По замыслу Юй Вэньхуна, всех следовало бы казнить — так было бы чище. Но как же быть с Сюнь Чжэнь? Эта девушка всегда отличалась верностью чувствам и долгу. Тао Инчжи спасла её прошлой ночью, и, вспомнив об этом, он едва заметно кивнул, взмахнул рукой и устремился вслед за Чанфэном, унёсшим Сюнь Чжэнь, возлагая единственную надежду на кровную связь между ними: пусть она удержит Чанфэна от безумства.
Сюнь Чжэнь, уносимая Чанфэном, лишь теперь, когда ветер свистел у неё в ушах, пришла в себя после известия о смерти тётушки Чжуан. Взглянув на полузавешенное лицо Чанфэна, она вдруг вспыхнула гневом и обвиняюще закричала:
— Как ты мог убить её? Как ты посмел? Вы все — убийцы, заслуживающие смерти! Я ещё верила, что ты не тронешь её! Отпусти меня! Не смей касаться меня своими грязными руками!
Она изо всех сил вырывалась и даже вцепилась зубами в его руку.
Чанфэн будто не чувствовал боли. Но, увидев её страдальческое выражение лица, в его душе вдруг поднялось глубокое раскаяние. В ту ночь, отступая, он специально взглянул на кол и всё же, стиснув зубы, ушёл прочь. Это был первый раз за много лет, когда его сердце дрогнуло. А теперь он уже отчётливо ощущал сожаление.
— Я убийца. Убивать — моё ремесло, — сказал он.
— Отлично! Тогда убей меня прямо сейчас! — Сюнь Чжэнь так сильно сжала зубы, что во рту появился вкус крови. Но он по-прежнему оставался безучастным. Она подняла лицо и вызывающе бросила ему:
— Как только я допрошу тебя, так и убью, — ответил Чанфэн, заметив кровь у неё в уголке рта. Хотя кровь была его собственная, его глаза инстинктивно вспыхнули красным, а в груди возникло странное чувство. Ему зачесались пальцы, но, вспомнив, что только она может разгадать его сомнения, он сдержал внутреннее беспокойство.
К тому времени уже стемнело. Добравшись до ручья на окраине города, он швырнул её на землю.
— Умойся. Иначе не жди пощады.
Сюнь Чжэнь на мгновение опешила. Он указал на кровь у неё во рту, а затем, будто не замечая её, собрал вокруг сухие ветки и разжёг костёр.
Понимая, что бежать невозможно, она зачерпнула воды, прополоскала рот и умылась. Весенняя вода ещё хранила зимнюю прохладу, но на лице было приятно освежающе.
Чанфэн тем временем достал сухой паёк и начал его подогревать над огнём. Он смотрел, как Сюнь Чжэнь улыбается, словно ребёнок, и в уголках его губ тоже мелькнула улыбка — будто он уже видел эту картину когда-то давно.
Сюнь Чжэнь умылась и вдруг вспомнила, что рядом находится убийца. Она стукнула себя по лбу: как она могла забыть о нём? С таким опасным человеком нельзя терять бдительности ни на миг.
— Подходи, еда готова, — неожиданно произнёс Чанфэн.
Живот Сюнь Чжэнь уже урчал от голода, но ведь именно этот человек убил тётушку Чжуан. Пока у неё нет сил отомстить, зачем морить себя голодом? Она решительно подошла к костру, села и, взяв у него паёк, начала жадно есть.
— Я думал, ты гордая. А ты, оказывается, ничем не лучше других, — насмешливо сказал Чанфэн, откусив от своего пайка.
— Гордость зависит от обстоятельств. Умение гнуться — признак настоящего мужчины, — парировала она. Хотя знала, что перед ней безжалостный убийца, странное чувство покоя постепенно овладевало ею. — Зачем ты меня похитил? Какие вопросы тебе нужны?
— Неужели не боишься, что, допросив, я тебя убью? — вдруг с насмешкой спросил Чанфэн.
Сюнь Чжэнь лишь улыбнулась:
— В таком случае не жди, что я отвечу на твои вопросы.
Чанфэн пристально смотрел на её улыбку — в ней что-то напомнило ему далёкие воспоминания. В голове снова начало ломить. Он покачал головой, пытаясь отогнать наваждение.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Сюнь Чжэнь, заметив, как его лицо исказилось, и потянулась к нему.
Чанфэн резко схватил её за руку и, глядя на неё красными от напряжения глазами, долго молчал. Наконец, он вытащил из-за пазухи небольшой предмет и протянул ей:
— Это твоё?
Сюнь Чжэнь пригляделась. В его ладони лежала нефритовая подвеска, мягко мерцавшая в свете костра.
— Подвеска тётушки Сюнь Лань! Как она оказалась у тебя? Значит, это ты подобрал её той ночью? — После исчезновения подвески она возвращалась на место, но так и не нашла её.
Она потянулась, чтобы взять её, но Чанфэн сжал кулак и спрятал руку.
— Сначала скажи, откуда она у тебя?
— Какое тебе до этого дело? — разозлилась Сюнь Чжэнь. — Эта подвеска передаётся в моей семье из поколения в поколение. Каждый из потомков Сюнь имеет такую.
— Невозможно! Разве она не должна передаваться по женской линии? — не поверил он.
Сюнь Чжэнь презрительно фыркнула:
— Кто тебе такое сказал? Посмотри внимательно: на подвеске выгравированы иероглифы «Сюнь» и «Лань». — Она расстегнула ворот платья и показала свою подвеску. — Вот моё имя: Сюнь Чжэнь.
— Сюнь Лань… Сюнь Чжэнь… — прошептал Чанфэн, и эти имена пробудили в нём смутные, но знакомые воспоминания — будто он произносил их много лет назад.
Сюнь Чжэнь не обратила внимания на его потрясение и спокойно сказала:
— Мой род, Сюнь, был первым генеральским домом Хуа. Эта подвеска — знак для потомков. С детства нам внушали: пока живёшь на свете, никогда не снимай её. Теперь понял? Верни её мне. Она принадлежит тётушке Сюнь Лань.
— Она… мертва? — вдруг с тревогой схватил он её за руку.
— Фу, фу, фу! Говори нормально! Тётушка жива и здорова! Просто у неё были причины снять подвеску. Не стану скрывать: восемь лет назад наш дом пал жертвой клеветы… — Сюнь Чжэнь взяла палочку и стала разгребать угли, рассказывая спокойно, но с глубокой обидой в голосе.
Чанфэн молча слушал. Но когда она дошла до подробностей гибели семьи, его кулаки сжались, глаза вспыхнули, и голову пронзила острая боль. В памяти всплыла картина: огромная сеть, опускающаяся с небес, затем — телега с заключёнными, плети, насмешки и издевательства… И детский плач: «Братик…»
— А-а-а! — закричал он, вскочив на ноги и изо всех сил выкрикнув в ночное небо. От его крика, усиленного внутренней силой, задрожали деревья в лесу. — Убивать! Убить всех этих подонков!
Сюнь Чжэнь инстинктивно испугалась. Что с ним? Он схватил её за ворот и поднял в воздух. Весенний ветерок сорвал повязку с его лица, и перед ней предстало знакомое лицо — будто отец из далёкого детства, но не совсем. В нём она увидела черты, похожие на свои собственные. Кровь в её жилах закипела, и, словно в трансе, она прошептала:
— Братик…
Этот зов, будто пришедший из глубины веков, пронзил ледяную зиму и достиг самого сердца Чанфэна. Его движения замерли. В красных глазах вдруг отразилось море воспоминаний, хлынувших, как прилив…
Сюнь Чжэнь тоже пришла в себя. В свете костра она пристально смотрела на ошеломлённое лицо перед собой и вдруг взволнованно потянулась к нему:
— Кто ты? Кто ты на самом деле?
«Кто я? Кто я есть?» — Чанфэн не мог ответить. Этот вопрос мучил его всю жизнь. Кто дал ему жизнь? Кто привёл в этот мир? Именно за этим он и искал правду.
Пока он был охвачен замешательством, Сюнь Чжэнь вырвалась из его хватки. Её руки дрожали, но решимость была железной. Она подпрыгнула и резко распахнула ему одежду на груди — там должен был быть знак, подтверждающий, что он её пропавший брат.
Дрова в костре потрескивали, и в тишине весенней ночи этот звук казался оглушительным.
Сюнь Чжэнь прикрыла рот ладонью и невольно всхлипнула. Да, это он! Она думала, что больше никогда не увидит брата. С тех пор как появился Чжоу Сычэн, прошло уже полгода, и каждый раз, когда она спрашивала Юй Вэньхуна, тот молчал. Надежда сменилась отчаянием… А теперь — словно мёртвое дерево вдруг зацвело.
— Чанфэн! — раздался вдалеке встревоженный женский голос, и чья-то фигура стремительно приблизилась.
Сюнь Чжэнь узнала голос — это была та самая Юй Си. Инстинктивно она не захотела, чтобы эта женщина приближалась к её брату. Какая наглость — столько времени прятать его!
Она крепко схватила растерянного Чанфэна за руку:
— Брат, пойдём!
Чанфэн сделал несколько шагов за ней, но голос Юй Си становился всё ближе. Его разум вновь помутился — прошлое и настоящее сплелись в хаотичный клубок, как листья, разметанные ветром. Он схватился за голову и закричал от боли:
— А-а-а!
Сюнь Чжэнь почувствовала, как её рука внезапно оказалась пустой. Обернувшись, она увидела пару глаз, красных, как кровь. Чанфэн смотрел на неё с безумной яростью, суставы его пальцев хрустели. Он словно видел в ней врага — тех солдат, что ворвались в его дом, оскорбляли мать, тётушку и маленькую сестрёнку. Его лицо становилось всё страшнее.
Сюнь Чжэнь чудом уклонилась от первых ударов, но споткнулась и упала. Она отползала назад, пока он, огромный, как медведь, приближался. В самый последний миг, когда его рука уже занеслась, чтобы раздробить ей череп, она закричала:
— Брат! Это же я — Чжэнь! Не надо! А-а-а!
Она подняла руки, чтобы защититься, и зажмурилась. Прошла пара мгновений — но удара не последовало. Она открыла глаза и увидела, что его рука застыла в воздухе. Она перевела дух.
Но едва она подумала, что всё кончено, как он вновь бросился на неё — ещё быстрее и яростнее. Она широко раскрыла глаза, и в тот миг, когда его ладонь уже опускалась, её талию обхватили чьи-то руки, а к спине прижалась тёплая грудь. Она обернулась и увидела знакомые глаза, полные тревоги. Радость переполнила её, и она крепко обняла его. За эти дни столько всего случилось — слёзы сами потекли по щекам.
Юй Вэньхун не стал задерживаться на воссоединении. Его взгляд стал серьёзным — он вступил в бой с Чанфэном. Но даже его меч, ловко маневрируя, не мог совладать с безумной силой Чанфэна.
Сюнь Чжэнь увидела, как Юй Вэньхун отступил назад, прижав её к себе, а Руй Тунлин и другие стражники раскинули большую сеть, чтобы поймать Чанфэна.
— Не раните его! Ваше Высочество, он мой брат! — крикнула она в отчаянии.
— Не волнуйся. Я знаю. Нужно лишь обезвредить его и отвести к императорскому лекарю. С твоим братом что-то не так, — пояснил Юй Вэньхун.
— Это приступ безумия! У молодого господина приступ безумия! Он и есть Сюнь Ин, последний из рода Сюнь! — лицо Руй Тунлина озарилось радостью. Они так долго искали Сюнь Ина, а он был здесь.
Но сеть разъярила Чанфэна ещё больше. В считаные мгновения он опрокинул нескольких стражников, словно медведь, и одним ударом повалил Руй Тунлина.
Юй Вэньхун был потрясён: в таком состоянии Чанфэн невероятно силён. Даже десяток воинов не могли справиться с ним безоружным.
— Дураки! Кто довёл его до такого состояния? — крикнула подоспевшая Юй Си. Она попыталась подойти к Чанфэну, но не смогла. Её взгляд, упав на Сюнь Чжэнь, стал ледяным — ведь именно из-за неё Чанфэн бросил её.
Сюнь Чжэнь тоже вспыхнула гневом:
— Это я должна спрашивать тебя! Какими методами ты довела моего брата до такого состояния? Его болезнь явно усугубилась!
Она уже готова была броситься на Юй Си, чтобы вытрясти правду.
Но Юй Вэньхун крепко обнял её, как дикого котёнка, и предостерегающе сказал:
— Не смей безобразничать. Иначе я с тобой не поцеремонюсь.
Юй Си была ошеломлена: эта женщина — родная сестра Чанфэна? Её глаза заблестели странным светом. В этот момент вдалеке раздался глухой удар — ещё один стражник врезался в камень и без чувств рухнул на землю.
Юй Си не осмеливалась приближаться к Чанфэну — она слишком хорошо знала это состояние. В тот год, когда привела его домой, он часто так буйствовал. Позже ей удалось найти способ усмирять его. Она осторожно вытащила из-за пазухи пять тонких серебряных игл, прицелилась в руку Чанфэна и метнула их со словами:
— Шшш!
Она молилась, чтобы хотя бы одна попала в цель.
http://bllate.org/book/3406/374412
Готово:
