У моста Тим остановился.
Под навесом лежали щепки, которые Роки настругал накануне. Одну затоптали в землю, другая прилипла к мокрой доске. Кострище ещё пахло дымом.
Тим достал хлеб. Отломил, пожевал. Убрал обратно.
Если идти быстро, до темноты можно было добраться до холмов. Там придётся переночевать, зато утром он будет дома.
Он поправил сумку и пошёл через мост.
На середине остановился снова.
Роки мог выйти к дороге. Прямо сейчас, пока Тим стоял здесь. Мог передумать или обнаружить, что всё произошло не так, как они ожидали. Мог просто захотеть увидеть его ещё раз.
Тим обернулся.
За поворотом ничего не было видно.
Он простоял так долго, что пришлось посторониться: по мосту вели нагруженного осла. Погонщик попросил помочь — мешок съехал набок, животное упиралось.
Тим подхватил мешок снизу, пока мужчина затягивал верёвку.
— С той стороны дорога сухая? — спросил тот.
— До поворота.
— А дальше?
— Не знаю.
Мужчина поблагодарил и пошёл дальше.
Тим смотрел ему вслед. Потом перешёл мост.
---
Домой он пришёл на следующий день, ближе к вечеру.
У лавки стояла телега. Отец помогал покупателю укладывать ткань под промасленное полотно. Увидев Тима, он придержал край, подождал, пока мужчина завяжет узел.
— Завтра сверимся, — сказал отец. — Если чего недостаёт, приходи.
Покупатель ещё что-то спрашивал про соль. Тим прошёл мимо них в дом.
Всё было на месте.
Книга лежала на прилавке, открытая на той же странице. На подоконнике стояла миска с гвоздями. Его недопитую воду убрали.
Тим поставил сумку возле лавки.
Отец вошёл через несколько минут.
— Поел?
— Да.
Отец посмотрел на него, затем на сумку.
— Вода нагрета. Умойся.
Тим кивнул.
Он долго стоял над тазом. Грязь с рук отходила плохо, особенно у ногтей. На запястье осталась красная полоса от ремня.
Когда он вернулся, на столе стояла миска.
— Я не хочу.
— Оставь тогда. Позже поешь.
Отец сел напротив, но ничего не спросил.
Тим взял ложку. Подержал. Положил обратно.
— Дошли, — сказал он.
Отец кивнул.
— Он вошёл.
— Понял.
Тим посмотрел на него.
Ему хотелось, чтобы отец спросил ещё что-нибудь. Тогда можно было ответить: про дорогу, про ночь под навесом, про мешок, который Роки поправил перед самым входом. Но самому начинать было невозможно.
Отец подвинул хлеб.
Тим вдруг рассердился на этот хлеб, на миску, на то, что вечером всё равно нужно ужинать.
— Не надо за мной смотреть.
Отец убрал руку.
— Хорошо.
Он встал и вышел во двор.
Тим съел несколько ложек. Потом всё.
---
Наутро пришлось открывать лавку.
Отец оставил его за прилавком, а сам пошёл договариваться о подводе. Тим взвесил соль, продал моток ниток, долго искал мелкую монету, которую уронил под стол.
Когда дверь открылась в третий раз, он поднял голову раньше, чем вошедший успел поздороваться.
На пороге стояла мать Роки.
Она держала пустую банку.
Тим выпрямился.
— Соли?
— Немного.
Он взял банку. Крышка не поддавалась, и женщина показала, где нужно прижать.
Тим открыл.
Соль сыпалась неровно. Он просыпал на стол, собрал ладонью.
— Дошли спокойно? — спросила она.
— Да.
— Он ел?
Тим кивнул.
— Лепёшки ел.
Женщина смотрела на банку.
— Все?
— Одну я.
— Я вам и положила.
Тим закрутил крышку и поставил перед ней.
Она не взяла сразу.
— Ты видел, как он вошёл?
— Видел.
Женщина провела пальцем по ободку крышки, проверяя, плотно ли закрыто.
Тим хотел сказать, что Роки не выглядел испуганным. Но это было неправдой. Хотел сказать, что ему стало легче, — и этого тоже не знал.
— Он перчатки взял, — сказал Тим.
Она подняла глаза.
— Знаю. Всё складывал их поверх, чтобы не помять.
Тим отвернулся к весам.
Женщина оставила деньги на прилавке. Он услышал, как закрылась дверь, но ещё некоторое время поправлял чашу, которая и так висела ровно.
---
Через неделю он пошёл обратно.
Отцу сказал с вечера.
Тот спросил только, какой дорогой, и положил рядом с сумкой сухую растопку.
Тим добрался до гнезда после полудня. Нашёл место, где они сидели. На земле остались примятые стебли, но он не был уверен, что именно их.
У края тумана никого не было.
Он позвал.
Сначала негромко, словно Роки мог находиться совсем рядом. Потом громче.
Туман закрывал промежутки между камнями. Ближайший был высотой примерно с человека; теперь Тим различал его целиком, когда белёсая пелена редела у земли.
Он выбрал сухое место возле дороги и сел.
Днём прошла женщина с корзиной. Посмотрела на него, но не остановилась. Позже проехала телега.
К вечеру Тим начал мёрзнуть.
Он встал, прошёл несколько шагов вдоль границы. Позвал ещё раз.
Никто не ответил.
На стоянке у моста Тим развёл костёр с первой попытки. Ему некому было показать.
---
Он возвращался ещё дважды.
Во второй раз принёс рубаху. Роки ушёл с одной сменной, а Тим не понимал, как там стирают, сушат вещи и вообще живут.
Рубаху он унёс обратно.
В третий раз возле гнезда был человек.
Издали Тим побежал. Потом замедлился.
Это была женщина с короткими седыми волосами. Она стояла боком к дороге, держа руку у груди. Под кожей запястья темнели линии.
Тим остановился в нескольких шагах.
— Простите.
Женщина не повернулась.
Он подождал.
— Я ищу человека. Он пришёл весной. Роки.
Её голова начала поворачиваться. Медленно, так что Тим сначала не заметил движения.
Он едва не повторил вопрос, но удержался.
Женщина посмотрела на него.
— Не… знаю.
Между словами прошло столько времени, что Тим успел услышать скрип колеса на дороге за спиной.
— Тёмные волосы. Моего роста. Молодой.
Она продолжала смотреть.
Тим стоял, сжимая лямку сумки.
Ему казалось, что нужно найти другое описание. Назвать что-нибудь, по чему Роки невозможно перепутать: как он держит нож, как улыбается, когда уверен, что прав. Но незнакомой женщине это ничего не сказало бы.
— Здесь… много, — произнесла она наконец.
Тим кивнул.
— Если увидите, скажите, что я приходил.
Он не знал, можно ли просить её об этом. Женщина ничего не ответила.
На обратном пути Тим впервые решил, что больше не придёт.
До моста он несколько раз менял решение.
---
Осенью отец отправил его за тканями одного.
Заказ был небольшой. Дорога знакомая. Тим всё равно проверил деньги четыре раза.
В чужой лавке его обсчитали.
Он заметил уже вечером, когда раскладывал покупки в комнате над постоялым двором. Долго смотрел в записи, надеясь найти ошибку у себя. Потом снова натянул сапоги.
Торговец закрывал ставни.
— Завтра, — сказал он.
Тим показал счёт.
— Сегодня.
Они спорили до темноты. Деньги ему вернули, но последние монеты мужчина бросил на стол так, что одна укатилась под скамью.
Тим поднял её.
Дома отец выслушал рассказ и спросил:
— Кричал?
— Кто?
— Ты.
— Немного.
— В следующий раз сначала дай ему самому пересчитать.
— Он нарочно.
— Может быть.
Отец проверил ткань на свет.
— А может, ошибся. Тебе деньги вернуть надо было или доказать, что он жулик?
Тим промолчал.
Отец сложил ткань.
— Но что вернулся — правильно.
Вечером Тим записал в книгу всё сам. Впервые за долгое время он думал о завтрашнем дне: кому отнести заказ, сколько оставить в лавке, когда ехать снова.
Лишь перед сном вспомнил, что не рассказал Роки.
---
Зимой отец начал брать с собой табурет в кладовую.
Раньше он перебирал товар стоя. Теперь садился возле нижних полок и просил Тима подать то одну коробку, то другую.
— Спина?
— Спина.
Тим поставил тяжёлые ящики выше, чтобы не приходилось нагибаться.
Через неделю переставил обратно: поднимать их отцу оказалось ещё труднее.
Они поругались из-за этого.
— Я не просил, — сказал отец.
— Я помочь хотел.
— Тогда спрашивай.
Тим вышел во двор и долго колол дрова, хотя на вечер уже хватало.
Позже отец принёс ему рукавицы.
— Занозишь руки.
Тим взял.
— Куда поставить ящики?
Отец подумал.
— Соль оставь внизу. Гвозди — на край стола. Только мешать будут.
— Не будут.
---
Весной они поехали вместе.
Отец хотел сам увидеть человека, которому собирался дать товар в долг. Тим говорил, что справится, но спорить не стал.
На ночлеге они сидели возле телеги. Отец стянул сапог и растирал ступню. Тим держал кружку, пока тот устраивался удобнее.
— Мать со мной первый раз на ярмарку ездила, — сказал отец. — Купила треснувший кувшин.
Тим посмотрел на него.
О матери отец рассказывал редко.
— Зачем треснувший?
— Дешёвый был. Она решила, что починит.
— Починила?
— Нет. Цветы в него поставила. Сухие.
Отец забрал кружку.
— Я потом всё собирался выбросить. Стоит, воду не держит, места занимает.
— Выбросил?
— Разбил случайно.
Он сделал глоток и поморщился: горячо.
Тим подвинул ногой головешку обратно в костёр.
— А потом?
Отец посмотрел на него.
— Потом подмёл.
Некоторое время они молчали.
— Ты про него спрашивай, если хочется, — сказал отец.
Тим не сразу понял.
— У тех, кто возле гнезда бывает. У возчиков. Сам ходи, если надо. Только не думай, что обязан каждый день.
— Я уже давно не ходил.
Отец кивнул.
Не похвалил. Не спросил почему.
Тим был ему за это благодарен.
---
К концу второго года отец почти перестал выходить за пределы улицы.
Лекарь приходил дважды. Оставил травы, велел беречь силы и долго говорил с Тимом во дворе.
После этого Тим брал только ближние заказы.
Отец видел, как редеют записи в книге.
— На юг когда?
— Потом.
— Ткань закончится.
— Закажу с другими.
Отец хотел возразить, но закашлялся. Тим подал воду.
По вечерам они сводили счета. Отец уже не проверял каждую строчку, только слушал, пока Тим читал вслух.
Однажды тот дошёл до старого долга.
— Этот всё ещё не вернул.
— У него жена болела.
— Это два года назад было.
— Значит, спроси.
Тим поднял голову.
— Ты говорил ждать.
— Я говорил тогда ждать.
Отец протянул руку к книге. Тим подвинул её ближе.
Вместе они поставили пометки возле нескольких имён.
---
В последнюю неделю отец всё время мёрз.
Тим подкладывал дрова, грел одеяло возле печи. В доме стало душно. Отец просил открыть дверь, а потом снова укрыть ему ноги.
Однажды вечером он долго смотрел на Тима.
— Что?
— Похож стал.
— На кого?
— На себя. Взрослого.
Тим поправил край одеяла.
— Ты спи.
— Успею.
Тим сел рядом.
Отец нащупал его руку. Пальцы были сухие, горячие.
— Ты не обязан здесь оставаться.
— Я никуда не собираюсь.
— Сейчас — нет.
Тим смотрел на их руки.
— Дом хороший, — сказал отец. — Только крыша над кладовой опять течёт.
— Починю.
— Знаю.
В ту ночь отец уснул ближе к утру.
Тим тоже задремал, сидя у кровати. Проснулся от того, что затекла шея, и сначала подумал о печи: нужно подбросить дров.
Потом услышал, как тихо в комнате.
---
После похорон в доме долго оставались чужие вещи.
Соседка забыла платок. Кто-то принёс скамью и не забирал. На столе стояли три миски, которых у них раньше не было.
Тим вымыл их и разнёс по домам.
Потом выстирал отцовскую рубаху.
Когда ткань высохла, он сложил её и положил на привычное место. Только вечером, открыв сундук за своей одеждой, понял, что сделал.
Рубаху он не убрал.
Ещё несколько недель открывал лавку. Продавал остатки, принимал долги, отдавал деньги тем, кому был должен отец.
Одну женщину пришлось попросить прийти завтра: Тим никак не мог найти её запись. Она ушла, а он обнаружил имя в самом начале книги.
Почерк там был другой. Более ровный.
---
Перед отъездом он починил крышу над кладовой.
Проверил ставни. Убрал с полок всё, что могло отсыреть. Договорился с соседом присматривать за домом.
На крыльце сел перебрать сумку.
Отцовская кружка не помещалась. Тим вынул запасную рубаху, обернул кружку ею и уложил на дно.
Потом закрыл дверь.
Калитка открылась легко. Верёвочная петля потёрлась, но держала.
Тим провёл по ней ладонью и вышел на дорогу.
---
В следующие годы у него появились свои покупатели.
В одном поселении его ждали с солью, в другом просили привезти иглы, в третьем оставляли место у печи, даже если он приходил поздно.
Он научился спрашивать о долгах так, чтобы не унизить человека. Научился отказывать. Однажды купил треснувший горшок для цветов и весь день сердился на себя, потому что везти его было неудобно.
Дом он не продал.
Возвращался, открывал ставни, проветривал. Иногда оставался на неделю. Иногда только ночевал.
Мать Роки встречалась ему у колодца. Они здоровались. Она спрашивала о дорогах, он — о хозяйстве. Поначалу оба ждали, что другой скажет что-нибудь ещё.
Потом научились расходиться.
---
В ту осень Тим возвращался с ярмарки по дороге мимо знакомого гнезда.
Он мог пойти через поселение у переправы, но там недавно размыло спуск. Пришлось сделать крюк.
Так он объяснил себе.
Туман лежал низко. Над ним темнели гладкие камни, невысокие, редкие. Тим уже собирался пройти поворот, когда увидел человека возле одного из них.
Тот стоял спиной к дороге.
Волосы были длиннее. Рубаха незнакомая.
Тим остановился.
Человек медленно поднял руку к затылку, попытался убрать выбившуюся прядь. Не получилось. Он опустил руку и начал поворачиваться.
Тим узнал его ещё до того, как увидел лицо.
Сумка съехала с плеча. Он подхватил её за ремень.
Можно было позвать.
Нужно было только произнести имя, которое он столько раз произносил здесь прежде.
Человек всё ещё поворачивался.
Тим смотрел на знакомый профиль и чувствовал, как возвращаются сразу все вопросы. Где ты был. Почему не вышел. Ты знал, что я приходил. Ты помнишь меня.
Он не был готов услышать ответ ни на один.
Когда Роки повернулся к дороге, Тим уже шёл.
Он прошёл поворот, спустился к мосту и только там остановился.
На этот раз помочь с мешком было некому.
Тим сел на низкий каменный парапет. Положил сумку рядом.
Роки был жив.
Он повторил это про себя несколько раз.
Потом закрыл лицо руками.
http://bllate.org/book/34060/4791252
