Многие гости украдкой поглядывали на Жуань Шэна. На нем был роскошный белый костюм от кутюр, идеально подчёркивающий изящную фигуру юноши, а приколотая к груди сапфирово-синяя брошь в виде колибри ярко сверкала под мягким светом ламп. Его звездный взгляд, полный живого блеска, так и норовил затронуть струны чужих сердец, а травма ноги и инвалидное кресло ничуть не умаляли его надменного благородства. Стоило ему появиться где-то, как он тут же приковывал к себе всеобщее внимание.
К тому же, сплетни — это еще одна природа человека. Семья Жуань вот-вот должна была обзавестись новым молодым господином или юной госпожой, и всем не терпелось узнать, каково же отношение семьи Жуань к происходящему и как поступит сам юный господин дома Жуань.
Это кресло Жуань Шэн велел раздобыть кому-то из своих людей. Хотя сидеть в нем и было не слишком солидно, все же лучше, чем опираться на трость, да и к тому же — как же сильно устаешь, если долго стоишь. Начнись все сначала, Жуань Шэн все равно бы предпочел проявить ленивую вялость и полное отсутствие энтузиазма.
Жуань Шэн отыскал малозаметный темный угол и со спокойным презрением наблюдал за этой оживленной, ломящейся от гостей вечеринкой. Цзи Цзюнь сначала отправился искать дядя Цзи, сам же Жуань Шэн вовсе не желал, чтобы на него глазели, как на цирковую обезьянку, поэтому остался в полном одиночестве.
Тот, кто понимает веления времени — герой, а потому Жуань Шэн решил пробыть здесь еще ровно две минуты, а как только подойдет машина — сразу же уедет.
— Хозяин, это и есть человеческие вечеринки? Как роскошно! И сколько же здесь всего вкусного! — 886 уже во второй раз явило свою истинную форму перед Жуань Шэном. Белый маленький световой шарик во все глаза смотрел на изысканные пирожные, то принюхиваясь слева, то принюхиваясь справа, а на его лице застыло выражение полного восторга.
Жуань Шэн давно привык к подобным приемам и с легким любопытством наблюдал за тем, как 886 ведет себя словно деревенщина, впервые выбравшийся в свет. Казалось, этот дух куда интереснее всей этой ярмарки тщеславия с ее звенящими бокалами, и он не удостаивал остальных гостей лишним взглядом.
— Ты вообще можешь есть? — Жуань Шэн не испытывал особого интереса к сладостям вроде пирожных, но если 886 так хочется, прихватить для него пару штук не составило бы труда. Сейчас они можно сказать считались друзьями, хотя вслух Жуань Шэн этого, конечно, не произнес бы.
Услышав это, 886 не смогло скрыть удивления, но вместо этого покачало головой и с некоторым смущением произвело:
— 886 — сгусток энергии, я не умею есть.
Судя по всему, оно только что старательно принюхивалось битый час, но так ничего и не почуяло. Жуань Шэн бросил невпопад:
— Раз не умеешь, чего же ты тогда так радуешься?
Может, у инопланетян мимика как-то иначе устроена, чем у людей?
886 радостно запрыгало рядом с Жуань Шэном:
— Потому что хозяин только что захотел угостить меня пирожным!
— Это самые обычные пирожные, их здесь полно.
Ему не нужно было тратить на них ни деньги, ни силы — они валялись на каждом шагу, не представляя никакой ценности.
Жуань Шэн подумал, что 886 слишком легко обвести вокруг пальца.
— На человеческом языке это звучит как «дорог не подарок, дорого внимание»! Это значит, что я — хороший друг, которого принял хозяин!
Слова Жуань Шэна ничуть не расстроили 886, напротив, оно решило, что его хозяин ведет себя самую капельку в стиле цундэре.
— Хмпф, — вырвался у того легкий звук в носу. — Я и не говорил, что собираюсь тебя угощать.
М-да, 886 чувствовало, что начинает понимать своего хозяина все лучше и лучше.
Жуань Шэн слегка повернул голову: какое там «стать хорошими друзьями»? Просто он ленился и ему было лень спорить.
Хотя шкала выполнения задания все еще гордо красовалась на нуле, 886 продолжало слепо верить в успех:
— Когда задание будет выполнено, у 886 появятся очки, которые можно обменять на материальное тело, и тогда я смогу попробовать всю эту вкуснятину!
В предвкушении, звучавшем в его голосе, не сомневался бы никто.
— Раз 886 — хороший друг хозяина, можно мне называть тебя Жуань-Жуань? — тема разговора у 886 сменилась с молниеносной быстротой.
Не успел Жуань Шэн отказаться, как до его слуха донесся чей-то хрипловатый голос. Сначала он не обратил на него внимания, но... казалось, он сам был главным героем этого обсуждения?
— Не бойся, семья Жуань ни за что не позволит Жуань Шэну получить наследство.
Владелец голоса звучал так, будто обладал неким тайным знанием, скрывая в интонациях самонадеянность и торжество.
— Разве ты раньше не увивался за ним по пятам? — в тоне другого сквозило открытое презрение. Сам он презирал таких людей, но еще сильнее ненавидел Жуань Шэна.
— Если бы не семья Жуань, с характером Жуань Шэна у него вообще не могло бы быть друзей.
Хуан Хао напрочь забыл, как некогда сам навязывался Жуань Шэну в приятели. Сейчас ему казалось лишь то, что он одержал победу над Жуань Шэном, и эта мысль раз за разом будоражила его нервы, принося с собой возбуждение и азарт.
— Жуань-Жуань, этот желтопузый такой противный! — возмутилось 886, охваченное праведным гневом.
Жуань Шэну было абсолютно плевать — для него это даже легким ветерком назвать было нельзя.
— Он ведь тоже не ошибся.
В конце концов, не всякая дворовая собака годится в друзья, тем более что этот крашеный блондин не оставлял в его памяти вообще никакого следа.
Лениво зевнув, он бросил:
— Не называй меня Жуань-Жуань, аж тошно становится.
— Он вечно держится с этим высокомерным видом, воображая, что все вокруг — его ручные собачки, которых можно подзывать и прогонять по одному щелчку пальцев...
Хуан Хао пытался принизить Жуань Шэна, чтобы возвыситься в собственных глазах, а заодно подластиться к Ван Миню.
886 было полностью поглощено злостью и даже не расслышало слов Жуань Шэна, судорожно пытаясь отыскать способ восстановить справедливость для своего хозяина. Вот только после долгих поисков в его лексиконе нашлись лишь такие безобидные словечки, как «плохиш». Как у порядочного и правильного системного модуля, при загрузке языковых пакетов большая часть ругательств у него была заблокирована.
Жуань Шэн стряхнул с плеча несуществующие мурашки и бросил взгляд на 886, которое от бессилия подобрать нужное слово надулось точь-в-точь как рыба-фугу.
Хлоп — хлоп — хлоп.
Звонкие хлопки в ладоши прервали Хуан Хао. Хуан Хао и Ван Мин тут же перевели взгляды на источник звука — и кто же это был, если не Жуань Шэн?
В тот миг, когда Хуан Хао увидел Жуань Шэна, он подсознательно отступил на шаг назад и даже затаил дыхание.
Жуань Шэн уголки губ изогнул в усмешке:
— Хотя я и не запомнил, кто ты такой, но рассказываешь ты с такой живостью и правдоподобностью. Похоже, у тебя огромный опыт в роли дворовой собаки.
— Впрочем, ты слишком высокого о себе мнения. Даже для роли моей собаки ты недостаточно хорош.
Жуань Шэн сидел там, физически находясь явно ниже собеседника, однако Хуан Хао не смел поднять на него взгляд. Ощущение того, что на него смотрят свысока, сдавило сердце юноши, уничтожая остатки его жалкого самоуважения. Он открывал рот, пытаясь что-то сказать, но, до боли сжав кулаки, так и не осмелился выронить ни единого возражения.
Ван Мин стоял рядом, наблюдая за происходящим со стороны холодным взглядом. Он терпеть не мог Жуань Шэна, но вступаться за Хуан Хао не собирался и подавно.
Жуань Шэн опустил веки, больше не глядя на Хуан Хао — смотреть на него было слишком больно для глаз. Прождав добрую половину дня и так и не дождавшись от Хуан Хао ни полслова, он почувствовал себя смертельно скучно.
— Жуань-Жуань, ты просто невероятен! — 886, пожалуй, радовалось больше всех остальных. О нет, погодите, 886 ведь не человек — оно было самым счастливым системным модулем на свете.
Задрав свой несуществующий подбородок, оно с гордостью заявило Хуан Хао:
— Желтопузый плохиш!
А сказав это, тут же подумало, что называть так посторонних, пожалуй, нехорошо, и поспешило себя утешить: оно ведь обозвало его так просто потому, что не знало имени, так что Великий Главный Бог наверняка его простит.
http://bllate.org/book/34081/4196081
Готово:
