Лю Чан, услышав это, нахмурилась: она никак не ожидала, что кто-то может быть до такой степени бесстыдным и с лёгкостью произносить подобные слова.
Хэ Цзянъянь взяла со стола диктофон и помахала им перед носом Хуан Си:
— Записано. Я помню, ваш тренер больше всего ценит дисциплину в команде. Интересно, сможешь ли ты остаться в составе, если она узнает об этом твоем поступке?
— Ты...
Хуан Си от злости лишилась дарли речи. Собеседница действительно нанесла удар по её больному месту. Ей всё ещё нужно с помощью бейсбола поступить в университет, и никак нельзя допустить, чтобы тренер обо всём узнала.
Видя, до какого бешенства та доведена, Хэ Цзянъянь с довольным видом опустила руку и вернулась в свою кабинку.
В полумраке Хэ Цзянъянь заметила у барной стойки знакомую спину — вокруг неёгромодилось немало пустых бутылок.
— Цзо Цыцю! — машинально выкрикнула Хэ Цзянъянь.
Не успела та обернуться, как испуганная Хэ Цзянъянь плюхнулась прямо на пол. Ни в коем случае нельзя было позволить Цзо Цыцю заметить её в баре, иначе созданный ею образ прилежной девочки был бы полностью разрушен.
— Ты чего удумала? Пол грязный, вставай давай, — Лю Чан рывком подняла её на ноги.
— Мне кажется, я видела Цзо Цыцю. Прикрой меня, я боюсь, что она меня обнаружит, — прошептала Хэ Цзянъянь.
Лю Чан не удержалась от едкого замечания:
— Ой, да брось ты. Чего бояться-то? Ну выпьет человек, экая невидаль.
После этого Хэ Цзянъянь уже было не до выпивки: всё её внимание сосредоточилось на барной стойке. Судя по всему, та пришла сюда пить в одиночестве.
В полночь выпивка подошла к концу, публика стала расходиться. Друзья уходили один за другим, и в конце концов остались только Лю Чан и Хэ Цзянъянь.
— Вот это у неё здоровье! Выпить столько в одиночку, неужели совсем не опьянела? — с изумлением произнесла Хэ Цзянъянь. Теперь её главной задачей было дождаться, пока Цзо Цыцю закончит пить, и в целости и сохранности проводить её домой.
— Может, пойдёшь оттащишь её? Пить столько алкоголя — это же чистый вред для организма, — предложила Лю Чан.
— Тоже верно. Но не будет ли это слишком навязчиво? Мы ведь совсем недавно познакомились, а я уже лезу командовать.
— Ой, делай как знаешь. Всё равно дома у тебя никто не указ, а моя любимая матушка уже раз десять позвонила, требует, чтобы возвращалась.
Лю Чан потрясла в воздухе телефоном. На экране высветился входящий вызов: Матушка.
— Ладно, иди давай, а я подожду, пока она допьет.
Они попрощались, и Лю Чан буквально испарилась — применила Мгновенное перемещение.
Цзо Цыцю тоже поднялась со стула, взяла сумочку и зашаталась к выходу: от каждого шага создавалось впечатление, что она вот-вот упадет.
Тут Хэ Цзянъянь уже не раздумывала. Она подскочила и подхватила её под руку, а Цзо Цыцю как раз уткнулась лбом ей в плечо.
Та приподняла веки, узнала знакомые черты, слабо улыбнулась и, не сказав ни слова, полностью расслабилась, тяжело оседая в чужие объятия.
— С чего это она так напилась? Неужели до провалов в памяти?
Хэ Цзянъянь подхватила её на руки — хорошо хоть она регулярно занималась спортом и тренировалась, иначе точно не удержала бы.
Цзо Цыцю оказалась намного легче, чем представлялось: сквозь одежду ощущались выступающие косточки на её плечах.
— Какая худая.
Хэ Цзянъянь поймала такси. К счастью, бар находился недалеко от её дома, и они добрались всего за несколько минут.
По привычному маршруту Хэ Цзянъянь притащила девушку к двери квартиры, но пароль от замка знала.
— Сестрица, какой у тебя пароль?
В ответ — тишина. Цзо Цыцю лишь выпрямилась, больше не опираясь на Хэ Цзянъянь, и отчетливо произнесла: 050630.
— Ой, а эта комбинация цифр мне подозрительно знакома.
