовав буквально все конечности. Тепло его тела окутывало со всех сторон: одна рука была подложена под шею, другая — обхватывала спину, ноги переплетены — тела соприкасались настолько плотно, что расстояние между ними в математическом смысле было равно нулю.
Если только у этого первокурсника, обладающего идеальным лицом и фигурой, нет привычки обязательно кого-то обнимать во сне, значит, это было сделано намеренно.
Или, быть может, вчерашнее прощание так на него повлияло?
Чжу Цн попытался выбраться, но его прижали еще крепче. Во сне Чжоу Ла инстинктивно придвинулся ближе, уткнулся носом в изгиб шеи Чжу Цна и дерзко чмокнул его.
Звонкий звук «чмок» раздался в воздухе, став еще более липким и влажным, чем субтропический муссон.
Чжу Цн: — …
Вот именно поэтому нельзя давать подросткам слишком раннее половое воспитание! Никто из них не следит за своим поведением, а в итоге страдать приходится мне!
Он размышлял, как бы сообщить Сяо Фуиню об этой ситуации, чтобы тот поскорее вернулся и взял на себя обязанности старшего брата, но в следующую секунду эта мысль внезапно угасла.
— А зачем рассказывать Сяо Фуиню?
Если не говорить ему и позволить всему идти своим чередом — разве не этого я хочу?
Да, именно так!
Вот так, Чжу Цн, так будет даже лучше! Это же милость небес, подарок, который сам пришел в руки!
В ушах звенело, но кровь в жилах резко остыла, а темно-черные зрачки расширились и стали яснее, чем когда-либо.
Через мгновение Чжу Цн решил отбросить свою доброту — если нужно добиться того, чтобы Сяо Фуинь страдал, чтобы он испытал невыносимую боль от того, что его самое дорогое существо осквернено и испачкано… Чжоу Ла был для этого идеальным инструментом.
Ради этого, пусть даже ему самому придется погрузиться в грязь, стать сосудом для этой ненависти — что в том плохого?
А как заставить человека шаг за шагом сходить по себе с ума — Чжу Цн знал лучше кого бы то ни было.
Он без всяких чувств запрокинул голову и больно укусил Чжоу Ла за мочку уха.
Парень мгновенно проснулся от боли.
В ту же секунду, открыв глаза, он увидел своего кумира, который лежал в его объятиях с растрепанной одеждой. Его миндалевидные глаза, чуть прищуренные, напоминали серебристую лису, и он смотрел на него сверху вниз, светясь от улыбки.
http://bllate.org/book/34137/4203282
Готово:
