Юнь Чжи всё же боялся дать ему узнать об этом.
Но Чу Ляо снова заговорил:
— Всего разок, погуляем два часа, и я сразу привезу тебя обратно.
Юнь Чжи, набравшись смелости, согласился.
После занятий он позвонил Сону Цзюньсю и сказал, что сегодня вечером не сможет созвониться с ним по видеосвязи, так как нужно заняться групповым проектом.
Во время разговора он то и дело поглядывал на Чу Ляо. Мужчина стоял рядом и молча подбадривал его взглядом.
По окончании звонка они переглянулись, улыбнулись друг другу и действительно отправились развлекаться.
Чу Ляо умел отдыхать и отлично создавал нужную атмосферу.
Он вёл красный суперкар, за которым следовала целая компания стильных парней и красивых девушек, и тем стоило лишь бросить взгляд, чтобы они тут же начали увиваться вокруг Юнь Чжи.
Два часа были расплавлены до предела: сначала они поехали в любимое место Юнь Чжи перекусить, потом покатались с ветерком, а напоследок отправились в бар пить и играть в карты. Юнь Чжи умел играть только в покер, и все вокруг охотно составляли ему компанию.
Удача в игре была невероятной — как бы ни ходил Юнь Чжи, он неизменно побеждал.
Среди неоновых огней и звуков музыки эмоции людей накалились до предела.
Юнь Чжи был так увлечен, что совсем забыл о времени, но Чу Ляо строго держал слово: он сам не притронулся к алкоголю и ровно через два часа, минута в минуту, доставил Юнь Чжи домой.
Сначала Юнь Чжи расстроился, что всё закончилось, но по дороге домой, когда подул освежающий ветерок, он подумал, что Чу Ляо на самом деле отличный парень. Что бы он делал, если бы тот не подсказал ему прикрыть всё это перед братом Цзюньсю?
Раньше его наказывали шлепками даже за обычную игру в карты, а если бы брат Цзюньсю узнал, что он пил в компании незнакомых модных парней и девчонок, разве он не стер бы его в порошок?
Чем больше Юнь Чжи думал об этом, тем сильнее убеждался, что Чу Ляо — настоящий друг и прекрасный человек.
Чу Ляо проявил заботу: не стал подвозить его прямо к дому, а остановился неподалеку, освещая путь фарами автомобиля.
Когда Юнь Чжи обернулся, тот сидел в суперкаре, посылая ему воздушный поцелуй и изображая рукой жест телефона.
Юнь Чжи подумал, что он просит позвонить, но затем заметил, как тот беззвучно шевелит губами.
Это определенно было имя: Сону Цзюньсю.
Вернувшись домой, Юнь Чжи позвонил Сону Цзюньсю по видеосвязи.
На том конце провода Сон Цзюньсю ответил мгновенно — судя по всему, он ждал его.
Увидев это, Юнь Чжи еще больше укрепился во мнении, что Чу Ляо всё предусмотрел: не позвони он вовремя, Сон Цзюньсю наверняка бы заподозрил неладное.
В момент вранья его голова работала на удивление хорошо: он всласть поластился к Сону Цзюньсю и пожаловался на то, как тяжело даются занятия.
Сон Цзюньсю, конечно же, ничего не заподозрил, пообещал навестить его через пару дней, когда освободится, а напоследок еще и перевел денег.
Юнь Чжи был на седьмом небе от счастья — жизнь на учебе за границей определенно налаживалась.
Деньги есть, развлечения есть — как же хорошо.
На следующий день Чу Ляо снова позвал его погулять, и как раз выдалось свободное от утренних пар время — идеальный момент для отдыха.
Юнь Чжи согласился, даже не задумываясь.
Чу Ляо превосходно умел организовывать досуг. Он сразу понял, с чем Юнь Чжи раньше не сталкивался, поэтому предлагал только то, что тот легко мог принять, соблюдая идеальную меру.
Он позволял Юнь Чжи так беззаботно радоваться, что тот терял голову, но при этом у него не возникало ни страха, ни подозрительности.
Каждый день вокруг Юнь Чжи вилась толпа мажоров, которые носили его на руках: алкоголь, карты, домашняя еда от тетушки была заброшена, ведь Чу Ляо ежедневно водил его по лучшим ресторанам.
У Юнь Чжи было всего два главных хобби: играть в карты и вкусничать.
Кислое, сладкое, горькое, острое, ароматное и пряное — от такого изобилия у Юнь Чжи болел и желудок, и зубы, но это того стоило.
Настроение у него было прекрасным каждый день, и созваниваться по видеосвязи с Соном Цзюньсю, ластясь к нему, стало для него особым удовольствием.
Каждый раз, закончив нежно ворковать, он не забывал добавить:
— Спокойной ночи, муж, можешь не приезжать, если занят, я буду переживать за тебя.
Он считал Чу Ляо своим лучшим другом. Так прошло около полугода, пока в их жизни не произошел переломный момент.
В один из дней Юнь Чжи снова играл с ними в карты.
Но на этот раз его удача почему-то изменила ему чудовищным образом: как бы он ни ходил, он только проигрывал и раз за разом пил штрафные чарки. Впервые в жизни Юнь Чжи напился до тошноты.
В этот момент Чу Ляо неожиданно приблизился к раскрасневшемуся от алкоголя белому личику Юнь Чжи и спросил:
— Сяо Юнь, а я тебе нравлюсь?
Голова Юнь Чжи гудела от хмеля, он не стал вдаваться в глубокий смысл этого вопроса и автоматически кивнул:
— Нравлюсь.
Чу Ляо умел поднимать настроение, безвозмездно составлял ему компанию и даже подсказывал, как отчитываться перед Соном Цзюньсю. Юнь Чжи считал его надежным и классным корешем, поэтому, конечно же, тот ему нравился.
И когда Чу Ляо уточнил, за что именно он ему нравится, Юнь Чжи так и ответил.
Чу Ляо расплылся в улыбке, и его голос прозвучал вязко и двусмысленно:
— А что еще? Чем я тебе еще нравлюсь?
Что еще?
Юнь Чжи встретился с ним взглядами. Их лица находились так близко, что их дыхание смешивалось. Вглядываясь в лицо Чу Ляо, он вдруг кое о чем подумал.
Чу Ляо позволил ему разглядывать себя, заметив перемену во взгляде, ободряюще подмигнул.
На влажных, пухлых губах Юнь Чжи блестели капли алкоголя, словно роса на лепестках лотоса, и при малейшем движении...
— Ты чуточку похож на брата Цзюньсю.
В этот миг лицо Чу Ляо покраснело, затем почернело, потом позеленело, стало синюшным — сменило всю палитру радуги.
Всего одна фраза Юнь Чжи словно прикончила его. Чу Ляо долго молчал, а спустя какое-то время достал телефон и посмотрел на свое отражение в экране. Юнь Чжи не понимал, что он там высматривает, но видел, как у того дернулся кадык, будто он с трудом проглотил ком в горле.
— Юнь Чжи, — терпеливо произнес Чу Ляо, — Сон Цзюньсю ведь намного старше нас. В былые времена он годился бы нам в отцы.
Юнь Чжи хотел было возразить, но понял, что тот прав.Сун Цзюньсю был старше него на шестнадцать лет, а Чу Ляо — на четырнадцать, так что в прошлом при должном усердии они вполне могли сойтись.
Снова заговорил Чу Ляо:
— Мужики после тридцати пяти уже сдуваются. А Сун Цзюньсю стукнуло тридцать шесть. Как он вообще в постели? Тянет?
В постели?
Юнь Чжи не сразу сообразил, о чём речь, но, догнав, смутился.
Стоило ему кое о чём подумать, как лицо залилось краской.
Сун Цзюньсю в постели был ого-го как хорош, но признаваться в этом вслух он, конечно, не собирался.
— Ты почему меня об этом спрашиваешь?
Чу Ляо смотрел на него. У Юнь Чжи были большие миндалевидные глаза с влажным блеском, а после выпитого они казались такими манящими, будто из них вот-вот сорвутся слёзы, так что сердце невольно замирало от зудящего желания.
— Разводись с ним, — Чу Ляо крепко обнял Юнь Чжи за тонкую талию. — Этот Сун Цзюньсю такой старый, с какой стати старому козлу капусту жрать? Сяо Юнь, разве тебе не обидно спать со стариком?..
Почувствовав у себя на груди горячую руку, когда его крепко прижали к чужому телу, Юнь Чжи наконец всё понял.
— Ты что творишь?!
Он считал Чу Ляо лишь другом, не помышлял ни о чём подобном и тем более не смел бы изменять Сун Цзюньсю.
Шашни на стороне в народе называли блудом, и Юнь Чжи презрительно относился к подобным вещам — даже если бы Сун Цзюньсю и впрямь оказался плох в постели, он бы ни за что не стал изменять.
Чу Ляо был ужасен.
Все вокруг только и говорили, что мажоры любят вести разгульную жизнь, но он и подумать не мог, что это правда.
Юнь Чжи оглянулся и увидел, как в самом темном углу бара несколько парней и девчат, что вились вокруг Чу Ляо, обнимаются и целуются, бесцеремонно шаря друг у друга под одеждой.
Судя по всему, влюбленными они не были.
Глядя на эту компанию, Юнь Чжи пугался всё сильнее. Он боялся, что Чу Ляо учинит что-нибудь против его воли, боялся оказаться в дураках, и от этого страха хмель у него в голове выветрился в один миг. Вырвавшись от Чу Ляо, он бросился к выходу, поймал такси и сбежал домой.
Как назло, едва переступив порог дома, Юнь Чжи столкнулся нос к носу с Сун Цзюньсю.
Неизвестно, какими судьбами тот здесь оказался — похоже, пришёл совсем недавно. Сун Цзюньсю как раз стоял в прихожей с плащом в руке и менял обувь, когда дверь распахнулась и они встретились взглядом.
Сун Цзюньсю смерил Юнь Чжи взглядом с ног до головы, и его брови постепенно сошлись на переносице.
От Юнь Чжи разило алкоголем, одежда из-за того, что он валялся на диване в баре, помялась, воротник перекосило, щеки пылали, а круглые глаза влажно блестели. Выглядел он крайне... подозрительно, словно заявился домой после бурной гулянки.
Сун Цзюньсю поднял руку и бросил взгляд на часы:
— Разве в это время у тебя не должны идти занятия? Почему ты вернулся?
Юнь Чжи растерялся и от неожиданности даже разучился врать:
— Я-я-я... Муж...
Обычно он звал Сун Цзюньсю братом, мужем — когда ласкался, но иногда и от чувства вины тоже...
Взгляд Сун Цзюньсю похолодел, но присутствие домработницы заставило его сдержаться. Он лишь коротко бросил Юнь Чжи:
— Иди в спальню, жди меня там.
На беду, в этот самый момент внезапно зазвонил телефон.Юнь Чжи взглянул на определитель номера и в испуге мгновенно сбросил вызов.
Эта бурная реакция не ускользнула от внимания Сун Цзюньсю.
Его взгляд стал пугающе мрачным.
Юнь Чжи понял, что среагировал слишком бурно, и мысленно обругал себя дураком.
Словно на мокром месте, со слезами на глазах, он поднялся наверх в спальню.
Сун Цзюньсю посмотрел на его узкую спину, перекинулся несколькими фразами с домработницей и отпустил весь персонал по домам.
После этого он сделал внизу телефонный звонок и тоже поднялся наверх.
В доме осталось всего двое. Сун Цзюньсю толкнул дверь и окинул Юнь Чжи оценивающим взглядом с ног до головы.
Он низким голосом произнес:
— Снимай.
Сун Цзюньсю собирался провести ему осмотр.
Сун Цзюньсю ничего не обнаружил.
Юнь Чжи лежал ничком на кровати и плавал в слезах, его нежно-белое прекрасное личико порозовело, а миндалевидные глаза то и дело украдкой поглядывали на стоявшего у кровати человека — в зависимости от выражения лица мужчины он решал, как громко ему плаветь.
Он и не думал стыдиться: лежа совершенно голым, он сотрясался всем своим мягким белым телом в такт собственным рыданиям.
Но чем громче рыдал Юнь Чжи, тем сильнее трепетало и пугалось его сердце.
С чего это вдруг пожаловал брат Цзюньсю?
Разве он не говорил ему, что занят и может не приезжать?
Юнь Чжи испытывал одновременно страх и облегчение: слава богу, у него не было никаких мыслей на счет Чу Ляо, да и убежал он быстро, иначе при столь тщательном методе осмотра, который только что применил брат Цзюньсю, тот непременно что-нибудь обнаружил бы.
Что, если бы выяснилось, что Юнь Чжи — изменяющий своему мужу распутный мальчишка, и его бы выставили из дома без гроша в кармане?
Чем больше Юнь Чжи думал об этом, тем более ненавистным казался ему Чу Ляо. Только они хорошо развлекались, как этот гад обязательно устроил такую подставу! У Сун Цзюньсю были деньги и широкая душа, и за исключением того, что он заставлял его учиться, всё остальное было просто замечательно — Юнь Чжи ни за что не станет с ним разводиться!
К тому же отец Чу Ляо еще жив, и неизвестно, в какой дождичкок в четверг тот унаследует семейное дело, да и не факт, что добьется больших успехов, чем Сун Цзюньсю.
Когда дело касалось уже полученных выгод, голова Юнь Чжи работала вполне трезво: даже если бы он и решился на измену, то стал бы искать кого-то лучше Сун Цзюньсю, к тому же изменять он вовсе не планировал.
Хотя Сун Цзюньсю был уже в возрасте, в годах зрелости тоже имелись свои плюсы. Мать наставляла Юнь Чжи, что богатые мужчины легко портятся: мол, старик Чжан из их деревни поехал в город открывать автомастерскую, разбогател и завел на стороне любовницу, так что ему тоже следовало приглядывать за Сун Цзюньсю.
http://bllate.org/book/34056/4192457
Готово:
