В первый день отец велел Тиму держать лестницу.
Земля под ней размокла, правая ножка уходила в грязь. Отец стоял наверху с вывеской под мышкой и пытался попасть гвоздём в старое отверстие над дверью.
— Держишь?
— Держу.
— Ты на меня смотришь или держишь?
Тим обхватил перекладину обеими руками.
С вывески капало ему на лоб. Ночью прошёл дождь, и теперь весь дом пах мокрым деревом. Внутри ещё стояли нераспакованные ящики. Через раскрытую дверь виднелась ткань, которой обернули посуду; из-под неё торчала ручка отцовской кружки.
Последний удар молотка вышел особенно громким.
Отец спустился, отступил на дорогу и прищурился.
— Криво?
Тим посмотрел на вывеску.
— Немножко.
— Значит, с дороги будет видно лучше.
Он поднял ящик с гвоздями и понёс в дом.
За последними огородами начинались поля. Далеко за ними темнело что-то похожее на лес. Тим заметил его ещё вчера, с телеги, но тогда хотелось есть и спать, а сейчас можно было разглядеть.
Деревья стояли ровными тесными рядами. Над ними висела бледная полоса, хотя над полями туман уже растаял.
— Пап.
Отец остановился в дверях.
— Там что растёт?
Он посмотрел туда, куда показывал Тим.
— Туда не ходи.
— А что там?
— Место плохое.
Тим ждал продолжения. Отец поправил ящик на руках.
— Через поля один не ходи. И если кто позовёт — тоже. Понял?
— А зачем мы тогда здесь живём?
Отец помолчал.
— Дом дешёвый.
Он сказал это так, что Тим больше не стал спрашивать.
–––
Мяч перелетел через соседский забор на третий день.
До этого Тим дважды попал в столб, один раз — в собственное колено. Отец привёз мяч из города: настоящий, кожаный, тугой, со швом, который приятно было нащупывать большим пальцем. Но играть одному оказалось неудобно. Возвращать мяч каждый раз приходилось самому.
За досками что-то стукнуло.
Тим присел у щели. Нижняя доска поддавалась, если оттянуть её за край. Он просунул голову, потом плечо и застрял рубахой на гвозде.
С другой стороны появились босые ноги.
— Подожди, — сказал кто-то.
Доска приподнялась. Тим выполз на животе и поднял голову.
Мальчик стоял с мячом под мышкой. Рубаха доходила ему почти до колен, один рукав был подвёрнут выше другого.
— Порвал? — спросил он.
Тим оглядел плечо. Нитки вытянулись, но дыры не было.
— Нет.
Мальчик кивнул. Мыч не отдал.
— Это мой, — сказал Тим.
— Я видел.
За его спиной тянулись грядки. У стены дома сушились пучки трав, а под окном стояло ведро с мутной водой. Из дома донёсся стук. Мальчик быстро посмотрел на дверь.
— Ты из лавки?
— Мы там живём.
— Знаю. У вас вывеска кривая.
— Это чтобы с дороги видно было.
Мальчик посмотрел на него внимательнее. Потом улыбнулся.
— А.
Тим протянул руку. Тот переложил мяч из-под мышки в ладони, провёл пальцем по шву.
— Хороший.
— Хочешь играть?
Мальчик сразу посмотрел на улицу.
— Здесь нельзя. Мать за грядки ругается.
— Там можно.
— Там канава.
— Ну и что?
— Ты туда обязательно попадёшь.
Он вернул мяч и полез через забор. Не в щель, как Тим, а сверху: наступил на поперечину, перевалился животом и спрыгнул на дорогу.
Тиму пришлось снова освобождать рубаху.
— Тебя как зовут? — спросил он, выбираясь.
— Рок.
— А меня Тим.
— Знаю. Тебя отец вчера звал.
Рок отошёл на несколько шагов и выставил руки.
— Кидай.
–––
К вечеру Тим дважды доставал мяч из канавы.
Рок каждый раз стоял наверху и объяснял, куда лучше поставить ногу, чтобы не съехать в воду. Сам он бросал точно, но ловил иногда нарочно не сразу: подбивал мяч коленом, плечом, пытался удержать на затылке.
Получалось редко. Тим смеялся так, что однажды пропустил бросок и получил в живот.
Когда над дорогой появились комары, из-за забора позвали:
— Роки!
Мальчик поймал мяч и замер.
— Мне пора.
— Тебя же Рок зовут.
— Роки тоже.
— А как правильно?
— Как хочешь.
Он отдал мяч. На этот раз сразу.
— Завтра будешь? — спросил Тим.
— Буду.
— Я за тобой зайду.
— Не надо.
Ответ прозвучал быстро. Роки пригладил волосы, хотя до этого целый день не замечал, как они торчат.
— Я сам приду.
Тим посмотрел на соседский дом.
— Тебя не отпустят?
— Отпустят. Просто жди здесь.
Снова позвали, и Роки побежал к забору.
Тим остался с мячом в руках. За досками ещё слышались шаги, затем хлопнула дверь. На улице стало скучно.
Он подбросил мяч, поймал и пошёл домой.
Отец чинил фонарь на крыльце. Маленькие детали лежали на тряпке возле его колена.
— Нагулялся?
— Ага.
— С кем?
— С Роки. Который там живёт.
Отец поднял голову.
— В соседнем дворе?
Тим кивнул
— Он к тебе заходил?
— Мы на улице играли.
Отец взял одну из деталей, повертел в пальцах и положил обратно.
— Играйте на улице.
— Он тоже так сказал.
— Значит, играйте.
Тим сел на ступеньку и зажал мяч между коленями.
— А почему?
Отец долго возился с фонарём. Потом попросил:
— Подай стекло. Осторожно, за края.
–––
Роки пришёл на следующий день, когда Тим ещё ел.
Он не стучал. Сел на забор и ждал, болтая ногой. Тим увидел его из окна, торопливо допил воду и подавился.
— Не убежит, — сказал отец.
Роки действительно не убежал.
Он приходил летом и осенью. Зимой они играли реже: мяч намокал, пальцы мёрзли, а отец заставлял Тима помогать в лавке. Тогда Роки садился на пустой ящик и смотрел, как Тим отсчитывает гвозди.
Однажды он сказал, что Тим сбился.
— Не сбился.
— Ты два раза сказал семнадцать.
Они пересчитали. Гвоздей оказалось двадцать один вместо двадцати.
После этого Тим заставлял Роки считать вместе с ним.
С годами у него появилось своё место в лавке — тот же ящик, только перевёрнутый, чтобы не проваливалась крышка. Отец иногда оставлял на нём хлеб. Роки никогда не брал первым, даже когда был голоден. Тим отламывал кусок и совал ему в руку.
В десять лет они поссорились из-за ножа. В двенадцать Роки разбил колено у реки и всю дорогу домой сердился, что Тим поддерживает его под локоть. В четырнадцать Тим впервые уехал с отцом на ярмарку.
Вернулся через шесть дней и обнаружил, что Роки починил доску в заборе.
— Она же удобная была, — сказал Тим.
— Ты вырос. Всё равно уже не пролезал.
Через верх перелезать они давно умели оба.
–––
В шестнадцать Тим уже знал, сколько стоит место на ярмарке, какие ткани выгорают и кому отец не даёт в долг. Только с Роки иногда становился глупее, чем был в восемь.
Особенно тем летом.
Стоило Роки сесть рядом, как Тим начинал думать, куда положить руки. Если тот приходил без предупреждения, Тим сердился — оттого, что радовался слишком заметно.
В жаркий день они забрались на крышу сарая. Снизу её затеняла липа, но наверху доски нагрелись так, что пришлось подстелить старое одеяло.
Роки лежал на спине, прикрыв лицо локтем.
— На юге правда море? — спросил он.
— наверное.
— Ты же ездил на юг.
— До следующей реки. Это не весь юг.
Роки убрал руку с лица.
— А ты хотел бы?
— Море увидеть?
— Уехать подальше.
Тим пожал плечами.
— Когда-нибудь поеду. Отец говорит, сначала надо научиться возвращать деньги за товар.
— Ты умеешь.
— Это ты ему скажи.
Роки усмехнулся, но ненадолго. Повернул голову к полям.
Отсюда тёмная полоса была видна целиком. Тим редко смотрел туда. За восемь лет она стала частью вида из окна, как соседская крыша или покосившийся колодезный навес.
Роки смотрел дольше.
— Вместе поедем, — сказал Тим.
— Куда?
— К морю. Кудо ещё?
— Ты меня не спрашивал.
Тим сел.
— Ну так спрашиваю.
Роки тоже приподнялся, опираясь на локоть. Улыбнулся, и Тим не понял, что сказал смешного.
— Что?
— Ничего.
— Не хочешь — не надо.
— Хочу.
Тим снова лёг. Теперь можно было молчать.
Через некоторое время Роки положил руку между ними ладонью вверх. Тим заметил её сразу, но ещё несколько секунд смотрел в небо.
Потом взял.
Ладони были потные. Держаться оказалось неловко: большой палец Роки попал под его пальцы , пришлось перехватить. Роки негромко засмеялся.
— Что опять?
— Ничего, — сказал он. — Лежи.
–––
Спускались, когда жара уже начала отступать.
Роки первым прыгнул во двор и придержал лестницу. Тим слез, стараясь не смотреть ему в лицо. На крыше всё было понятно, пока они молчали. Теперь нужно было что-то сказать.
— завтра отец уезжает, — начал он.
— Знаю.
— Мне лавку открывать.
— Я приду.
Роки стоял близко. На его плече осталась нитка от одеяла. Тим снял её, но не отступил.
— Ты всё знаешь, — сказал он.
— Не всё.
Тим поднял глаза.
Поцелуй вышел коротким: он торопился решиться, пока снова не начал думать. Отстранившись, сразу посмотрел на дверь дома.
Роки продолжал стоять неподвижно.
Тим уже открыл рот, когда тот взял его за руку.
— Подожди.
— Я никуда...
— Подожди.
Роки приблизился сам.
Позже Тим не смог бы сказать, долго ли они стояли у сарая. Помнил, как за стеной что-то упало с полки. Как оба вздрогнули. Как Роки засмеялся ему в щеку, а он попросил замолчать, хотя тоже смеялся.
Потом из соседского двора позвали.
Роки закрыл глаза.
— Мне надо.
Тим кивнул.
Они отпустили руки только возле забора.
Роки забрался на поперечину, но не перелез сразу. Посмотрел сверху на Тима.
— Завтра, — сказал он.
— Ты уже говорил.
— Ещё раз говорю.
Когда Роки исчез за досками, Тим пошёл собирать одеяло. Оно лежало на крыше неровным комком, один край свешивался в пыль. Тим вытряхнул его, сложил, потом развернул и сложил заново.
Из дома вышел отец.
— Вы там уснули, что ли?
— Нет.
Отец посмотрел на одеяло у него в руках.
— Ладно. Заноси. Росой намочит.
Тим поднял голову. За полями беоела знакомая полоса тумана. Он посмотрел на неё и вспомнил, как Роки сказал "хочу", когда они говорили о море.
Нужно было узнать, сколько до него ехать.
http://bllate.org/book/34060/4193089