Впрочем, вдаваться в подробности было некогда: главной задачей оставалось уложить её спать.
Дверь открылась.
Они даже не успели разуться, как Хэ Цзянъянь на руках внесла её в гостиную.
Обе рухнули на диван, причем Хэ Цзянъянь благородно сыграла роль живого матраса, смертельно боясь ударить Цзо Цыцю о жесткие подлокотники.
Цзо Цыцю придавила её всем телом, намертво зафиксировав на месте.
Хэ Цзянъянь, у которой за восемнадцать лет жизни еще ни разу не было романтических отношений, разве могла выдержать такое искушение? Разум и импульсы вели в ее голове непрерывную войну.
В конце концов здравый смысл одержал победу. Она аккуратно отодвинула Цзо Цыцю в сторону, выбралась из-под неё, тяжело перевела дыхание и, опустившись на одно колено, бережно стянула с её ног туфли на шпильках.
Затем она послушно принесла тапочки, обула Цзо Цыцю и заодно быстренько протерла пол. Хотя она была здесь всего однажды, планировку квартиры Хэ Цзянъянь уже изучила вдоль и поперек.
Закончив с хлопотами, она наконец смогла спокойно посмотреть на Цзо Цыцю, мирно устроившуюся на диване.
Черные как смоль длинные волосы живописно раскинулись по подушке, напоминая пролитую тушь. Белоснежное лицо в лунном свете казалось еще более мягким. Она слегка повернулась на бок, согнутая рука подпирала щеку, а вторая ладонь легла на край одеяла, пальцы чуть подогнулись — казалось, даже во сне она сохраняла инстинктивную потребность в защите и уюте. Вся эта сцена выглядела безмятежно, как прекрасная картина.
Хэ Цзянъянь тихонько опустилась на пол. Лунный свет хаотично пробивался в комнату, и всё вокруг было пропитано такой безмятежностью и счастьем.
Лучи падали на точеный профиль Цзо Цыцю, подчеркивая её неповторимый нрав — чистый и яркий, подобно горному роднику, к которому так и тянуло прикоснуться. Эти изящные линии казались особенно чарующими, словно отточенными самим временем.
Хэ Цзянъянь протянула руку, желая убрать выбившуюся прядку со лба.
Но на полпути рука замерла — сдержанное, до предела подавленное чувство.
Да ну её.
Она отдернула руку. Случайная встреча сегодня уже была подарком с небес, а переходить черту пока рано.
Только пока.
Девушка на диване зашевелилась, слегка повернула голову и разомкнула веки — опьянение уже не казалось таким тяжелым.
В этот миг они случайно встретились взглядами. Цзо Цыцю чуть заметно улыбнулась, и эта улыбка проникла в самые её глаза, превратив их в усыпанное звездами ночное небо, приносящее покой и утешение. По воде побежали легкие круги, и лунный свет в ту же секунду померк.
Хэ Цзянъянь на мгновение потеряла дар речи, но машинально улыбнулась в ответ: её большие глаза сияли от счастья, уголки рта приподнялись, обнажая ряд белых зубов, и она с нежной заботой спросила:
— Проснулась? В душ хочешь?
— Мгм.
Хэ Цзянъянь помогла ей подняться и отчетливо почувствовала, что Цзо Цыцю больше не перекладывает на неё весь свой вес — алкоголь выветрился.
Проводив её в ванную, Хэ Цзянъянь опустилась на диван, погруженная в тяжелые мысли.
Что вообще происходит? В голове полнейший бардак, и этот недавний взгляд с легким намеком...
— Хэ Цзянъянь, приди в себя! Она просто напилась, а не сошла с ума! Никакого скрытого подтекста тут нет и в помине. С чего бы кому-то смотреть так на какую-то девчонку? — в исступлении Хэ Цзянъянь принялась ожесточенно царапать себе шею, пока на коже не выступили кровавые царапины.
С самого детства у неё была эта дурная привычка: стоило столкнуться с неразрешимой задачей, как руки сами тянулись причинить себе боль.
Спустя какое-то время шум воды стих. Цзо Цыцю вышла в шелковой пижаме, украшенной изящным кружевом, отчего эта ночь казалась еще более чарующей и манящей.
Хэ Цзянъянь сглотнула слюну и поспешно отвела взгляд в окно.
Побольше сдержанности.
Цзо Цыцю бесстрастно бросила:
— Оставайся ночевать здесь. Уже поздно куда-то ехать, отдохни у меня. Только не забудь предупредить родителей.
— Поняла. Ты протрезвела?
— Угу.
Какая же она холодная, мысленно вздохнула Хэ Цзянъянь. Пожалуй, в пьяном виде та нравилась ей больше.
— Тогда я в душ.
С ощущением легкой тоски Хэ Цзянъянь поплелась в ванную.
В ванной комнате ещё месяц назад стояла её личная зубная щетка и лежала паста. Месяц прошел — и ничего не осталось, звенящая пустота. Точно так же пусто было и в сердце Цзо Цыцю, где для неё не нашлось уголка.
Потоки холодной воды обрушились на голову, и леденящий холод на время лишил Хэ Цзянъянь возможности строить дурацкие предположения.
Выйдя из ванной, Хэ Цзянъянь подряд несколько раз громко чихнула. Впрочем, ей было всё равно — подхватит простуду так подхватит, после экзаменов времени отлежаться будет навалом.
По привычке направившись к дивану, она обвела комнату взглядом. С чего это сегодня нет одеяла? Хэ Цзянъянь покосилась на плотно закрытую дверь спальни Цзо Цыцю — беспокоить хозяйку казалось верхом неловкости.
Одиночество, тоска и холод.
Эти три слова как нельзя лучше описывали её безрадостное положение. Жалкое зрелище, несчастнее неё человека в целом мире не сыскать.
Не смирившись с несправедливостью, она собралась с духом и тихонько постучала в дверь, намереваясь потребовать свое одеяло.
— Войди, — донесся изнутри холодный, донельзя равнодушный голос.
Сердце Хэ Цзянъянь раскололось на куски. Она уныло произнесла:
— Сестрица, у меня нет одеяла.
— Я знаю. Ложись спать со мной, — всё так же бесстрастно ответила Цзо Цыцю. — Я после выпивки, у меня нет сил искать тебе постель.
С ней. В одной постели.
Уголки рта Хэ Цзянъянь снова поползли вверх. Изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимость, она легонько кашлянула:
— Ну... ладно.
Цзо Цыцю приподнялась на кровати и похлопала ладонью по матрасу рядом с собой, приглашая сесть ближе.
Ничтоже сумняшеся Хэ Цзянъянь плюхнулась рядом. Какая разница, что та задумала — главное, она была счастлива исполнить любой приказ.
Цзо Цыцю выдвинула прикроватный ящик, достала ватную палочку, пропитанную йодом, и аккуратно надрвала упаковку.
Негромко проговорила:
— Больше не царапай себе шею.
Ледяной йод точечно лег на кожу, и недавнее глупое раздражение испарилось без следа.
Хочешь не хочешь, а приходилось признать: Хэ Цзянъянь всецело поддавалась на такие вот проявления заботы со стороны Цзо Цыцю.
Набравшись наглости, Хэ Цзянъянь перехватила её холодное запястье и с абсолютно серьезным видом произнесла:
— Сестрица, а можно ты будешь улыбаться почаще? Мне вечно кажется, что ты то холодна, то добра ко мне, и я уже испугалась, что ты рассердилась, когда я притащила тебя домой без спроса.
Цзо Цыцю слегка нахмурилась — к подобным проявлениям физической близости она привыкнуть не могла, а палящий жар чужой ладони постепенно растапливал холод её собственного тела.
Приоткрыв губы, она холодно обронила:
— Отпусти.
Хэ Цзянъянь обиженно надула губы:
— Ой.
Пока Цзо Цыцю направилась в туалет, Хэ Цзянъянь беззастенчиво рухнула на её постель. Стоило голове коснуться подушки, как на неё обрушилась непреодолимая волна сонливости.
В период подготовки к экзаменам она привыкла ложиться строго по расписанию, и сегодня, позволив себе нарушить режим, уже с трудом держалась на ногах.
Стоило прижаться щекой к мягкой ткани, как сознание тут же отключилось.
Вернувшись из уборной, Цзо Цыцю включила кран: струя холодной воды смыла следы от ногтей на шее Хэ Цзянъянь, оставив кожу ярко-красной.
Постояв так какое-то время и убедившись, что покраснение на запястье постепенно спадает, она вышла в комнату. Зачинщица беспорядка уже спала мертвецким сном, а уголки губ Цзо Цыцю невольно тронула легкая улыбка.
http://bllate.org/book/34055/4192350
Готово:
