Сидящие неподалеку ученики кто-то да узнал Вэй Цилич:
Разве это не наш десятый номер в параллели?
Похоже, что так. Когда на открытии учебного года были награждения, я видел, как он несколько раз поднимался на сцену. То за оценки по отдельным предметам, то за общие результаты, поднимался несколько раз.
Точно-точно! Раньше он болтался где-то в районе пятидесятого места, а примерно после прошлогоднего промежуточного экзамена потихоньку пробился в топ-десятку параллели и с тех пор держится там. Тоже мне талант.
Он...
Ю Цинши сидел на два ряда позади и правее от места Цинь Ши. Со своей позиции он видел, что Вэй Цилич проявляет слишком много энтузиазма, и на душе у него отчего-то стало неприятно.
Этот парень торчал рядом с Цинь Ши, и это было так глаза мозолит, так хотелось отпихнуть его куда-нибудь подальше.
Но с его позиции было не с руки что-либо говорить. В конце концов, в тот день Вэй Цилич клялся и божился, что Цинь Ши — его спаситель, эта сценка всё ещё стояла у него перед глазами, и нынешнее крайне восторженное поведение выглядело вполне простительным: у него не было причин прерывать их двоих.
Ю Цинши слегка нахмурился, чувствуя внутреннее раздражение.
Черт! Почему до сих пор нет звонка? Почему учитель всё не идет?
Словно в ответ на его желания, преподаватель, следящий за порядком, явился с опозданием. Цинь Ши при виде этого с облегчением выдохнул и велел Вэй Цилич возвращаться на свое место для сдачи экзамена.
Хотя это и было доброе дело — помощь ближнему, сам он ничего не помнил, а Вэй Цилич всё болтал и болтал со страшным энтузиазмом, и слушать его было сущим наказанием.
Одноклассник-отличник отличался наивностью: увидев, что надзирающий за экзаменом только вошел, а Цинь Ши сразу отправил его на место, он проникся глубоким чувством.
Не зря он — Цинь Ши, и впрямь хороший человек!
Первый экзамен Цинь Ши писал с привычным спокойствием, Вэй Цилич пребывал в диком восторге, и лишь Ю Цинши кипел от злости. Он заполнял экзаменационный лист с такой силой, что бумага рвалась под кончиком ручки — точно сражался со злейшим врагом, которого ненавидел всеми фибрами души, стремясь уничтожить его до последнего и не оставить в живых никого.
Прозвенел звонок, наступил полдень. Утро пролетело под шорох пишущих перьев и карандашей, прозвучала команда отложить ручки и сдать работы.
Экзамены — дело энергозатратное, мозговой штурм и тяжелое испытание, после которого все жутко проголадались.
Как только наступило время обеда, ученики помчались в столовую с грацией голодных тигров, бросающихся на добычу. Толпа бурлила, люди двигались сплошным плотным потоком.
Цинь Ши ждал Е Янцзэ и остальных в классе. Ю Цинши не уходил, Цинь Ши затащил его с собой в компанию — в конце концов, они уже делили тайны друг друга, так что одиночкой ему оставаться больше не стоило.
То, что эти двое ждали друг друга, не удивляло, но, судя по всему, Вэй Цилич тоже горел желанием присоединиться.
Однако перед экзаменом тот уже пережил вспышку ревности со стороны Е Янцзэ — этот непоколебимый собственнический настрой чувствовался слишком отчетливо, — так что теперь он ни за что не осмелился бы звать еще кого-то на встречу.
Цинь Ши вежливо отклонил маленькие ожидания отличника пообедать вместе, отстояв суверенное право Е Янцзэ единолично занимать позицию главного фаворита.
Как раз когда Вэй Цилич разочарованно удалился, в класс вернулся Е Янцзэ.
Братец Цинь, я пришел! — Е Янцзэ излучал энергию, судя по всему, написал экзамен неплохо.
Увидев, что Ю Цинши идет вместе с ними, он больше не стал ворчать — судя по всему, его уже успели задобрить ранее.
Следом за ним плелся его сосед по комнате Су И, и вчетвером они направились в столовую.
Все четверо уродились писаными красавцами, да к тому же рослыми, спортивными парнями. Когда они шли рядом друг с другом, это было поистине визуальным пиршеством для всех любителей прекрасного.
Заметив, что окружающие ученики уже не в первый раз украдкой оборачиваются или покосятся на них, а затем возятся со своими телефонами и загадочно улыбаются, Е Янцзэ вдруг выпалил:
Как думаете, мы похожи на F4 из Дунмина?
На слух это звучало донельзя архаично, и Цинь Ши предпочел сделать вид, что не расслышал.
Но, видя, как Е Янцзэ охвачен энтузиазмом — он даже шагнул вперед на пару шагов, расправив плечи и выпятив грудь, красуясь и важничая точь-в-точь как распустивший хвост павлин, —
Цинь Ши не вынес этого зрелища и пустил в ход руки.
Он схватил его сзади за шиворот, пригнул голову и бросил ледяным тоном:
А сам-то ты похож на вылазку четырех великих талантов эпохи Мин?
Четыре великих таланта эпохи Мин?
В голове Е Янцзэ мгновенно зазвучал ритмичный мотивчик, и перед глазами тотчас всплыл эпизод с выходом четверки героев из фильма Сукин сын.
Воспоминания были слишком свежи, и Е Янцзэ тут же сник. Мысленно вернувшись на несколько десятков секунд назад и вспомнив собственную сногсшибательную походку, он приоткрыл рот, и голос его прозвучал жалко.
Он уставился на Су И:
И правда похожи?
В глазах Су И плескалось море смеха, но на лице застыло предельно серьезное выражение:
Похожи.
Тогда он перевел взгляд на Ю Цинши, и тот кивком подтвердил его слова.
Е Янцзэ испустил душераздирающий вопль, закрыл лицо руками и забился в глубокой депрессии.
Цинь Ши переглянулся с Ю Цинши: в их глазах плескался блеск озорного торжества, словно они только что успешно провернули совместную шалость.
По прибытии в столовую Е Янцзэ все еще предавался унынию, очевидно, до сих пор не в силах оправиться от позора перед всей школой.
Хотя это и была злая шутка, всё же они знали меру и не перегибали палку, поэтому Цинь Ши попытался переключить его внимание.
Ты помнишь, что я делал в те выходные после прошлогоднего промежуточного экзамена?
Что? А что такое?
Вэй Цилич, отличник с нашей параллели, говорит, что тогда я оказал ему огромную услугу, а у меня об этом ни единого воспоминания.
Е Янцзэ принялся напрягать память, после чего его озарило:
Разве в те выходные ты не помогал ребятам из баскетбольной команды во главе с Ли Шэнем в качестве спарринг-партнера на тренировочном матче? А потом ты сбежал пораньше, потому что тебе надоела толпа и шум.
После подсказки у Цинь Ши вроде бы промелькнуло смутное воспоминание — пожалуй, всё так и было.
В старшей школе Дунмина проживание в общепите для учеников первого и второго года обучения не было обязательным, поэтому по выходным они вполне могли уезжать домой или оставаться. В те выходные из-за помощи школьной баскетбольной команде Цинь Ши домой не поехал.
Поиграв какое-то время, он заметил, что народу становится всё больше, и потому покинул площадку, выйдя за пределы школы прогуляться.
Стояла жара, солнце палило вовсю, и он пошел в обход по прохладному узкому переулку, где как раз застал компанию крашеных блондинов из местных хулиганов, которые к кому-то приставали.
Присмотревшись, он с удивлением обнаружил, что задираемый парень одет в форму Дунмина. Раз уж они из одной школы, Цинь Ши, не говоря ни слова, бросился на помощь.
Тот несчастный жалко съежился, обхватив голову руками, и даже после того, как всех разогнали, продолжал трусливо дрожать.
Цинь Ши, которому претило подобное слюнтяйство, отчитал его по первое число.
Он никак не ожидал, что парень действительно прислушается к его словам и теперь полностью преобразится — прямо-таки доброе дело совершил.
Не зря он такой молодец.
Цинь Ши подумал, что в этот момент за его затылком просто обязан сиять нимб, озаряющий всё вокруг светом Будды.
Притом чистейшего золота 24 карат.
Девятый день оказания услуг
Нимба, конечно, не наблюдалось, а вот экзамены шли своим чередом, сменяя друг друга.
http://bllate.org/book/34049/4191342
Готово:
