Чу Ляо собрался стать любовником Юнь Чжи — этаким альфонсом на стороне.
По его собственным словам, он мог бы оставаться в тени и не претендовать на главное место.
Законным мужем всё равно оставался бы Сун Цзюньсю.
Юнь Чжи так испугался, что даже забыл о страхе.
В представлении Юнь Чжи подобное именовалось не иначе как блудом и изменой.
Мать Юнь Чжи люто презирала такие вещи и вечно звонила сыну, наказывая следить за Сун Цзюньсю, чтобы тот не вздумал заводить шашни на стороне.
Она приговаривала, что мужчины становятся послушными только тогда, когда их портреты висят на стене в траурных рамках, и напоминала Юнь Чжи не забывать проверять телефон Сун Цзюньсю:
— Не позволяй ему бегать к шлюхам на стороне и вытворять всякую грязь! Я вот вечно смотрю телефон твоего отца. Не будь таким застенчивым!
Мать Юнь Чжи выражалась прямо, из её уст вылетали любые слова. Раньше, пока Юнь Чжи был маленьким, она ещё сдерживалась, но стоило ему выйти замуж, как она вдруг перестала стесняться чего бы то ни было.
Сначала Юнь Чжи было стыдно её слушать, но со временем он привык.
Правда, он чувствовал, что матушка напрасно тревожится.
Пока отец Юнь Чжи жил в деревне, у него в карманах ветер свистал — двадцати юаней не наскребёшь. Позже Сун Цзюньсю купил им квартиру и перевёз в большой город, но денег отцу Юнь Чжи не давал, выделяя скромное содержание только матери.
Юнь Чжи не знал почему, знал лишь одно: стоило Сун Цзюньсю взглянуть на тестя, как его брови тут же хмурились. Отец Юнь Чжи тоже страшно боялся этого свирепого зятя и, даже нуждаясь в деньгах, заикнуться о них не смел.
Так что у матери Юнь Чжи не было никакой нужды проверять чужие телефоны. На взгляд Юнь Чжи, любой, кто вздумал бы изменить с его отцом, ещё и в убытке остался бы — сам бы приплачивать стал.
Что же до телефона Сун Цзюньсю, Юнь Чжи и впрямь никогда туда не заглядывал.
Он считал Сун Цзюньсю человеком великим и ужасным, в чьём мобильнике наверняка таятся невероятные коммерческие тайны. Юнь Чжи даже прикасаться к нему боялся, страшась испортить что-нибудь случайно, из-за чего дела Сун Цзюньсю могли пойти прахом и тот понесёт колоссальные убытки.
Деньги Сун Цзюньсю — это его собственные деньги.
Потеряй муж хоть копейку, Юнь Чжи переживал бы куда больше самого Сун Цзюньсю.
Поэтому ему и в голову не приходило шарить в телефоне мужа.
Зато Сун Цзюньсю то и дело брал телефон самого Юнь Чжи.
Порой, проснувшись посреди ночи, Юнь Чжи замечал, что Сун Цзюньсю сидит на краешке постели, опустив взгляд в экран. Свет казался ему слишком резким, и Юнь Чжи, придвинувшись, принимался тереться о мужа. Приподняв веки, он с удивлением обнаруживал, что Сун Цзюньсю копается в его собственной аляповатой трубке.
На вопрос, что он там делает, Сун Цзюньсю с самым невозмутимым видом отвечал, будто пополняет ему счёт.
Эту байку мог бы купить разве что круглый дурак, а Юнь Чжи как раз отличался умом не палаты.
Стоило услышать, что ему закидывают денег, как он тут же с готовностью засыпал обратно, даже забыв предупредить Сун Цзюньсю, чтобы тот не слишком тратился и не давал мобильным операторам наживаться.
Сун Цзюньсю внимал его наказам: клал немного, но зато с пугающей регулярностью.
Стоило Юнь Чжи поболтать с кем-то по телефону подольше или увлечься мобильными играми и перестать обращать на мужа внимание, как тот тут же бросался пополнять баланс.
Глядя на то, как сумма на счету неуклонно растет, даже сам Юнь Чжи начал недоумевать.
— Брат Цзюньсю, хватит уже баланс пополнять, такая пустая трата денег.
Юнь Чжи жалел кровные и вовсе не желал обогащать сотовых операторов.
Он предложил мужу: раз уж тот так жаждет тратиться, лучше бы купил ему игровых скинов — от них хоть польза для глаз будет.
Смывать столько денег в простой баланс — никакого толка.
Однако Сун Цзюньсю, купив ему скины, продолжал время от времени исправно пополнять счёт.
В конце концов Юнь Чжи махнул на это рукой.
Если вдуматься, эта странность была у Сун Цзюньсю испокон веку — едва они только сошлись, у него уже наблюдалась эта привычка.
Позже один случай лишь усугубил её.
В ту пору они только начали встречаться и ещё не поженились.
Юнь Чжи маялся от безделья, и Сун Цзюньсю притащил его к себе в офис, пристроив на какую-то простенькую должность.
Изначально задумывалось, что это закалит Юнь Чжи, поможет ему разобраться в устройстве солидной компании и её сотрудниках, чтобы в дальнейшем вырастить из него толкового помощника.
Остальные сотрудники хоть и перешептывались за спиной, но наверняка степень их близости не знали: Сун Цзюньсю молчал, а сам Юнь Чжи явился сюда просто как на прогулку.
Каждый день он учился обращаться с компьютером, но учиться не любил и мечтал лишь поскорее смыться домой поиграть. С горем пополам промучившись полмесяца, он кое-как одолел создание простеньких презентаций в PowerPoint.
А вскоре в компанию нагрянула новая партия стажеров, и один паренёк из их числа уселся прямо рядом с Юнь Чжи.
Свежий, красивый, полный юношеского задора парень был всего на три года старше Юнь Чжи, и уже через пару дней они спелись.
С появлением нового приятеля Юнь Чжи перестал ненавидеть работу и неожиданно для всех возгорелся страстью к освоению компьютера. Стоило стажеру закончить свои дела, как он тут же бежал к Юнь Чжи, и целыми днями они хохотали на пару, не разлучаясь ни на минуту.
Каждый вечер, возвращаясь домой, Юнь Чжи увлеченно пересказывал Сун Цзюньсю шутки, которые отпустил этот стажер. Он воодушевленно щебетал весь ужин напролет, а засыпая в постели, даже бросил мужу:
— Брат Цзюньсю, как же я люблю ходить на работу!
Сун Цзюньсю только улыбнулся. Черты лица у него были прекрасные, но отчего-то Юнь Чжи от этой улыбки стало не по себе.
Буквально через несколько дней Сун Цзюньсю перевел его к себе в кабинет личным помощником.
Называлось это помощником, но на деле Сун Цзюньсю работал, а Юнь Чжи просто сидел в телефоне.
Стоило ему поиграть чуть дольше обычного, как Сун Цзюньсю снова пополнял ему счёт.
Юнь Чжи было всё равно, он всей душой рвался на волю и закатывал истерики, требуя убрать его с должности помощника и отпустить обратно учиться работе на компьютере — ведь он так любил компьютеры.
Лишь когда та партия стажеров ушла, Юнь Чжи наконец угомонился.
В качестве утешения Сун Цзюньсю купил ему ещё немного игровых скинов, а заодно сводил посмотреть иностранный детективный фильм.
Кино повествовало о том, как гениальный сыщик расследует убийство, а преступником оказывается весьма харизматичный мужчина средних лет.Он сошлся со своим молодым любовником-парнем, а позже обнаружил в телефоне измену. Ослепленный ревностью, в дождливую ночь он зарезал любовника, а затем привязал к постели глубоко любимого, ослепительного красавца. Любовник не вынес пытки и чуть не испустил дух.
Юнь Чжи поначалу ничего не понял: он видел лишь страстную, липкую атмосферу между двумя красивыми мужчинами и их влажную от пота светлую кожу.
Он подумал, что Сун Цзюньсю привел его посмотреть кино для взрослых, и уже покраснел, но вдруг кадр сменился, и перед ним предстала залитая кровью дождливая ночь.
Юнь Чжи так испугался, что уткнулся лицом в грудь Сун Цзюньсю, и лишь уловив исходящий от него знакомый запах, немного успокоился.
Он порадовался, что у Сун Цзюньсю стабильная психика и что в телефон тот заглядывает лишь для того, чтобы пополнить счет.
Но тут же мысленно усмехнулся: он ведь и сам ни с кем не изменял, с чего бы ему вообще радоваться?
А теперь…
Глядя на Чу Ляо, Юнь Чжи подумал, что тот действительно чем-то похож на любовника из того фильма. Лицом нет, но телом — да: у обоих смуглая кожа, крупные кости и сильные, бугристые мышцы.
В фильме сцены близости любовника и того мужчины тоже выглядели очень страшно и жарко, но теперь, вспоминая их, Юнь Чжи испытывал лишь страх.
Нож ревнивого мужа был слишком быстрым.
Стоило нанести удар, как кровь хлынула фонтаном.
— Нельзя, нельзя, — Чу Ляо прижимался к нему всем телом, а Юнь Чжи отчаянно отталкивал его. — Если брат Цзюньсю узнает, он нам этого не простит.
Чу Ляо перехватил его руки:
— Если ты никому не скажешь, откуда он узнает? Он уже давно уехал.— Юнь Чжи, — он придвинулся к тонким, прозрачным ушкам Юнь Чжи, и его голос прозвучал низко и хрипло: — То, что я могу тебе дать, куда лучше того, что может предложить он...
И детей ведь не будет, Сун Цзюньсю ничего не узнает, я клянусь, что буду относиться к тебе не хуже, чем он.
Возможно, но Юнь Чжи всё равно упорно отказывался. Он слишком боялся Сун Цзюньсю, чтобы даже помышлять о чём-то дурном.
Тетка, ушедшая за продуктами, должно быть, уже скоро вернется, и Юнь Чжи принялся изо всех сил выталкивать его за дверь.
Чу Ляо уходить не желал. Он отличался крайней дерзостью и, преследуя подобные цели, всё равно не боялся показываться людям на глаза.
Чего ты боишься? Ну и что, что тетка вернется? Я вообще собираюсь поужинать здесь.
В их телосложении была огромная разница, и хотя Юнь Чжи колотил его обеими руками, сдвинуть гостя с места не удавалось.
Он так устал, что на лбу выступил пот, а лицо покраснело, но Чу Ляо не сдвинулся ни на дюйм. Юнь Чжи в отчаянии размышлял, какую бы придумать причину, чтобы не выдать себя перед теткой.
И в этот самый момент от входной двери во дворе донесся звук поворачивающегося замка.
Тетка вернулась!
Так быстро, он ведь еще ничего не придумал!
Юнь Чжи в ужасе перепрыгнул через Чу Ляо, подбежал к двери, приоткрыл ее на узкую щель и выглянул наружу, после чего перед его глазами всё потемнело.
Вернулась не тетка.
Фигура человека, стоявшего во дворе, была стройной и высокой, длинное черное пальто ниспадало с его широких плеч и крепкой груди, а линии силуэта были резкими, словно меч.Юнь Чжи украдкой взглянул на него, но тот чутко заметил этот взгляд. Его ровные прямые ресницы приподнялись, тень от надбровных дуг окутала глаза полумраком, а взгляд казался застывшим льдом — холодным и жестким.
Это оказался Сун Цзюньсю!
Почему он здесь? Разве он не уехал на родину еще несколько дней назад?!
Неужели он обманул его?
Стоило Юнь Чжи запаниковать, как он тут же совершил глупость и машинально захлопнул дверь.
Раздался глухой стук!
— Юнь Чжи, — раздался с улицы холодный и мрачный голос. — Открой дверь своему мужу.
Внезапное появление Сун Цзюньсю напугало Юнь Чжи до полусмерти.
Как он мог оказаться здесь?
Разве он не вернулся на родину?
Юнь Чжи сам провожал его и даже попрощался с ним.
Услышав голос Сун Цзюньсю, Чу Ляо тоже изменился в лице, но сумел кое-как сохранить самообладание.
Он сказал Юнь Чжи:
— Чего ты боишься? Скажи, что я твой однокурсник и пришел к тебе в гости.
Однако Чу Ляо быстро понял, что этот фокус не пройдет: Юнь Чжи слишком сильно боялся Сун Цзюньсю.
Он замахал на Чу Ляо руками и ногами, требуя, чтобы тот немедленно спрятался.
В суматохе Юнь Чжи случайно оставил на лице Чу Ляо несколько царапин от ногтей. Чу Ляо был страшно недоволен, но ему оставалось лишь подчиниться толчкам Юнь Чжи и побежать прятаться наверх.
Это была небольшая старинная вилла восьмидесятых годов с каменными стенами, которую Юнь Чжи выбирал лично. На первом этаже располагалось четыре или пять изысканных и роскошных комнат с ослепительным убранством. Юнь Чжи безумно любил это место, находя его похожим на шкатулку с драгоценностями невесты.
Это сравнение вовсе не было преувеличением: каждая вещица в этой шкатулке была инкрустирована разноцветными драгоценными камнями и жемчугом, покрыта кружевными скатертями, украшена тончайшей резьбой и барельефами, а даже деревянные полы отливали насыщенным, ярким красно-коричневым оттенком.
Можно сказать, что все здесь утопало в цветах и парче, сверкало золотом и несло в себе такую роскошь, от которой рябило в глазах и кружилась голова.
Это полностью отвечало вкусам Юнь Чжи.
Включая внутренний дворик, заросший виноградной лозой и лавандой — романтичный и классический. Юнь Чжи казалось, что, поселившись здесь, он станет героем фильма.
Но теперь, когда понадобилось кого-то спрятать, он горько пожалел об этом.
На первом этаже этого маленького домика жили две служанки, так что спрятаться там было невозможно, а второй этаж Юнь Чжи до отказа заставил изысканной мебелью ручной работы и произведениями искусства.
Сначала Юнь Чжи потащил парня в ванную, но, испугавшись, что Сун Цзюньсю придет и захочет воспользоваться туалетом, тут же потянул Чу Ляо в кабинет.
Но мало того, что кабинет сам по себе был тесным, в нем стояли глубокий зеленый книжный шкаф во всю стену, широкий ореховый письменный стол с резными завитушками, а оставшееся и без того небольшое пространство Юнь Чжи заставил массивным бархатным диваном с толстым кружевом.
Стоило кого-то там спрятать, как это бросилось бы в глаза с первого же взгляда.
http://bllate.org/book/34056/4192459
Готово:
