Даже Шуан Янь и остальные не ожидали, что из тени деревьев внезапно выскочит черная кошка и прямиком бросится на Мао Лэю.
Желая защитить госпожу, Шуан Янь заслонила ее собой, но кошка не отступила — напротив, она впилась зубами прямо в руку служанки, словно намереваясь вырвать кусок мяса.
Тогда-то Шуан Янь и вскрикнула от боли.
Однако неудавшаяся попытка не остановила черную кошку. Приземлившись, она снова ринулась на Мао Лэю. На сей раз, предчувствуя, что Шуан Янь попытается помешать, зверь легко подпрыгнул в воздух и попытался вцепиться Мао Лэю прямо в лицо.
Мао Лэю дома обучалась боевым искусствам, но неизвестно почему, столкнувшись с черной кошкой, чьи глаза излучали мрачный блеск, она от страха не смела пошевелиться. К счастью, Му Вань и остальные подоспели вовремя: брошенный камень отбросил кошку прочь, однако на щеке Мао Лэю все же осталась неглубокая царапина.
— Юная мисс, вы в порядке? — с беспокойством глядя на ее щеку, спросила Шуан Янь, но Му Вань ее прервал:
— О себе сначала побеспокойся.
Му Вань притянул к себе запястье Шуан Янь и увидел на нем глубокий след от зубов. Кровь текла ручьем, и посторонний наблюдатель легко мог подумать, что на девушку напал какой-то свирепый зверь.
Самым пугающим было то, что рана теперь отливала блеклым сине-фиолетовым цветом, напоминая последствия тяжелого отравления.
— Сильно пострадала? — лицо Нин Бумо помрачнело. — Я велю принести целебные мази.
— Эта черная кошка непростая, от нее исходит зловещая ци. Если не заняться этим немедленно, рана может стать смертельной.
От этих слов Шуан Янь перепугалась не на шутку. Была она всего на несколько лет старше Мао Лэю, и столкнувшись с подобным, конечно же, боялась боли. А после запугивания Му Ваня ее сердце едва не выпрыгнуло из груди.
— Т-тогда, если эта служанка умрет, можно ли все накопленные за эти годы серебряные монеты передать моей семье?
— Кто тут собрался умирать? — Му Вань бросил на нее взгляд. От непривычно строгого выражения лица Шуан Янь втянула голову в плечи, а в следующий миг перед ней появилась бледно-зеленая пилюля. — Сначала съешь это, а рану после очистим и смажем мазью.
Пилюля была из числа тех противоядий, что Му Вань сварил ранее. Девять десятых они отдали Ду Хэгуану и остальным, а крошечный остаток берегли на крайний случай — и вот он пригодился.
Шуан Янь знала, что княгиня — человек добрый, а потому послушно взяла лекарство и отправила его в рот. То ли ей показалось, но стоило пилюле с легким сладковатым привкусом растаять на языке, как боль в руке значительно утихла.
***
Временно остановив распространение зловредной ци по руке Шуан Янь, процессия Му Ваня перебралась в гостевую флигелю. Нин Бумо распорядился принести необходимые травы. Когда Шуан Янь наложили мазь и наказали регулярно менять повязки, у Му Ваня и Нин Бумо наконец появилось время обратить внимание на пострадавшую Мао Лэю.
Отозрев от пережитого шока, Мао Лэю разглядывала в зеркале тонкий шрам на лице и беззаботно рассуждала:
— Раз уж мое лицо повреждено, мне, наверное, больше не придется выходить замуж…
— Мао Лэю.
Спокойное предупреждение все еще несло в себе отзвуки недавнего гнева, и Нин Бумо произнес:
— Что бы ни случилось, нельзя шутить со своим здоровьем. Оно того не стоит.
— Ой, — вяло отозвалась Мао Лэю, неизвестно, дошло ли до нее услышанное.
— Я взгляну, — Му Вань подошел ближе, чтобы осмотреть рану, а затем капнул немного Духовной энергии в оставленную резиденцией мазь и велел Мао Лэю намазать ее самостоятельно. — Ничего страшного, шрама не останется.
Опасаясь, что девушка лишь сделает вид, будто послушалась, а сама поступит по-своему, Нин Бумо послал людей в поместье генерала, чтобы оттуда забрали Мао Лэю и как следует о ней позаботились. Перед уходом девочка просунула голову в дверь и тихонько шепнула:
— Дядя, не переживайте, о делах тети я никому не скажу!
Все вокруг твердили, что княгиня — глупышка, но Мао Лэю видела: Му Вань невероятно умен, и тут явно таилась какая-то тайна. Пусть она и была простодушной, но не глупой — о таких вещах она бы не стала рассказывать даже родителям.
Когда Мао Лэю ушла, Му Вань с любопытством спросил:
— Она зовет тебя дядей?
Нин Бумо кивнул:
— Она дочь моего двоюродного брата, а дед ей — мой родной дядя.
Углубляться в родословную здесь было неуместно. Оба направились обратно в спальню.
Му Вань все еще помнил, кто именно пропустил Мао Лэю в резиденцию, да и система ежедневно капала на мозги, подгоняя с заданием, поэтому он прямо заявил:
— Мне не нравится Линь Чжун.
— Тогда выгоним его.
Столь короткий и решительный ответ удивил даже Му Ваня. Развернув инвалидное кресло собеседника лицом к себе, Му Вань озадаченно спросил:
— Как это ты так легко согласился? Разве он не человек, присланный из дворца?
— Раньше это было бы непросто, но раз он воспользовался Мао Лэю, Великая вдовствующая императрица ему этого не спустит.
Несколько брошенных фраз в сочетании с невнятными намеками Мао Лэю не могли не навести Му Ваня на определенные мысли:
— Эта Мао Лэю…
— Мать прочила ее в жены Нин Юю, — с саркастической усмешкой произнес Нин Бумо. — На самом деле, еще когда старший брат был наследным принцем, она вознамерилась сделать двоюродную сестру женой наследника. Но ни сановники, ни семья Мао этого не допустили.
Придворные не позволили бы двум императрицам подряд происходить из одного рода Мао. К тому же наследный принц и двоюродная сестра Нин Бумо не испытывали друг к другу никаких чувств, поэтому Мао Синьюнь, обладавшая тогда не столь безумной одержимостью и меньшей властью, больше не поднимала этот вопрос.
Все изменилось, когда она стала Великой вдовствующей императрицей и начала вершить дела из-за занавески. Жажда контроля у Мао Синьюнь крепла с каждым днем. Выдать Мао Лэю замуж за Нин Юй и сделать ее императрицей было необходимо, чтобы еще сильнее укрепить свою власть как над внешним двором, так и над внутренними покоями.
— Впрочем, кроме нее самой, пожалуй, никто этому и не рад.
Повзрослевший Нин Юй давно уже не желал подчиняться чужой воле, а Мао Лэю и вовсе не интересовалась жизнью во дворец. И все же, если бы императрица-вдовушка вознамерилась заставить ее — она бы добилась своего.
Просто она еще берегла приличия, желая, чтобы домашние добровольно приняли ее волю и не питали к ней обиды.
Вот почему сегодняшняя выходка Линь Чжуна, исподтишка столкнувшего лбами Мао Лэю и Му Ваня и едва не стоившая девушке лица, нарушила главное табу Мао Синьюнь.
Будучи управляющим, назначенным ко двору, Линь Чжун не совершил бы грубых ошибок, и Нин Бумо не смог бы просто так выставить его за дверь. Но теперь все изменилось.
— Так что тебе больше не придется беспокоиться, что он станет докучать тебе.
Задание выполнилось настолько легко, что Му Вань приподнял бровь и взглянул в пустоту, где система от злости сжимала кулаки.
Какая досада, неужели у этой твари вообще нет никакой самостоятельности?
Неужели ею так легко манипулировать со стороны хозяина?
Глядя на Нин Бумо, который сидел напротив Му Ваня и, казалось, был готов отрастить уши и радостно ими помахивать, система металась в бессильной ярости.
С досадой и разочарованием окинув взглядом антигероя, нарушающего собственный канонический образ, система все же послушно перевела честно заработанные баллы на счет Му Ваня.
***
Раз уж с Линь Чжуном разбирался Нин Бумо, Му Вану не о чем было беспокоиться. Однако историю с черной кошкой следовало серьезно обсудить с Нин Бумо.
— Ты хочешь сказать, что она появляется в резиденции не впервые?
Му Вань кивнул, одновременно приобретая духовные камни в лавке системы, и подчеркнул:
— К тому же мне кажется, что планировка этого Ванфу нарушена. Место по сути своей благоприятное, но от него постоянно веет холодом, словно что-то искажает фэншуй.
Дело это могло оказаться как мелким, так и серьезным. На месте Му Ваня иной человек уже дрожал бы от страха, гадая, кто же покушается на его жизнь. Но после пережитых на полях сражений ужасов Нин Бумо замер на мгновение, а затем испытал странное чувство: он вовсе не был удивлен.
— Стоит ли мне пригласить в резиденцию даосского монаха, чтобы он все осмотрел?
— Почему бы и нет, в конце концов, та черная кошка с первого взгляда внушает подозрения. Только не питай слишком больших надежд, — сказал Му Вань. — Тот, кто всё это устроил, владеет тонкими методами, подготовка велась долго. Даже я не сразу найду исток, на это уйдет время. Позвать даоса можно — если удастся заставить неприятеля временно затаиться, это тоже неплохо. Главное — не спугнуть змею раньше времени.
Колеблясь, Му Вань внезапно озарился идеей:
— Нет, вообще-то выход есть.
Дождавшись, пока Нин Бумо с любопытством подастся вперед, Му Вань поманил его пальцем:
— Подойди ближе, я скажу тебе.
***
Глава 14
— А? Подойди ближе?
— В чем дело? — недоуменно склонил голову Му Вань, пристально глядя на него. Со стороны Нин Бумо эта картина выглядела даже забавно.
Тревожно проведя рукой по волосам, Нин Бумо все же послушно подался вперед:
— Ни в чем, говори.
Странно взглянув на него, Му Вань все же перешел к делу.
Однако от близости лица вторым дыханием веяло теплом, а на таком расстоянии отчетливо видчались даже трепещущие ресницы. Голова Нин Бумо, и без того растерявшая всю сосредоточенность, окончательно поплыла.
Отодвинувшись назад, Му Вань застал его за этим бегством мыслей и скрестил руки на груди:
— Что я только что сказал?
Разве Нин Бумо помнил, что он сказал? В памяти запечатлелась лишь белизна кожи и изогнутые ресницы. Испытывая угрызения совести и досаду, он был готов от собственной глупости стукнуть себя по лбу, но в итоге выдавил лишь неловкую просьбу:
— Не мог бы ты повторить еще раз.
Что оставалось делать Му Вану? Тяжело вздохнув, он продолжил излагать свой недавний замысел.
Когда на лице Нин Бумо отразилось понимание, Му Вань наконец немного успокоился, хотя на душе все еще скребли смутные сомнения.
Неужели пакость, засевшая в этой усадьбе, способна отуплять человеческий ум? Почему сегодняшняя реакция Нин Бумо настолько заторможена?
***
Мэн Сун был странствующим магом: целыми днями гадал людям по фэншуй да приторговывал целебными рецептами — жил вполне беззаботно.
Конечно, это звучало красиво. Если же спросить самого Мэн Суна, он назвал бы себя обычным жуликом.
Настоящих способностей у него было кот наплал, зато язык подвешен мастерски. Так что, пусть мастерство мастера хромало, болтовней удавалось кое-как перебиваться с хлеба на воду.
Если порой попадался обманутый клиент и лупил его за шарлатанство — ну что ж, в худшем случае можно было и ноги сделать.
Мэн Сун полагал, что его деньки протекают вольготно, и никак не ожидал, что однажды его силой вовлекут в одно пренеприятнейшее дельце.
Когда стражники волоком притащили его в Резиденция князя Цзин, едва Мэн Сун бросил взгляд на высоко висящую табличку у ворот, его ноги мгновенно подкосились.
И это при том, что вели его через боковой вход.
Впрочем, сей факт ничуть не мешал Мэн Суну чувствовать, что будущее его окутован непроглядной тьмой.
Зачем этому князю понадобилось звать знатока фэншуй? Не в процветающие же храмы или даосские обители он обратился, так с какой стати приволокли его — бродячего мага, у которого за душой ни гроша, ни таланта?
http://bllate.org/book/34129/4201800
Готово:
