По словам врача, болезнь Кан Ту была чистой воды капризом.
Хотя сам Кан Ту с этим не соглашался, быть здоровым в любом случае хорошо. Он с радостью принял этот диагноз и столь же радостно отправился на работу.
Кан Ту трудился в небольшой рекламной компании. В университете он толком не учился, нормальную работу тоже искать не стал, а больше всего на свете верил в учение Хуан-лао, твёрдо придерживаясь принципа недействования и недеяния. Тратить хоть капельку лишних сил на эту тоскливую жизнь он не желал. Работу он воспринимал лишь как способ кое-как перебиться и заработать на рис, однако в горячие дни трудиться всё равно приходилось до седьмого пота. В любые праздники и всё, что с ними связано, их будни превращались в настоящий ад.
Шагнув на порог этого ада, он тяжело вздохнул и немного повысил порог отчаяния.
Коллега по имени Чан Цзю посмотрел на него так, будто увидел самого Господа Бога, свет святости и надежду на спасение:
— Батя!
— Ах ты неблагодарный сын, — тихо проговорил Кан Ту, усаживаясь за стол. — Я с утра унижался и кланялся во все стороны, чтобы отпроситься, и теперь из-за тебя вынужден возвращаться сверхурочно.
— Люблю тебя, — отозвался Чан Цзю. — ТЗ я тебе скинул на почту. ТЗ — сущая собачья чушь, разбирайся с этим сам.
Разобраться с этим самому было невозможно: подобная задача в принципе не предполагала самостоятельного решения.
Техническое задание упало ему на почту в четыре часа дня, в офис он вошёл в пять, брифинг начался в половине одиннадцатого, а в одиннадцать часов их концепцию завернули. И это был уже третий отказ подряд.
Арт-директор вела себя отвратительно — её недовольство Кан Ту буквально читалось от кончиков волос до ногтей на ногах. Стоило ему заикнуться хоть о чём-то, как она тут же рубила идею на корню.
Каким бы мягким характером он ни обладал, сейчас его это порядком вывело из себя.
Порог отчаяния почти заполнился до предела и балансировал на самом краю.
Чан Цзю тихонько шепнул ему:
— Ладно, в следующий раз презентацию буду защищать я. У неё климакс и нехватка любви, не обращай внимания.
У них с арт-директором были старые счёты, хотя многие в компании об этом не знали. На этот раз креативный отдел подготовил презентацию действительно в спешке, и его выставили перед всеми на посмешище.
Арт-директор швырнула папку с документами на стол, откинулась на спинку рабочего кресла и приподняла веки так высоко, что её стрелки на глазах едва не улетели к небесам:
— Всё, этот вечер снова прошёл впустую. Только время теряем, играя в бирюльки с вашим креативным отделом.
Порог отчаяния Кан Ту достиг критической точки, и его губы сжались в тонкую линию. Вчера он засиделся на работе до часу ночи, и в целом здании остались только они с Чан Цзю. Презентацию написали в таком убогом виде, что креативному отделу пришлось разгребать это дерьмо. Сроки поджимали, задача была не просто сложной — её вообще невозможно было выполнить. Они выдвигали любые безумные требования, срезали бюджеты, сокращали время на разработку и вечно сваливали всё на креативщиков, требуя от них то пятицветный чёрный. Да они относились к сотрудникам не как к людям, а как к какому-то Дораэмону!
Накопившееся за долгие дни рабочее напряжение и сегодняшние неприятности взорвались одновременно. Кан Ту швырнул папку на стол и, вскинув подбородок, ткнул пальцем в сторону арт-директора:
— Ты охерела, что ли?
Когда эти слова слетели с его губ, испугался вовсе не его коллега — испугался он сам.
Потому что внезапно услышал тихий щелчок, и женский механический голос произнёс прямо у него в устье:
— Кора головного мозга находится в возбужденном состоянии, подозревается склонность к совершению преступления.
Кан Ту от неожиданности вздрогнул, отпрянул назад и испуганно огляделся по сторонам.
Лицо арт-директора исказилось от гнева, она ткнула в него пальцем:
— Ты кого это обругал?
Ситуация требовала срочных мер, и Кан Ту мгновенно забыл о только что прозвучавшем предупреждении, ответив ей с еще большим вызовом:
— Кого считаю собачьей мордой, того и ругаю, разве не понятно?
Коллеги поспешно подскочили, пытаясь сгладить углы. Лицо стратегического планировщика сделалось поищем страшным.
Однако Кан Ту было уже всё равно.
Потому что сразу после того ругательства предупреждающий голос в его голове зазвучал с оглушительной силой.
— Внимание! Крайне опасная тенденция! Крайне опасная тенденция!
Оглядевшись, он понял, что этот голос, казалось, не слышит больше никто.
А затем он стёр из памяти всё остальное, потому что почувствовал необычный холод в макушке, закрыл глаза и потерял сознание.
— Идёт позиционирование соединителя № 04.
— Идёт позиционирование соединителя № 04.
— Просьба к беглецу 404 добровольно загрузить координаты временной шкалы. Это последнее предупреждение. Повторяю: просьба к беглецу 404 добровольно загрузить координаты временной шкалы.
После этого раздался шум помех и треск электрических разрядов, и мужской голос скомандовал:
— Третьему отряду принять задание.
Кан Ту медленно пришёл в себя. Он лежал на диване-кровати в комнате отдыха компании, а на плечах у него была наброшена куртка Чан Цзю.
Бессмысленная затея. Напяливать какую-то куртку в такую погоду — Кан Ту попросту проснулся от жары.
Присев на диване, он попытался собраться с мыслями. Воспоминания постепенно возвращались, а в макушке всё ещё ощущался лёгкий холодок.
Он понял, что его картина мира никак не способна переварить подобное явление. Если только сотрудники офиса не сговорились устроить над ним розыгрыш, проблема явно крылась в том укусе, который он получил прошлой ночью.
Подхватив куртку, он толкнул дверь и вышел. На улице уже совсем рассвело, было семь часов утра.
Чан Цзю и еще несколько сотрудников всё еще горбатились перед мониторами. Под их глазами залегли черные тени, и от всего офиса разило за версту человеческим потником.
Кан Ту поинтересовался:
— Ночь не спали?
— А, — соображал туго соображающий Чан Цзю. — Ага. Э-э, погоди, ты очнулся?
Кан Ту заявил:
— Батя увольняется.
— Чего?.. — в ужасе завопил Чан Цзю. — Только не надо, батя! Оно того не стоит! Ты же видел, как вчера перепугалась арт-директор? Теперь она точно не посмеет тебя задевать — в её глазах ты сейчас современная Линь Дайюй.
Кан Ту подумал, что тот попал в самую точку:
— И то верно, эта самая Линь Дайюй в последнее время вляпалась в неприятности.
Кан Ту вкратце и с изрядной долей преувеличения пересказал историю с укусом. Выражение лица Чан Цзю резко изменилось:
— Какая же ты Линь Дайюй... Ты прямо-таки Цянь Сяньлянь.
Исполненный смутной надежды, Кан Ту спросил:
— Как думаешь, я вырубился из-за того, что меня укусили?
— Хрен его знает, — покачал головой Чан Цзю. — Слушай, давай сходим в больницу проверимся?
Кан Ту покачал головой:
— Исключено. Я не могу проглотить эту обиду, мне нужно разыскать того мужика.
— Называть тебя Цянь Сяньлянь и впрямь ни капли не несправедливо, — Чан Цзю закатил глаза так далеко, что чуть не вывернул их наизнанку. — Где ты его искать собрался? Если с ним что-то не так, он давно уже смылся.
Кан Ту возразил:
— А вот и нет. В тебе, товарищ, отсутствует вера. Понимаешь ли ты, что за единственный шанс на выживание нужно бороться изо всех сил?
Впрочем, он говорил это больше для вида, а сам уже начал собирать вещи, готовясь уходить.
Чан Цзю на всякий случай уточнил:
— Прямо сейчас пойдёшь? — И тоже принялся собираться.
— Тьфу ты, ладно уж, пойду охранять твой царственный зад. Раз уж назвались отцом и сыном, идти в бой должны вместе.
На душе у Кан Ту было неспокойно. Он порядком побаивался того мужчину — тот выглядел слишком опасным, иначе он не стал бы так легко с ним соглашаться в ту ночь.
Хотя они и отправились на поиски, Кан Ту особо на это не рассчитывал. Оба прямиком направились к стройке возле парка — именно это место он наугад назвал позапрочней ночью. Теперь, подумав об этом, он понял: если где-то и можно было устроиться на работу без предъявления паспорта, так только здесь.
Самое невероятное заключалось в том, что мужчина действительно был там!
Бригадир в красной каске крикнул:
— Ищете Чжао Чжэна?
— ... — сдавленно произвел Кан Ту. — Похоже на то.
Бригадир заорал благим матом наверх:
— Чжао Чжэн! Эй, к тебе тут пришли!
Какой-то мужчина выглянул из арматурно-бетонных лабиринтов верхнего этажа — это было ровно то же лицо, что и позавчера вечером!
Кан Ту: «!!»
Чан Цзю бросил взгляд на его реакцию и пробормотал:
— Охренеть, и правда он?
Строительные леса возвышались на огромную высоту и выглядели крайне ненадёжно, однако у большинства рабочих отсутствовали даже элементарные средства защиты. Чжао Чжэн был одет в камуфляжные штаны с закатанными до голеней штанинами, обнажая сухие мускулистые ноги и щиколотки, и в два счёта спустился вниз.
На нём была строительная каска, но из-под неё по-прежнему разил острый, колючий взгляд.
Кан Ту приоткрыл рот, но слова застряли в горле.
Чжао Чжэн заговорил первым:
— Рана зажила?
Видя, что Кан Ту никак не может выдавить из себя ни звука, Чан Цзю раздражённо бросил:
— Эй, приятель, какого чёрта? Моего брата вчера после твоего укуса вырубило напрочь.
Густые брови Чжао Чжэна слегка сошлись на переносице:
— В смысле?
Кан Ту взмолился:
— Ты меня спрашиваешь? Откуда мне знать?!
Но тут Чжао Чжэн, очевидно, что-то припомнил, и его лицо мгновенно переменилось.
Заметив перемену в его выражении лица, Кан Ту тоже почувствовал, как у него в груди всё оборвалось:
— Что такое?
Он окончательно растерялся, всерьёз подозревая, что ему пришёл каюк. Что настало время играть похоронный марш.
Чжао Чжэн в упор всмотрелся в него:
— Ты вчера злился?
— ...Чего?
— Эмоции сильно колебались? — его серьёзность внушала настоящий ужас. — Было такое?
Кан Ту покосился на Чан Цзю и, заметив на лице друга такое же недоумение, неуверенно отозвался:
— Было...
— Ты слышал какие-нибудь голоса? — немедленно последовал следующий вопрос.
— ...Слышал, — сглотнув слюну, ответил Кан Ту. — Женский голос. Я думал, у меня галлюцинации.
— Что именно он сказал?
Кан Ту вспомнил:
— Велел подать какой-то сигнал... И еще кто-то говорил, что принимает задание. Я... не очень хорошо помню.
Выслушав его, Чжао Чжэн, напротив, странно успокоился. Проследив взглядом за тем, как Кан Ту попятился на пару шагов назад, он внезапно сорвал с головы каску, крутанулся на месте и бросился бежать!
Чан Цзю взревел басом:
— Эй! А ну стой, твою мать! — и со всех ног припустил следом.
Чжао Чжэн бежал с невероятной скоростью, словно безумец, прямо в плотный транспортный поток на проезжей части, мгновенно создавая аварийную ситуацию. Машины засигналили одна за другой, и он застрял посреди дороги, не имея возможности сделать ни шагу.
Кан Ту тащился в хвосте этой погони. Задыхаясь, он пробежал два квартала, чувствуя, что лёгкие готовы разорваться. Наконец, догнав их, он согнулся пополам, уперевшись руками в стоявшую рядом урну, и стал жадно хватать ртом воздух. Спустя долгое время он поднял голову и вдруг замер.
В придорожных кустах он заметил мужчину в серебристо-белой одежде. Тот держал в руках винтовку, целясь ровно в застрявшего в дорожном заторе Чжао Чжэна.
Кан Ту никогда прежде не сталкивался с подобным. От растерянности он врос ногами в землю, совершенно не соображая, как реагировать.
Незнакомец обладал поразительной чуткостью — он тут же заметил его взгляд, решительно вскинул ствол вверх и перевёл прицел прямо на него.
Зрачки Кан Ту резко сузились, а затем мгновенно расширились. Все звуки вокруг разом стихли, кровь в голове, казалось, превратилась в лёд, а дыхание остановилось. В груди колотилось лишь обезумевшее сердце — тук, тук, тук, — готовое выпрыгнуть наружу прямо через горло.
В этот самый момент в его голове снова взвыла сирена.
— Внимание! Внимание! Огромные эмоциональные колебания, подозревается склонность к совершению преступления.
Он в очередной раз почувствовал прохладу в макушке и окончательно лишился чувств.
http://bllate.org/book/34043/4190379
Готово:
