Собеседник на том конце провода что-то спросил, и её брат глухо усмехнулся, поясняя:
— Уход в примаки означает потерю права на борьбу за наследство. Даже должность в компании вряд ли светит высокую — считай, придётся отказаться от будущего в семье Цзян и идти прислуживать чужим людям в семью Ся. Жена, конечно, красивая, но жертва слишком велика, тут сто раз подумаешь.
Цзян Янь помрачнела. Сплетни о том, что браки в высшем свете пропитаны холодным расчётом, оказались чистой правдой. Когда Ся Инин предлагала прежней владелице тела заключить фиктивный брак по договору, в этом не было ни капли искренности. Но Цзян Янь не ожидала, что её собственные родственники рассуждают точно так же, используя её лишь как инструмент для обмена ресурсами.
Из-за двери продолжили доноситься слова, от которых у неё онемел язык:
— Она в конце концов девчонка, ни на какое наследство прав иметь не может. Пару лет назад бегала за Ся Инин как безумная, только позорила семью на весь свет, а теперь этот брак хоть лицо поможет сохранить. Убийство двух зайцев разом, никто в накладе не останется.
Цзян Янь слегка приотворила дверь, и в расширившейся щели показалась фигура её брата, стоявшего у окна. Даже не глядя на его лицо, от одного только вида этой спины и всё более оживлённого тона голоса по телу пробегали мурашки.
Она тихонько вернулась в комнату и молча присела на кровать — сон как рукой сняло. Она и не думала бороться за наследство, но подобное отношение и холодный расчет со стороны близких действительно ранили. Судя по словам братца, после перехода в семью Ся в качестве примака для неё в семье Цзян места больше не останется.
В компанию семьи Цзян путь, похоже, тоже заказан — если удастся туда пробиться, то разве что на какую-нибудь синекуру с правом регулярно получать крохи от дивидендов семейного фонда.
В семье Ся её тоже никто ждёт. У них с Ся Инин фиктивный брак, и что станет с ней через три года, когда срок договора истечёт? Цзян Янь — не прежняя хозяйка тела, у которой в голове крутилась одна лишь Ся Инин, ей необходимо всерьёз задуматься о собственном будущем.
Остатки сна окончательно улетучились под влиянием суровой реальности. Пересчитав все имеющиеся на её имя активы, Цзян Янь с ужасом обнаружила, что почти все карманные деньги прежней владелицы ухнули на ухаживания за Ся Инин.
И ведь дело не ограничивалось одними лишь личными сбережениями — иначе семья Цзян не испытывала бы такого стыда. Посмотрев на итоговые суммы в чеках за последние несколько лет, Цзян Янь почувствовала, как у неё заныло сердце. Разве нельзя было на эти деньги купить пару небольших квартир под сдачу и ждать роста цен? Разве не было бы заманчиво крутить эти средства на бирже, играя то на длинных, то на коротких позициях? Разве не лучше потратить их на изучение чего-то по-настоящему любимого, чтобы обрести душевный покой и радость?
Она совершенно не понимала, в чём заключалось удовольствие прежней владелицы тела разбрасывать деньги вслед Ся Инин? Уж если вздумалось завоёвывать кого-то деньгами, нашла бы кого победнее.
Цзян Янь решила держать кошелёк на замке: на счету осталось меньше пяти миллионов. Сейчас её ежемесячное содержание составляло около трехсот тысяч, так что придётся экономить — после свадьбы расходов точно предстоит немало.
***
Всё произошло ровно так, как и говорила в прошлый раз Ся Инин: чем ближе дата свадьбы, тем больше у обеих семей появлялось точек соприкосновения. Помимо выбора платьев, примерок подвенечного наряда, дегустации свадебного меню и осмотра площадки для торжества, Цзян Янь также официально представили публике в качестве невесты Ся Инин.
Благотворительный вечер семьи Ся стал первым мероприятием, куда она явилась в этом статусе. Когда Ся Инин, взяв её под руку, вошла в банкетный зал, на них тут же устремились бесчисленные взгляды. На лицах обеих застыло невозмутимое и элегантное стандартное выражение дочерей богатых семей — этикет был вбит в них с самого детства на уровне костного мозга.
В этих любопытных взглядах читалось слишком много сложных эмоций. Цзян Янь прекрасно понимала: в то время как семья Цзян была только рада выставить её за дверь и с нетерпением ждала свадьбы, в семье Ся её по-прежнему принимали далеко не до конца.
Ся Инин была всеобщей любимицей в семье Ся, однако ключевой роли в компании она не играла. Хотя она и занимала пост в семье Ся, до настоящего высшего руководства её не допускали.
Цзян Янь сопровождала её, принимая нескончаемые поздравления. Большинство гостей шли исключительно ради Ся Инин, а с ней перекидывались дежурными фразами просто за компанию. Если бы не толстокожесть Цзян Янь, она бы давно уже лопнула от злости при виде столь откровенного игнорирования.
Но люди зачастую чертовски правы в своём цинизме: прежняя хозяйка была типичной собачонкой на побегушках, а их брак оформлялся по правилам примачества, что изначально лишало её положенного равенства в этом союзе. К тому же вечер проходил на территории семьи Ся, и то, что её не унижали прилюдно, уже можно было считать милостью за счёт Ся Инин.
Вдруг кто-то предложил:
— Нин Нин, почему ты не идёшь танцевать? Сегодня все только и ждут, когда ты порадуешь нас своим искусством.
Цзян Янь заметила, что человек, который за весь вечер едва ли взглянул на неё всерьёз, теперь перевёл на неё вопросительный взгляд. Похоже, подсознательно Ся Инин воспринимала её именно как партнершу по танцам.
Она с лёгким смущением покачала головой, и Ся Инин, не вдаваясь в расспросы, всё сразу поняла.
Цзян Янь как раз соображала, как лучше всё объяснить, когда услышала ответ Ся Инин:
— Сегодня я не буду отнимать славу у сестры Се.
Она имела в виду Се Чжиюнь — кинозвезду и специального гостя сегодняшнего вечера, которая ещё в прошлом месяце завоевала на крупном зарубежном кинофестивале уже третью в этом году награду за лучшую женскую роль.
Гости рассмеялись, принявшись рассыпаться в комплиментах её излишней скромности, но позиция Ся Инин была тверда, и уговаривать её больше никто не стал. Когда этот шутливый галдёж стих, Цзян Янь тихо произнесла:
— Спасибо.
Если бы не её вмешательство, мишенью для любопытных и скептических взглядов толпы наверняка стала бы она сама.
Ся Инин неотрывно смотрела на кружащиеся в вальсе пары и вовсе не собиралась принимать благодарность Цзян Янь.
— Тебе следовало бы побольше тренироваться. Я не могу из-за тебя каждый раз отказываться от всего подряд.
К счастью, Ся Инин не стала говорить ничего более обидного, да и Цзян Янь не принимала её слова близко к сердцу. Про себя она лишь недоумённо размышляла: чем именно прежняя владелица тела зацепила эту недотрогу, раз четыре года убивалась в безумной страсти?
Неужели только из-за внешности? Из-за потрясающей фигуры?
Как мелко, поистине до слёз мелко.
Цзян Янь признавала, что внешне Ся Инин безупречна, но вот характер у неё откровенно скверный, и никакого душевного тепла от общения с ней не исходило. Если уж рассуждать об идеальном партнёре для брака, то комфорт в общении всегда ценится куда выше внешней привлекательности.
Финальным аккордом благотворительного вечера стал аукцион ювелирных изделий, средства от которого полностью поступали в распоряжение нуждающихся организаций. Большинство украшений передали меценаты из числа частных лиц, а некоторую часть составили классические модели из магазинов под эгидой семьи Ся.
Хотя вслух никто ничего не говорил, все явно ждали, какую же баснословную сумму выложит сегодня Цзян Янь, чтобы преподнести Ся Инин роскошный подарок.
Однако торги шли круг за кругом, а драгоценностей на подиуме оставалось всё меньше — публика поневоля начала испытывать любопытство, удивлённая столь редкой для Цзян Янь выдержкой.
http://bllate.org/book/34050/4191427
Готово:
