— То, о чём говорят другие, — неправда. У меня нет склонности к насилию, и я не отшельник, просто люблю бывать один.
— Тогда есть ли у тебя кто-нибудь, кто мог бы подтвердить твои слова? Например, друзья?
— Есть, но, к несчастью, он лежит в больнице, — Сюй Яо на мгновение замолк. — Даже в таком случае это не может служить одним из доказательств того, что я причинил вред Ши Цзиню.
Досказав, Сюй Яо откинулся назад и устроился на стуле, прикидывая, когда же ему позволят покинуть полицейский участок, но никак не ожидал, что допрашивающий его офицер достанет из кармана пульт и нажмет кнопку включения. Стоявшее в стороне воспроизводящее устройство загорелось, и на экране пошла запись. Судя по ракурсу, это была автомобильная камера видеонаблюдения, установленная в прокатной машине.
Сюй Яо знал, что арендные компании оборудуют все свои машины салонными камерами — ради безопасности транспортных средств и чтобы в случае повреждения можно было найти виновника. Но какой тайный смысл был в том, чтобы показывать это прямо сейчас?
Очень скоро Сюй Яо понял.
На видео он сам, придя в себя после удара головой спустя несколько минут, не остановил машину, а напротив, продолжил её медленное движение. И вот, всего через несколько минут после того происшествия, он внезапно сорвался с заднего сиденья и бросился вперёд, чтобы перехватить у Ши Цзиня руль. Машина потеряла управление и в конце концов перевернулась.
Зрачки Сюй Яо сузились, он отказывался верить тому, что видел. Как он мог потянуться к рулю? Выходит, автомобиль перевернулся из-за того, что он перехватил управление?
— Теперь, когда есть видеодоказательства, что ты еще можешь сказать в своё оправдание?
Невозможно.
У Сюй Яо раскалывалась голова, казалось, она вот-вот взорвётся. Ничего подобного в реальности он не переживал. Если это видео было сфабриковано сотрудниками пункта проката, то зачем им было это делать?
Всё, что происходило в последние дни, непрерывно рушило привычную картину мира, которую Сюй Яо выстраивал больше двух десятков лет. Каждое событие казалось лишённым всякой логики, но в то же время имело под собой основания и чёткие следы, словно кто-то взял и полностью перезаписал все пережитые за этот отрезок времени моменты.
Возможно, с его головой и правда что-то было не так. Либо же сошёл с ума весь этот мир.
Сюй Яо перевёл взгляд на леденец, лежавший на столе. Мог ли он и по сей день с уверенностью произнести фразу: «Я верю только в себя»?
Трансляция всей видеозаписи возвела процесс допроса на предельный пик. Предыдущие расспросы о склонности к насилию оказались лишь подготовкой, а возражения против обвинений в скверном характере теперь выглядели не иначе как отчаянная защита загнаного в угол человека — на редкость беспомощная.
Сидевший напротив Сюй Яо полицейский заговорил:
— Ты посмотрел видео. Как это прокомментируешь?
— Человек на видео — не я. Я этого не делал.
Офицер нервно усмехнулся. Ему доводилось встречать людей, у которых на руках были неопровержимые улики, но они всё равно упорствовали до конца. Впрочем, в основном это были отбросы общества, всякая шелуха из маргинальных и тёмных кругов. Студент престижного университета А, столкнувшийся с подобным, попался ему на глаза впервые.
— Ха, так ты хочешь сказать, что работники пункта проката подставили тебя, состряпав фальшивую запись? Или это дело рук твоего брата-близнеца, а ты тут вообще ни при чём? Спешу тебя огорчить: это исключено. Видео мы лично извлекли из камеры после того, как вытащили машину наружу, и сами смонтировали. Запись абсолютно подлинная, вина доказана неоспоримо.
Офицер с силой ударил кулаком по столу:
— До сих пор отказываешься признавать факт преступления?!
— Признавать то, чего я отродясь не делал? Я же не идиот, чтобы вешать на себя чужую вину просто так, на ровном месте.
Сила удара по столу возросла ещё больше. Сюй Яо посмотрел на леденец, который из-за тряски столешницы скатился на пол, и вовремя заступил ему дорогу ногой, чтобы тот не прокатился ещё дальше. Инстинктивно он уже собирался наклониться, чтобы поднять его, как вдруг услышал стук в дверь допросной. Другой полицейский вошёл внутрь и позвал допрашивавшего его коллегу наружу. Дверь со стуком захлопнулась, и в комнате Сюй Яо остался совсем один.
Сюй Яо всё же согнулся пополам и поднял с пола злополучный леденец. В наручниках управляться с этим было не слишком удобно, а стул, сдвинувшись по полу, издал резкий пронзительный скрип. На беду, конфета уже раскололась на несколько кусков. Осторожно сняв с неё внешнюю обёртку, он обнаружил, что леденец клубничный, и, выбрав один из кусочков покрупнее, отправил его в рот, долго вглядываясь в надпись «Большая удача» на внутренней стороне упаковки.
В нынешнем его положении не было ни малейшего намёка на ту самую «большую удачу». Тотальное невезение — и то звучит слишком мягко; человек просто застрял в полосе сплошных бедствий. И ладно бы он один — Ши Цзинь тоже лежал в больнице без сознания.
— Подождите, ведь всё это происходило не со мной одним! — Сюй Яо резко поднял голову и уставился на поставленный на паузу проигрыватель. — Кроме меня, через всё это прошёл и Ши Цзинь. Если он придёт в себя, то, возможно, сможет выступить свидетелем и стать ключом к перелому в этом деле.
Надежда вспыхнула ярким огоньком, но тут же была безжалостно потушена.
Даже врачи говорили, что никто не знает, когда именно очнется Ши Цзинь. Всё вокруг превратилось в сплошную неизвестность. Рисковать он не смел, да и времени на риск не оставалось. Неужели они действительно зашли в тупик?
Когда дверь допросной отворилась вновь, прошло уже часа три-четыре. Похоже, в их районе произошло какое-то ЧП, потребовавшее срочного вмешательства, и из-за нехватки людей большую часть сотрудников сорвали с мест, оставив его томиться в одиночестве. За три-четыре часа он успел проанализировать каждого знакомого человека и даже все потенциально полезные связи, придя к неутешительному выводу: спасти его некому.
Если говорить о людских ресурсах, то большинство его знакомых — это такие же студенты университетов, а те, с кем сводила подработка, не имели никакого отношения к юриспруденции и тем более не обладали властью вытащить его под прямой залог. Единственным знакомым юристом была мать Ши Цзиня, но при наличии такой «достоверной» видеозаписи он был уверен: ни одна мать не станет помогать «университетскому другу», едва не убившему её собственного сына. Напротив, если всё пойдет своим чередом, ему вынесут приговор куда более суровый, чем можно было представить.
Что касалось финансов, он был всего лишь заурядным студентом, чьи общие сбережения не дотягивали и до пятидесяти тысяч, а две трети этой суммы уже ушли на оплату аренды жилья и больницы. Остатки выглядели до слёз жалко и беспомощно. Первые два пункта едва ли шли в расчет, не говоря уже о прочем. Сейчас он чувствовал себя стоящим на краю отвесной скалы, где каждый шаг был смертельным.
Выведя Сюй Яо из допросной, его препроводили в помещение временного содержания. За железными решетками виднелось несколько полицейских, занятых своими делами в общем зале. Заметив, что у Сюй Яо лицо белее мела, а взгляд пуст и устремлен в пространство, а также поддавшись очарованию его располагающей внешности, одна женщина-полицейский после коротких расспросов принесла ему порцию еды и протянула прямо через прутья решетки.
http://bllate.org/book/34112/4199520
Готово:
