Цюй Чэн медленно опустился на колени перед Шэнь Ланьшанем, уперся руками в землю по обе стороны от него и осторожно просунул другую руку в карман Шэнь Ланьшаня.
Он боялся даже потревожить размеренный ритм дыхания Шэнь Ланьшаня, и в тишине ему казалось, что стук собственного сердца отдается набатом прямо в груди.
Запустив руку внутрь, он нащупал там два предмета.
Два?!
Цюй Чэн не смел даже думать о том, чтобы повторить только что проделанный трюк, поэтому, скрепя сердце, вытащил обе вещи.
Он быстро просеменил по песку подальше, отступил назад и, повернувшись к Шэнь Ланьшаню спиной, прикрыл его собой, после чего при свете тусклых лучей принялся разглядывать добычу.
В руке у него оказалась не только та самая удостоверяющая личность карта Главного Города, которую Шэнь Ланьшань показывал ему ранее, но и еще одна. Кожаная, выглядевшая невероятно дорого, она привлекла его внимание: подушечки пальцев скользнули по текстуре кожи, нащупав впадину металлического значка.
Ему вдруг показалось, что эта вещица до боли знакома. Пытаясь разглядеть ее получше, он поднес карту ближе к лицу, как вдруг рядом посшол шорох.
В панике Цюй Чэн инстинктивно прижал находку к груди. Ему чудилось, что кто-то буравит его взглядом в спину; весь дрожа, он оглянулся и понял, что Шэнь Ланьшань просто перевернулся на другой бок.
Сердце в груди колотилось как безумное.
Ночь на поверхности казалась куда светлее, чем в Подземном Городе: здесь светили и луна, и звезды.
Туго запахнув защитный костюм, Цюй Чэн бросил последний взгляд на мирно спящего Шэнь Ланьшаня, закрыл глаза и попытался погрузиться в сон.
Уснуть так и не удалось.
В кошмарах ему мерещилось, будто он мчится в поезде к выходу из Подземного Города, но сколько бы состав ни шел, за окнами расстилалась лишь бескрайняя тьма.
Наконец Цюй Чэн, потеряв терпение, выпрыгнул из вагона, но едва коснулся земли, как понял, что прямо сейчас его норовит проглотить какое-то гигантское чудовище.
Он в ужасе вскочил. Яркое солнце слепило глаза; Шэнь Ланьшань уже сидел на земле и собирал вещи, даже не взглянув в его сторону.
Цюй Чэн исподлобья изучал лицо спутника, пытаясь понять, заметил ли тот пропажу своей карты жителя.
Он старался незаметно следить за спиной Шэнь Ланьшаня, как вдруг тот резко обернулся и окликнул его по имени.
Пойманный с поличным вор внутри Цюй Чэна тут же вздрогнул, выпрямился и выпалил:
— Чего тебе?
— Подойди.
Шэнь Ланьшань уже закрепил веревку на собственной одежде и, удерживая ее второй конец, жестом велел Цюй Чэну приблизиться.
— Я же говорил, наверное, не обязательно ее привязывать. Я пойду след в след за тобой, не заблужусь.
Шэнь Ланьшань никак не отреагировал на его слова, продолжая стоять с веревкой в руках.
Цюй Чэн нахмурился, смертельно раздраженный таким игнорированием. Сдерживая гнев, он подошел вплотную и послушно приподнял руку, позволяя привязать конец веревки к своей талии.
И они вновь молча продолжив путь.
Рот был на замке, зато мысли в голове Цюй Чэна неслись вихрем.
Сегодня выдалось туманное утро: оно напоминало Пылевой дождь в Подземном Городе — такая же пелена, сквозь которую ничего не разглядеть. Разница была лишь в том, что местный воздух не отдавал едкой пылью.
Цюй Чэн следил за тем, как веревка на его поясе раскачивается в такт шагам идущего впереди Шэнь Ланьшаня, и думал о том, до чего же удобная эта тактика — прикинуться глухонемым. Вернись он сейчас в Подземный Город, Дядя Мин наверняка принялся бы его отчитывать, и тогда он обязательно воспользуется этим приемом.
Подняв голову, он посмотрел на спину Шэнь Ланьшаня. Подумать только, он уже полдня бродит по зараженной радиацией поверхности с совершенно незнакомым человеком.
Когда он спрашивал, куда они направляются и зачем, тот лишь бросал: ищу человека, ищу человека.
Никакой конкретики, сплошная туманность.
Выходит, сведения разведки Подземного Города оказались в корне неверны: на поверхности вовсе не безжизненная пустошь. Мало того, что здесь водятся те странные уродливые рыбы, так еще нашелся и тот, кого разыскивает Шэнь Ланьшань.
Цюй Чэн потрогал свою одежду в районе груди. В одном месте она казалась тверже и сильнее оттопыривалась по сравнению с остальными — именно туда он спрятал добытые прошлой ночью вещи.
На месте.
Цюй Чэн с облегчением выдохнул.
Он бредл, опустив голову, пока запутавшаяся под ногами веревка чуть было не сбила его с ног. Только тогда он понял, что почти догнал Шэнь Ланьшаня.
Подняв взгляд, он увидел, что Шэнь Ланьшань стоит к нему спиной и не шевелится.
Цюй Чэн приоткрыл рот, но, испугавшись привлечь ту самую рыбу, тут же захлопнул его. Он подошел ближе, тронул Шэнь Ланьшаня за плечо и вопросительно заглянул в глаза, пытаясь понять, в чем дело.
Стоило его пальцам коснуться плеча, как Шэнь Ланьшань резко развернулся. Его взгляд был полон зловещей злобы и ненависти, он в упор уставился на лицо Цюй Чэна.
От страха Цюй Чэн отдернул руку и отскочил на два шага назад.
— Ты... что делаешь? — дрожащим голосом выдавил он.
В следующую секунду Шэнь Ланьшань залез в карман, вытащил кинжал и, крепко сжав его рукоять, бросился на Цюй Чэна.
Поняв, что дело дрянь, Цюй Чэн изо всех сил припустил назад по пройденному пути, вкладывая в каждый взмах рук и шаг всю оставшуюся энергию.
Сначала он еще мог бежать, но вскоре ноги стали чугунными, словно кто-то могучий цеплялся за них сзади.
Шэнь Ланьшань же, напротив, летел словно на крыльях. Он взревел:
— Ты украл мою вещь!
Цюй Чэн инстинктивно оглянулся: голос звучал уже совсем рядом.
Стоило ему повернуть голову, как перед глазами мелькнул холодный блеск серебристого лезвия.
В голове гулко зазвенело. Адреналин взметнулся до предела, и Цюй Чэн выбросил руку вперед, перехватив падающий клинок.
Острое лезвие вонзилось в ладонь, и он явственно ощутил, как рвется плоть и пилятся кости. Боль была такой сильной, что пальцы разжались сами собой, а из глаз градом хлынули слезы и сопли.
Кинжал метил прямо ему в лицо. Он не смел разжимать руки, но в голове набатом звучал единственный приказ: отпусти, брось быстрее!
В этот самый момент кто-то окликнул его по имени.
Голос доносился откуда-то из бесконечной дали, настойчиво повторяя его имя, и вдруг Цюй Чэну показалось, что мир вокруг качнулся. Зрение резко прояснилось: Шэнь Ланьшань с кинжалом исчез, как и пустыня под ногами.
Словно какая-то обезьяна, он висел на краю отвесного обрыва. Что скрывалось внизу, в беспросветной пропасти, было не разглядеть; его удерживали лишь хлипкая веревка да собственные вцепившиеся в нее руки.
Цюй Чэн сглотнул подступивший к горлу ком, побелев лицом.
Он попытался нащупать ногами хоть какую-то опору на скале, но стоило пятке коснуться края, как оттуда с шумом посыпались крупные пласты песка, грозя обрушить всю конструкцию окончательно.
Веревка до боли в мясо резала ладони.
— Не двигайся! — раздался сверху голос Шэнь Ланьшаня, после чего веревка начала медленно, дюйм за дюймом, подниматься вверх.
Уцепившись за нее, Цюй Чэн кое-как карабкался наверх, а оказавшись на песчаном склоне, шумно задыхал ртом, чувствуя, как слезы, смешавшись с песком, размазались по всему лицу.
Наконец он ощутил, как же противно на коже, и потер ее рукавом. Только теперь до него дошло, что он выжил; растекшись по земле тушей мертвой рыбы, Цюй Чэн больше не мог пошевелить ни единым суставом.
Шэнь Ланьшань собирался вытащить Цюй Чэна, но, побрезговав соплями и слезами на его руках, в итоге просто остался стоять на месте.
Полежав какое-то время, Цюй Чэн перевернулся на спину — и нос к носу столкнулся с лицом Шэнь Ланьшаня.
Он испуганно вздрогнул, никак не ожидая, что этот человек все это время неотрывно наблюдал за ним, и чуть не завопил во весь голос.
Шэнь Ланьшань молниеносным движением зажал ему рот ладонью.
Неподалеку возвышался бархан. Шэнь Ланьшань указал на него рукой, после чего, потеряв всякий интерес к Цюй Чэну, зашагал в указанном направлении.
Цюй Чэн, упорствуя словно негодник, уселся на корточки и принялся ждать, пока веревка натянется струной — втайне надеясь, что тогда Шэнь Ланьшань потащит его за собой, точно упрямого мула.
В картинках из детских книг люди в снежную пору усаживались в сани, а впереди их тянула упряжка лающих псов.
Увы, картины того, как Шэнь Ланьшань триумфально волочит его по пустыне, почему-то не наблюдалось.
Мощный рывок дернул его за пояс, сдавив желудок так сильно, что Цюй Чэн едва не вывернул наизнанку все свои внутренности. Пришлось послушно вскочить на ноги и заковылять следом.
Упрямо шагая, уткнувшись ногами в песок, они наконец добрались до гребня бархана. Солнце припекало все сильнее; Цюй Чэн рукавом смахнул налипший на защитное стекло песок, сощурился, вытирая пот со лба, и поднял взгляд. У подножия соседнего бархана двигалось несколько темных точек.
Шэнь Ланьшань шел впереди, не выказывая ни малейшего удивления, то ли не заметив никого, то ли привыкнув к подобным зрелищам.
Широкими шагами нагнав его, Цюй Чэн дернул за рукав и, указывая на черные точки, заставил спутника посмотреть в ту сторону.
Шэнь Ланьшань бросил туда короткий взгляд и отвернулся.
Подумав, что тот ничего не разглядел, Цюй Чэн занервничал еще сильнее и принялся истово тыкать пальцем, мечтая оказаться прямо рядом с этими точками, лишь бы привлечь внимание.
Казалось, Шэнь Ланьшань совершенно не разделял его паники: он невозмутимо извлек из рукава какой-то предмет.
Не успел Цюй Чэн толком рассмотреть его, как вещица со свистом вылетела из пальцев Шэнь Ланьшаня, взмыла ввысь и бесшумно распустилась в воздухе ослепительно-красной искрой, медленно опадая вниз.
Цюй Чэн во все глаза уставился на яркое алое сияние. Когда он перевел взгляд обратно на те неведомые силуэты вдали, оказалось, что они замерли на месте, повторив его позу — запрокинув головы, а в следующее мгновение синхронно повернулись в их сторону.
Сквозь свист песчаной бури Цюй Чэн наконец разглядел их лица.
Это были люди.
И в то же время во внешности каждого крылось множество отличий от привычного человека.
Белки глаз занимали почти всю поверхность, зрачков издалека было почти не разглядеть. Кожа черным-черна, торсы обнажены, а тела покрыты сложными, лишенными всякого смысла узорами и татуировками.
Встретившись с ними взглядом, Цюй Чэн ощутил первобытный страх перед лицом смертельного врага.
Он вцепился в рукав Шэнь Ланьшаня, пытаясь увлечь его в противоположную сторону, но тот стоял как вкопанный.
Поняв, что сдвинуть его с места не получится, Цюй Чэн отпустил спутника и бросился наутек, в несколько широких шагов натянув веревку до предела.
Однако Шэнь Ланьшань на другом конце словно врос в землю намертво; сколько Цюй Чэн ни дергал, сдвинуть его не удавалось, и тогда он судорожно принялся шарить по поясу, пытаясь развязать проклятый узел.
Оглянувшись, Цюй Чэн похолодел: толпа незнакомцев уже неслась прямо на Шэнь Ланьшаня, двигаясь с такой легкостью, будто они парили над поверхностью земли.
Прошло всего несколько секунд — и они уже окружили Шэнь Ланьшаня.
Цюй Чэн уже собирался мысленно обругать Шэнь Ланьшаня за то, что тот, обычно столь проницательный, сейчас стоял столбом, словно глупая свинья.
Толпа остановилась напротив Шэнь Ланьшаня, сжимая в руках грубое оружие из связанных палок и камней, и тогда Шэнь Ланьшань сделал им какой-то жест.
http://bllate.org/book/34065/4193575
Готово:
